Секретарь старшего принца 2

Глава 29

Ярко-алым горели сквозь фрагменты витража лучи заходящего солнца, подкрашивая изображённую на нём Белую скалу в кроваво-красный. Молча смотрели друг на друга Элоранарр и Дарион. Опираясь локтем на резной секретер, я замерла в кресле.

Наверняка Дарион хотел провести меня к пленным и дать допросить, ориентируясь на их чувства, которые я могу уловить. Возможно, в тюрьму он перевёл и кого-нибудь без щитов правителей и даже оставил их без ментальных амулетов. Но если с нами пойдёт Элоранарр, я не смогу сама полноценно задавать вопросы, лишь вмешаться пару раз. И при нём не получится использовать голос Сиринов.

Элоранарр понимал, что предложение толковое, но не хотел меня отпускать.

А я не хотела от него отходить. С ним я чувствовала себя в безопасности, спокойнее. Могла не думать о вестниках и странной власти Культа надо мной.

– Я проведу допрос. – Элоранарр погладил перо, но это не помогло закрыть дырки от когтей в опахале, и он дёрнул уголком губ. – Халэнн, идём.

Перо Элоранарр убрал во внутренний карман.

За пределами просторной библиотеки, огороженной заглушающими заклинаниями, было шумно: тут и там шуршали голоса, переставляемая мебель, раскладываемые матрацы, подушки. Но общий эмоциональный настрой выровнялся, и злость с ненавистью уступали место надежде и усталости.

Дверь библиотеки караулили четверо гвардейцев в красных мундирах с золотыми пуговицами. Двое из них бесшумно последовали за нами. Дворцовые медведеоборотни встречались в каждом коридоре, на каждой ярко освещённой магическими сферами лестнице. Но и герцогские маги тоже стояли на карауле.

На окне винтовой лестницы, купаясь в цветном свете витража, вылизывался серый котодемон. Сверкнул на нас абсолютно чёрными без белков глазами и презрительно фыркнул. Никогда не понимала тех, кто заводит этих странных иномирных тварей. Они, конечно, хорошие охранники и разумнее обычных животных, но скверность их характера легендарна, они способны выжить со своей территории даже сильного мага. И если герцог намерен приютить в замке жителей окрестностей, надо посадить тварь в клетку.

Мимо котодемона мы все, не сговариваясь, прошли по стеночке. Так, на всякий случай.

Во дворе пели, отчаянно фальшивя, но достаточно весело. До жителей герцогства доходило, что они выжили и потери им компенсируют, а это отличный повод радоваться.

Серый зал перед спуском в подземелье охраняли гвардейцы, военные и офицеры ИСБ. Все они склонились перед Элоранарром, и многие искренне трепетали перед его силой и властью, этот трепет отозвался в моём сердце, разгорячил и мою кровь, пробежался иголочками вдоль позвоночника.

Красномундирные гвардейцы потянули створки двери, открывая высеченный в белом камне проход. Спуск тоже ярко освещался магическими сферами, снизу повеяло холодом, тревогой и злостью. Элоранарр первым ступил на лестничную площадку, начал спускаться, я – за ним, последним шёл Дарион, а наши сопровождающие остались у двери.

– Демонокота пускать? – спросил кто-то из охранников.

Я оглянулась: демонокот следовал за Дарионом так уверенно, словно тоже входил в нашу группу.

– Да, конечно, – отозвался черноглазый монстр.

Он ещё и говорящий! Герцог с ума сошёл такую тварь заводить?

– Задержать! – рявкнули мы с Дарионом одновременно, но демонокот рванул вперёд, проскочил между ног Дариона, увильнул от моей руки – и врезался в поставленный Элоранарром щит.

Пытавшиеся его схватить охранники лишь столпились, мешая друг другу.

– Пригнитесь, – велел Элоранарр.

