Секретарь старшего принца 2

Глава 33

Ответа не было. Элоранарр молчал за моей спиной. Потянулся рукой – я ощущала её жар сквозь одежду. Не касаясь, провёл от плеча к позвоночнику. Пальцы, задев прядь волос, застыли возле шеи. Я заставила себя ровно дышать, хотя его магическое давление, близость, запах – смущали, тревожили, отзывались жаром в теле. Я ничего не могла поделать с проступавшими вдоль позвоночника чешуйками…

Вцепившись в спинку кресла, Элоранарр сипло велел:

– Выпиши информацию о потерях. Отдельно – в живой силе, отдельно – экономические потери герцогства.

Каждым волоском и чешуйкой ощущая на себе его тяжёлый взгляд, я взялась за синее перо. Оно задрожало вместе с пальцами. Я опустила руки на столешницу, стараясь скрыть дрожь. Опять пришлось заставлять себя дышать размеренно.

«Что он собирается делать?» – ответа на этот вопрос я не знала, лихорадочно шарила по разложенным на секретере бумагам, даже не пытаясь отыскать нужные – просто чтобы отвлечься, собраться с мыслями, изобразить занятость. Запах… если бы аромат Элоранарра не действовал на меня так опьяняюще, не будил во мне инстинкт размножения, было бы намного легче переносить его близость, взгляд, давление его сексуальности.

Преодолеть такое влечение оказалось намного сложнее, чем многие другие отвлекающие факторы, даже боль в чём-то уступала ему по силе влияния. Но я умела сосредотачиваться, и я собралась, к движениям вернулась осмысленность, я нашла отчёт герцога Шарля, пометки об отчётах военных, Дариона и от ИСБ.

Касаясь чистого листа кончиком пера, я была почти полностью сосредоточена на деле. Элоранарр так и стоял позади, опираясь на выгнутую спинку кресла, и та тихо потрескивала под его когтями.

«Я спокойна», – повторяла я себе, ныряя в воспоминания и выуживая нужные цифры, чтобы не перебирать бумаги. Это помогало отвлечься от близости Элоранарра и его физически осязаемого напряжения. Он дышал тяжело, хотя и пытался это скрыть.

Строка за строкой ложилась на бумагу, фиксируя общий статистический вывод из сражения двух правящих драконьих родов второго порядка.

– У тебя отличная память, – обронил Элоранарр и отступил, вернулся на своё кресло.

Теперь он сверлил меня взглядом оттуда, но главное – его запах больше не тревожил ноздри, не кружил голову. Я очень скоро закончила с письменным отчётом о потерях и поднесла его Элоранарру.

Не глядя, он принял бумаги, перечитал… У него память на цифры тоже была хорошая, и сверяться с другими отчётами он не стал, просто кивнул.

И у этого списка появилась копия, Элоранарр принял из моих рук синее перо, подписал все листы…

– Это ведь не твоё, а герцога? – Он смотрел на меня снизу потемневшими, нездорово блестевшими глазами, и на моей спине от волнения снова проступили чешуйки, а внутри полыхнул жар.

– Не моё, – я вернулась к столу, мстительно оставив перо в его руках: так воровать очередное сокровище Элоранарру будет менее интересно.

Он смотрел мне в спину всё время, пока я раскладывала документы по предоставленным Шарлем папкам. Отдельно собирая показания и списки потерь для передачи их императору, надеялась, что меня избавят от присутствия на разборе ситуации: мне нужно отдать распоряжения по своим делам, восстановить документы, забрать сестёр Ларн из Нарнбурна. Побыть подальше от Элоранарра, обдумать неприятную ситуацию со внушением Культа.

Но самое важное, наверное, побыть вдали от Элоранарра, пока он укладывает в своей голове историю Альвира и Данарра. В конце концов, когда меня нет рядом, он не чувствует соблазняющих его ноток аромата и не должен меня хотеть.

– Забирай документы и от меня не отходи, – велел Элоранарр, оправляя рукава мундира.

Я беззвучно вздохнула и выполнила приказ.

Оказавшись в коридоре, он приказал Дариону привести Альвира и Моерра Мэгранов и Лёвенхорма и Данарра Шадаров к телепортационной площадке во дворе.

В замке наконец воцарилась тишина, успокоился и эмоциональный фон, хотя оставался нездоровым, готовым в любой момент взорваться тёмными эмоциями.

В сопровождении гвардейцев мы спустились вниз. На тёмном небе уже вовсю сверкали звёзды. Во дворе раскинулось несколько палаток. С прохладным солёным ветром боролось пять костров, вокруг них устроились на камнях и стульях жители окрестностей, которым не хватило места в замке и палатках. В основном это были парни. Они довольно весело болтали, подтрунивали друг над другом, словно оказались здесь не по воле печальных обстоятельств, а собрались поразвлечься.

Заметив нас, они встревоженно умолкли. Чей-то шепоток:

– Принц… – прозвучал неожиданно громко в ночной тишине.

