Секретарь старшего принца 2

Глава 13

Глава рода Тейранов был не настолько безрассуден, чтобы напасть на меня, протеже Элоранарра, но это уже не имело значения. Я вгрызалась в мысли его сыновей, видела обрывки их воспоминаний, каждое накрывало меня, отзывалось в Жаждущем крови уруми вспышками бешеного желания высвободиться из ножен и резать всех. Ярость затмила всё, я даже не поняла, как схватила рукоять и потянула, осознала всё лишь когда три гибких лезвия зазвенели-запели на развороте.

Тейраны успели выхватить мечи, но в ударе три длинных извивающихся живых лезвия прошлись по ним, вспарывая руки, ноги, лица. На ступени хлынула кровь. Жаждущий крови ликовал. И подчинялся мне. Он хотел крови, ещё больше крови и не собирался кусать меня, пока я кормлю его врагами. Поднялся вой и крики. Глава Тейранов резко стал вырастать в алого дракона. Я хлестнула его по глазам, и он, взвыв, закрыв лапой окровавленную морду, рванулся в сторону, подминая сына, переламывая его о край высокого крыльца.

Третьего я дважды успела хлестнуть стальными лезвиями по паху, прежде чем он с диким криком свалился вниз и свернулся, зажимая страшную рану. Конечно, целители восстановят ему всё, но мне безумно хотелось причинить ему эту боль.

Ослеплённый – к сожалению, тоже временно – глава рода с трудом поднялся, наступая на тело сына, хрустя костями его ног, вертел мордой.

Я стала подниматься по скользким от крови ступеням. Радостно звенел в моей руке уруми, всасывал эту кровь, просил ещё, ещё, тянулся к лежащему на земле временно кастрированному, даже взрезал ему спину, насыщаясь.

Заревев, глава рода кинулся на меня, но я хлестнула его уруми. Лезвия вспороли нежные чешуйки на губах, врезались в кожу, сосали кровь. Отпустили, и я ударила снова. Дракон попятился. Но я опять ударила, заставляя отступить ещё дальше, я била его, полосуя в мясо морду и язык, загоняя громадного алого дракона в угол во дворе его собственного замка.

– Не смей брать моё! – рычала я, ступая по лужам его крови. – Не смей! Не смей!

Я лупила его до тех пор, пока глава рода Тейранов не заскулил, униженно пригибаясь к земле.

– Только попробуй пожаловаться, – рыкнула я, вкладывая в голос убеждение, чтобы он верил каждому слову. – Только попробуй, и я подам ответную жалобу на похищение моего вассала и попытку сломать мне крылья, а пока суд да дело, вырежу всю вашу проклятую семью! Понял?

Он снова заскулил, кивнул с трудом.

О да, мы подчинялись законам, могли действовать через них, но лучше всего драконы всегда понимали силу.

Всё вокруг было пропитано запахом крови, гневом и ужасом. Никто из слуг не посмел выйти на защиту господ. Над замком слабо мерцал защитный купол, видимо, активированный автоматически, но я уже внутри, он не мог меня остановить.

Поднявшись по скользким ступеням, я вошла внутрь. Ментально искала живых, влезала в память затаившихся существ, выискивая нужную информацию, и потому по замку шла уверенно, как хозяйка.

Через холлы к тайной лестнице на отгороженную часть второго этажа в отдельное крыло, в покои, где Тейраны в комнате с зеркалами держали свои сексуальные игрушки.

Запертую заклинаниями дверь я вынесла ударом чистой магии.

Энтария Ларн испуганно вскрикнула. На ней был чёрный с вкраплениями точечек-кристалов антимагический ошейник и простыня, в которую она кутала своё истерзанное тело, не успевшее восстановиться после всего, что ей пришлось пережить этой ночью.

– Идём со мной, – приказала я.

С ужасом меня разглядывая, Энтария неуверенно двинулась ко мне. Я искоса глянула в зеркало: бледная, с огромными жуткими глазами, забрызганная кровью, с волочащимися за мной сверкающими лезвиями уруми.

Соединив лезвия, я убрала Жаждущего крови в ножны, позволила Многоликой опутать рукоять, и гнев немного отпустил. Совсем чуть-чуть, но это позволило глубже дышать и думать чуть яснее. Я очистила себя заклинанием и добавила в голос успокаивающей мягкости:

– Энтария, Сирин попросила меня спасти тебя, можешь больше не бояться.

Она пристальнее всмотрелась в моё лицо.

– Халэнн? – пролепетала неуверенно и бросилась ко мне на шею. – Заберите, заберите меня отсюда!

Уткнувшись мне в плечо, она не смотрела по сторонам, слепо следуя за мной на улицу. Я, ментально прислушиваясь ко всем вокруг, чтобы среагировать в случае внезапного нападения, старательно отгораживалась от её чувств и воспоминаний. Мне было страшно заглянуть в эту жуткую бездну, а всё необходимое я могла узнать у её дяди.

На крыльце я приказала окровавленному воющему главе Тейранов.