Мы с Дарионом наклонились, и порыв ветра метнул демонокота к противоположному выходу из зала, подвесил в воздухе. Зверь молотил лапами, фыркал:

– Ящерицы! Ящерицы злобные! Я просто посмотреть! А вы! Ш-ш!

И гвардейцы, и военные, и офицеры ИСБ переглядывались и пытались незаметно отступить: никому не хотелось связываться с опасным чудовищем.

От стены отделилось несколько пластов камней, сформировались вокруг кота в ящик с несколькими дырочками для дыхания, и ящик опустился на пол.

– Верните это герцогу, пусть запрёт до нашего ухода. – Элоранарр развернулся на каблуках и продолжил спуск по лестнице с идеально ровными матовыми ступеньками.

Мы уходили в белое подземелье под фырканье и ругать демонокота, очень недовольного тем, что его назвали «это» и заперли. Надо быть настоящим извращенцем, чтобы завести себе такую проблему.

Наконец гвардейцы сообразили закрыть двери, и мы оказались в тишине. Каждый из нас ступал бесшумно, блеклые тени скользили по белым стенам. Я ощущала за спиной Дариона, он шёл очень близко, и, полагаю, ему было весьма интересно, как я оказалась здесь, почему была ранена. Меня наверняка ожидает выговор за то, что рисковала своей жизнью.

Лестница спускалась по спирали вглубь Белой скалы. Ещё одну дверь охраняли два дракона из армии, и за этой дверью стены были уже серыми – выложены частично поглощающими магию пластинами. Коридор шёл дальше, слева и справа тускло мерцали решётки камер, возле каждой стояли по военному и гвардейцу, а в конце за письменным столом скучал офицер ИСБ – светловолосый утончённый эльф Ниль.

Менталистов здесь не было, в основном пленников скрывали от проверки памяти щиты правителей, но в двух противоположных камерах сидели пять совершенно незащищённых драконов. На столе вытянувшегося по стойке смирно Ниля поблескивали амулеты. Ментальные. Похоже, они принадлежали арестованным. Дарион подготовил мне объекты для незаконного допроса.

Мимо ярко освещённых камер с нервно скалящимися арестованными мы прошагали до середины коридора. На шеях заключённых драконов звёздной россыпью блестели чёрные браслеты. Все ждали, и упорная решимость глав рода была мне непонятна.

– Кто-нибудь надумал признаться, в чём причина конфликта? – пророкотал Элоранарр, давя всех своим гневом, поворачиваясь вокруг оси и разглядывая пленных.

Отстранившись от ярости драконов, я ловила спонтанные мысли-воспоминания оставшихся без амулетов представителей Шадаров и Мэгранов… Бессвязные потоки образов и чужих голосов накрыли меня, вынуждая поспешно сортировать их на пять потоков, каждый из которых был довольно запутанным и не всегда логичным.

Никто из оставшихся без амулетов драконов точно не знал, в чём истинная причина конфликта. Один думал, что наследники родов подрались до опасных ран, и коварный Шадар победил обманом, ведь молодой господин уже несколько дней не покидает комнату и не ест. Другой из Мэгранов считал, что наследники убили друг друга, потому что его молодого господина не видно, и он слышал, что наследник Шадаров тоже куда-то пропал. Третий полагал, что наследники не поделили драконессу, которая обоим кажется избранной. Четвёртый тоже склонялся к тому, что молодые, только вернувшиеся из Академии наследники, убили друг друга в драке, причём Мэгран явно сжульничал, иначе Шадары не затеяли бы войну. Пятый считал, что кто-то у кого-то стащил родовое сокровище и отказался возвращать, и в этом замешаны наследники, потому что тех видели спорящими на берегу, а потом его молодой господин не показывался.

Я оглядела камеры. Молодых драконов среди пленников не было. Вздохнув, предложила:

– Возможно, для большей сговорчивости стоит привести молодняк? Наследников, например.

На меня обрушился шквал эмоций: ярость, желание придушить, глухая ненависть, страх, любопытство… Главы родов тихо зарычали, сверкая на меня глазами. Я определённо копнула в правильном направлении.

– А то поговаривают, – лениво заметила я, – всякое интересное о них.

Если бы гнев был материальным, нас бы утопило в нём. Не по себе стало караульным у дверей.

– Точно надо привести, – согласился Элоранарр. Он оглядывался по сторонам, и его губа приподнималась, обнажая клыки. Чужая ярость пробуждала в нём агрессию. – Дарион, займись этим.

– Будет исполнено.

Переполошились все арестованные, главы родов – Моерр и Лёвенхорм – поднялись с нар, их ближайшие родственники жалили нас гневными взглядами и скалились, и только подручные без ментальных щитов помимо гнева терзались любопытством. Сейчас, когда все в таком эмоциональном напряжении, мне бы ударить по принявшим человеческий облик Моерру и Лёвенхорму голосом Сиринов, потребовать немедленного ответа, продавливать, ориентируясь на их эмоциональную реакцию, которую они не пытались при мне скрыть за щитами правителей, но…

Элоранарр не позволит. Ему настолько искренне и до дрожи отвратительны все эти манипуляции, что он трепетно соблюдал права подозреваемых на неприкосновенность разума и даже в случаях, когда закон позволял вмешиваться в сознание для получения нужной информации, предпочитал другие методы. Уж при нём он мои способности Сиринов точно не даст использовать. А вложить в монотонный голос управляющие ноты невозможно…

За мной всколыхнулся воздух – это Дарион отправился вверх по лестнице. Если он ещё не привёл сюда наследников, значит, их не было среди пленных. Похоже, молодые драконы оставались в родовых замках, и Дариону придётся договариваться с драконессами, чтобы те их выдали… похоже, мы тут надолго застряли.

– Знаете, что мне больше всего не нравится в этой ситуации? – Элоранарр снова оглядел пленённых драконов. – Мы все прекрасно понимаем, что рано или поздно до правды я докопаюсь. Это неизбежно так же, как восход солнца, но вы упрямо заставляете меня именно копать, вытаскивать эту правду из вас. Не пойму, вам нравится сидеть здесь в тюрьме? Нравятся допросы? Нравится, что в ваших родовых замках хозяйничают чужаки и допрашивают ваших женщин, пугают детей?

Если бы я только могла использовать свой голос так же незаметно, как ментальные силы, если бы только могла прятать управляющие ноты за ровным тоном, но эти ноты требовали разных тембров… Я скользила взглядом по серому полу, по магически укреплённым решёткам, стенам, по всё ещё взбудораженным, жаждущим драки арестованным… Сколько проблем из-за них, я чуть не попалась Культу. Воспоминание о музыке подтолкнуло мысли. Культ использовал другие ноты управления или вовсе отличный от голоса серебряных драконов принцип, потому что там не было знакомых мне элементов. Возможно ли понять и перенять эту технику? Можно ли усовершенствовать мой голос так, чтобы он звучал ровно, безэмоционально, но при этом воздействовал на окружающих?

– Раз никто не желает воспользоваться здравым смыслом, я ухожу допрашивать ваших наследников, – предупредил Элоранарр и развернулся.

От арестованных снова хлынула волна гнева, пропитанная и страхом тоже. Не исключено, что допрос наследников даст нам больше, чем разговор с главами Шадаров и Мэгранов.

Я уступила странно посмотревшему на меня Элоранарру дорогу и пошла следом, продолжая думать об усовершенствовании голоса. Это было бы здорово: говорить так, чтобы никто не заподозрил в моём безжизненном тоне нот управления, и при этом воздействовать на собеседников. Даже если не так сильно, как нормальным голосом, но просто немного направлять эмоции и мысли – это было бы замечательно. А если добиться того, чтобы даже серебряные драконы не улавливали воздействия, это было бы…

Врезавшись в Элоранарра, вдохнув его раскалённо-пряный аромат, я отскочила и растерянно огляделась. Пока я мечтала о новых возможностях голоса, мы покинули подземелье, миновали зал с охраной и начали подниматься по лестнице.