– Сними щит.

Небо открылось. Крепче ухватив Энтарию за талию, я расправила крылья и взлетела. Энтария весила немного, но даже это для моих не слишком тренированных крыльев было чересчур. Только оставить её здесь или бросить по дороге к их родовому замку я не могла.

Меня поддерживала злость. И желание скорее разобраться. Желание вернуть Энтарию в её комнату или в комнату Сирин Ларн, чтобы драконесса оказалась в привычной обстановке и могла привести себя в порядок.

Мышцы жгло, но я заставляла их работать, заставляла себя тащить Энтарию дальше, потому что я знала: в её бедах есть часть моей вины. Я должна была проследить, разобраться, позаботиться о ней. Я отвечала за её безопасность больше, чем любой закон, ИСБ, стража. И я просто не справилась с этим.

Не справилась.

Дедушка бы такого не допустил.

Во двор небольшого, почти белого замка Ларнов я прилетела на последнем издыхании. Чуть не упала вместе с Энтарией на узорный внутренний двор.

Переведя дыхание и с трудом втянув ноющие крылья, обняла её за плечи и повела к крыльцу. Энтария содрогалась в беззвучных рыданиях.

– Твой дядя не станет главой рода, – пообещала я. – Никогда.

Она всхлипнула. Она хотела к сестре.

– Сирин сейчас в Столице, но скоро будет здесь, – пообещала я, ведя её в светлую комнату сестры. – Не бойся ничего, больше тебя никто не тронет.

Энтария боялась и хотела, чтобы я осталась, но хотела так же остаться одной. Её уже мучили кошмары наяву – воспоминания. И самое лучшее, что я могла сейчас сделать – коснуться её лба, посылая ментальный приказ пока ни о чём этом не думать, не винить себя, а успокоиться и думать, как жить дальше. После чего прошептала:

– Спи.

Подействовал не только приказ голосом, но и ментальный посыл, Энтария обмякла в моих руках. Я уложила её на постель в цветочек, укутала одеялом. Синяки и порезы, подточенные регенерацией, уже растворялись на светлой нежной коже. Когда Энтария проснётся, даже без помощи целителей физических напоминаний о случившемся уже не будет.

Последний раз посмотрев на неё, такую маленькую, хрупкую и беззащитную драконессу, я закрыла дверь в спальню Сирин Ларн и отправилась искать Инхорра Ларна.

Он обедал и ничего ещё не знал. Те редкие слуги, что заметили моё появление с Энтарией, не захотели его предупреждать. Они знали, что он поступил подло.

Едва увидев меня, Инхорр Ларн всё понял. Он резко побледнел, поднимаясь с похожего на трон кресла главы рода.

Слуги поспешно разбежались, не желая попасться под горячую руку драконам.

Я медленно приближалась, его ментальный амулет отозвался на мой зов, открывая путь к его памяти.

Это началось давно. Инхорр Ларн пристрастился к азартным играм. Сначала проигрывал и выигрывал примерно поровну, но потом долг стал расти. Помня прошлые победы, порой всё же выигрывая, остановиться Инхорр уже не мог.

И когда долги стали слишком велики, его брат, глава рода Ларнов, отказался ему помогать, сославшись на то, что эти деньги нужны семье, а если Инхорр такой дурак, что спустил столько, пусть теперь ищет способы выкрутиться.

Но по-настоящему плохо стало, когда долговые расписки Инхорра выкупила семья Тейранов.

С Ларнами они враждовали давно из-за территорий, из-за склочного характера огненных, но хуже всего была вражда из-за женщины: драконесса предпочла пойти любовницей главы рода Ларнов вместо того, чтобы стать женой главы рода Тейранов. Тот этого унижения так и не простил.

Сначала за всё расплачивался Инхорр. Ради отсрочек ему приходилось являться на встречи с Тейранами, терпеть их издёвки и побои – что угодно, лишь бы те не подали в суд, потому что сумма была такой, что Инхорр мог попасть на принудительные работы.

Но через два месяца Тейранам надоело глумиться над ним, они захотели большего. Они даже предложили полностью простить долг, если Инхорр устроит так, чтобы Тейраны могли развлечься с Энтарией Ларн, дочерью от покойной законной жены, на глазах у её отца.

Сначала Инхорр отказался, побоявшись последствий, но, обдумав всё хорошенько, согласился при одном условии: всё будет устроено так, чтобы никто не догадался об участии Инхорра в организации преступления. Ему же вменялось привести жертвы на нужное место и потом уговорить брата не подавать в суд и не рассказывать мне, ссылаясь на необходимость сохранить случившееся в тайне и сберечь честь рода.

Организовать ловушку оказалось легко: Энтария любила писать пейзажи, и отец, хотя закон это не приветствовал, порой выводил её далеко за пределы дома. Инхорр навязался с ними посмотреть, как племянница создаёт очередной шедевр, даже посоветовал место с прекрасным видом: остров в излучине реки, рядом с древним отростком гор и небольшим водопадом.

Там их ждали заранее предупреждённые Тейраны, накинули сразу на троих сеть с антимагическими вкраплениями и быстро нацепили ошейники, блокирующие оборот, телепортацию, любое применение магии.

Их втащили в пещеру. Братья Тейнары держали обоих старших Ларнов, чтобы они смотрели, пока над вырывающейся и молящей о помощи Энтарией надругался их отец. И это неожиданно возбудило Инхорра, он ловил каждый её крик, изнемогая от дикого желания. Затем Энтария досталась и братьям Тейнарам. К тому моменту она уже перестала кричать, и они царапали и били её, вынуждая снова молить о пощаде.

А потом вырубили всех ударами и ушли.

Когда Ларны очнулись в темноте ночи, ошейников на них уже не было. Они вернулись домой. Инхорр боялся разоблачения, но не мог избавиться от возбуждающих воспоминаний. Пока его брат метался по кабинету, не зная что делать, Инхорр уединился в спальне и несколько раз передёрнул, представляя насилие над своей племянницей.

А потом Инхорр изображал сочувствие. В его голове зрел другой план.

Он играл словами.

«Это ужасный позор, с таким просто невозможно жить».

«После такого… разве можно после такого жить?»

«Лучше умереть, чем пережить такое».

И подобными им, он подтачивал волю брата, завуалированно обвиняя его в случившемся: мол, не надо было принимать чужую драконессу в любовницы, тем более та всё равно через три года ушла, не надо было позволять Энтарии прогулки вне дома, как отец и глава рода он должен был защитить дочь…

Он настолько заговорил брата, что тот даже написал предсмертную записку, в которой сообщал, что не может больше жить без жены и уходит к ней (мол, причину надо такую, чтобы никто не догадался о позоре), но в последний момент остановился. И тогда Инхорр силой влил ему яд. Держал, зажимая брату рот, пока тот не дёрнулся в последний раз.

Потом Инхорр явился к Энтарии и обвинил её в смерти отца, в том, что она мало сопротивлялась, в том, что она вообще родилась. Он запугал её так, что она боялась сказать даже слово. И запер.

Изображал безутешное горе. Как любящий родственник хлопотал, чтобы публичной версией называли проблемы с сердцем, а истинную причину смерти указали только в засекреченном протоколе. Заплатил за это деньги, объясняя тем, что не хочет портить девочкам жизнь и предстоящий первый выход в свет.

На самом деле Энтарию Инхорр выпускать не собирался, а Сирин, дочь той самой любовницы, которую её отец принял в дом потому, что законная жена всё никак не могла зачать (по иронии судьбы у девочек разница в возрасте получилась всего полмесяца), хотел быстро пристроить замуж, чтобы остаться полновластным хозяином замка и Энтарии.

Но в его прекрасно спланированную жизнь вмешались Тейраны. Долговые расписки они не уничтожили. Более того, у них на руках были заключения патологоанатома и некроманта о том, что предыдущий глава рода убит Инхорром. Они потребовали Энтарию себе. Не женой, не любовницей – бесправной содержанкой, игрушкой для всех мужчин рода. Потребовали, чтобы Ларны стали их вассальным родом. И Сирин Ларн тоже хотели забрать себе.

Инхорр уговаривал их потерпеть, чтобы и без того странный переход в их вассалы не выглядел ещё более странно, просил не забирать драконесс или хотя бы Сирин, чтобы я раньше времени не заподозрила неладное и скорее назначила его главой рода, ведь тогда его просьба перейти под власть Тейранов будет более законной, чем сейчас, когда он ещё не объявлен преемником брата и не обладает всей полнотой власти над семьёй.

После долгих споров и уговоров Тейраны отступили, но быстро потеряли терпение из-за того, что я никак не назначала Инхорра главой рода, и явились в замок Ларнов, ему пришлось отдать им Энтарию.

А теперь я стояла здесь, и Инхорр что-то лепетал о том, что я всё не так поняла, что он всё объяснит, что всё не так, как кажется.

Его голос, интонации, мысли, все вибрации его тела были омерзительными. Инхорр пятился от меня, и я чувствовала его невыносимо отвратительный звук, я видела в его памяти, я чувствовала его наслаждение видом струящейся по ногам Энтарии крови и её криками, видела его похотливые мечты поступить с ней так же, и страх, не позволивший это сделать, страх передо мной, лихорадочные попытки обмануть, оправдаться, потому что у меня очень страшный, убийственный взгляд, от которого дрожат поджилки и останавливается сердце, потому что рядом со мной чувство, будто я запускаю руку в память и ворошу там всё, вытаскивая то, что знать совсем не должна.

Я слышала его звук: злость, трусость, зависть, извращённые желания… страх, панический страх, потому что он начинал понимать:

– Ты… ты… всё видел, ты мента…

– Умри, – я вывернула его звук, возвращая ему, превращая слово в смерть.

Его взгляд застыл.

Меня сковало холодом, выветрило ярость, мысли, всё, я вмиг опустела.

Инхорр сломанной куклой рухнул на паркет.