Навстречу нам спускался герцог Шарль. В простом камзоле из плотного тёмного сукна с тёмно-синей рубашкой без пышного галстука и украшений он больше напоминал своего секретаря, чем герцога. Но к нынешней ситуации этот скромный наряд подходил больше, чем напыщенный с кружевами.

– Что-то случилось? – В голосе Элоранарра слишком явно прозвучали усталость и злость.

– М-м, – странно было видеть Шарля нерешительным. – Думаю, это можете определить только вы. Когда увидите.

Эта таинственность раздражала Элоранарра, но он сдержался и последовал за герцогом Шарлем. Тот, судя по пробивающимся эмоциям, был слегка обескуражен, но не планировал ничего дурного или опасного. Я на всякий случай оглядываюсь: двое гвардейцев-медведеоборотней следовали за нами. Они неподвластны ментальному воздействию, интересно, на них подействовало бы внушение Бездны?

Снова мы услышали уличное пение, шуршание в готовящемся ко сну замке. На третьем этаже Шарль свернул в коридор с несколькими двустворчатыми дверями и распахнул одну из них.

Это была светлая гостиная. Пустая. Но чей-то страх разливался по ней: панический, с примесью чувства вины, стыда и боли.

– Выходи, – велел Шарль.

Над диваном показалась кудрявая макушка, а затем и бледное лицо со ссадинами на скуле. Кудри пружинками торчали в разные стороны, создавая вокруг головы плотный светлый ореол. В больших изумрудных глазах, очерченных такими тёмными ресницами, что те казались обведёнными, был страх.

– Это Альвир Мэгран, – представил его Шарль.

А вот и наследник одного из бунтовщиков пожаловал.

Он уцепился за спинку дивана и поднялся выше. На запястьях поблёскивали чёрные блокирующие магию наручники. Рубашка была порвана, в тёмных пятнах земли и засохшей крови. Среди вышитых шелков обивок, резной мебели, прекрасных панно с золотыми узорами, бархатных портьер и драгоценных безделушек и украшений гостиной и фигурного камина, Альвир выглядел совершенно неуместно.

Шарль закрыл дверь, оставив гвардейцев снаружи.

– Ваше высочество, – выбравшись из-за дивана, Альвир рухнул на узорный ковёр с длинным ворсом и взмолился, – прошу о защите. Умоляю. Данарра, освободите Даннара, я вас прошу, пожалуйста, умоляю.

А Данарр у нас… если не ошибаюсь, наследник Шадаров.

– Твой род взял его в плен? – сурово спросил Элоранарр.

– Нет, нет, он в своём родовом замке. Но его надо спасти, иначе его убьют!

Альвир искренне верил в то, что говорил, и его ужас был глубоким, всепоглощающим.

– Что случилось? – Элоранарр хоть и выглядел сердито, но на Альвира не злился. Возможно потому, что у них было кое-что общее: на первых двух отборах Альвир так и не нашёл себе избранную, что ставило под вопрос его статус наследника, если на приближающемся третьем отборе он не найдёт себе пару.

Альвир ударился лбом о ковёр:

– Я не могу сказать, это…

– Только не говори, что это дело чести! – рявкнул Элоранарр.

Шарль благоразумно отступил к двери и был готов в случае чего выскочить наружу. Но то, что он остался здесь, на разборках трёх драконов, показывало его смелость.

– Я не могу сказать, – чуть приподнявшись, Альвир заломил скованные руки. Смотрел он в пол, на густых ресницах блестели слёзы. Снова рухнул, распластываясь перед Элоранарром. – Я не могу, не могу, это честь рода…

Ярость Элоранарра была подобна вспышке, он схватил Альвира за густые кудри и оторвал от пола, заставил посмотреть в своё перекошенное от гнева лицо, на свои оскаленные клыки.

– Да в чём дело? Что вы все скрываете?