Даже не глянув в ту сторону, Элоранарр дошёл до выделенной чёрным камнем площадки и крепко сжал моё плечо, чтобы телепортировать прямо сквозь защиту дворца. Нас окутало золотое пламя.

– Позови гвардейцев и жди здесь. – Элоранарр отступил и исчез во всполохе пламени.

Я огляделась: телепортационную площадку накрывал купол решётки с шипами, ещё больший купол защищал дворец, по-прежнему находившийся в режиме цитадели. По всему саду горели огни, красномундирные гвардейцы обходили территорию группами по шесть медведеоборотней в каждой. В остальном всё было спокойно, я сошла с чёрных камней телепортационной площадки и подозвала ближайший патруль.

Когда высоченные широкоплечие гвардейцы приблизились, на площадке снова взметнулось золотое пламя. Элоранарр подтолкнул вперёд Альвира и телепортировался обратно в Анларию.

Едва увидев на молодом драконе антимагические кандалы, гвардейцы окружили его. Альвир уныло смотрел в землю. Следом за ним Элоранарр протащил сквозь защиту дворца его отца Моерра, в чьих изумрудных глазах не было ни капли раскаяния, только бесконечная злость. За ним на площадку попал задравший дрожащий подбородок Данарр в антимагическом ошейнике. Данарр сразу уставился на Альвира. Моерр оскалился, но Данарра это не остановило, он резко шагнул к его сыну и соприкоснулся с ним плечами.

– Разойтись, – скомандовал гвардеец, скаля медвежьи зубы.

Данарр фыркнул, и лишь когда Альвир искоса глянул на него, отступил. Последним Элоранарр телепортировал отца Данарра Лёвенхорма. Тот был удивительно спокоен внешне, даже выглядел старше, серьёзнее. Похоже, он единственный из всех смирился с неизбежностью – расплачиваться будут все и серьёзно.

Эти непростые для исполнения переносы через пространство легли под глаза Элоранарра сероватыми тенями, сильнее заострили скулы. Поблёкшие губы казались тоньше, и это добавляло лицу мрачности.

– За мной, – скомандовал Элоранарр.

Он выдвинулся первым, я за ним, а за нами гвардейцы вели арестованных. Ярко освещённый фонарями дворец ждал. И судя по тому, что Элоранарр сразу направился к большому тронному залу, император тоже ожидал провинившихся.

Мы миновали золотые коридоры, величественные залы с расписными потолками и великолепными панно, множество караульных, среди которых были не только гвардейцы, но и драконы младших вассальных родов.

Возле массивных дверей в тронный зал, украшенных изображением Великого дракона, своим золотым телом вписанного в круг солнца, Элоранарр протянул руку, и я вложила ему папки с оригиналом и копиями показаний и выписки по итогу боя между Шадарами и Мэгранами.

Створки открылись, и мы ступили под нарисованное небо купольного потолка. Колонны блестели мозаикой из полудрагоценных камней, по стенам вились золотые узоры. Пол тоже был золотым.

На возвышении трона восседал император Карит в золотой с чешуйчатой вышивкой одежде. Он отстранённо взирал на нас сверху вниз. Мы синхронно преклонили колени и опустили головы.

Привычного трепета не было. После того, как император отказался усмирять Мэгранов и Шадаров, я не могла его бояться как прежде, не ощущала, что должна ему служить.

– Встаньте, – громоподобно прокатилось по залу.

Едва мы прошли глубже в зал, Элоранарр жестом приказал гвардейцам выйти. Особой необходимости в них с самого начала не было: попробуй арестованные сделать что-то плохое – их уничтожит магия дворца. Даже я от этого не застрахована. Но с сопровождением шествие выглядело солиднее.

Двери снова закрылись. Я отступила в сторону, поближе к колоннам. Жаль, слиться с драгоценным убранством мне не грозило: я бы хотела сейчас стать невидимой, чтобы не привлекать излишнего внимания, ведь император Карит, невзирая на отстранённый вид, злился.

Элоранарр пересёк зал, поднялся по ступеням и с лёгким поклоном вручил отцу одну из папок.

После чего спустился к основанию трона.

Атмосфера накалялась неумолимо, и то, что Элоранарр, отдавая папку, поклонился лишь слегка, а не по всей форме, только добавляло градусов.

Сильный, чёткий голос Элоранарра наполнил тронный зал. Без лишних подробностей, очень сухо он объяснил, в чём была причина конфликта и к каким последствиям в цифрах это привело.

– Как вы приказали, я исполнил обязанности главы службы ИСБ и выяснил причины происшествия, теперь ваша очередь исполнить обязанности императора и разрешить ситуацию, – завершил Элоранарр столь же сухо и чётко, но ровность тона не умаляла заложенного в этой фразе весьма неприятного смысла.

Золотые когти императора вонзились в подлокотники трона.

«Элоранарр в самом деле хочет отдохнуть в Башне порядка?» – я потупилась, спасаясь от взгляда императора, которым он окинул и меня, и арестованных. Постаралась рассредоточиться, слиться с окружающим пространством, стать частью воздуха, пола, всего. Стать невидимкой для всех органов чувств, кроме зрения и обоняния. Если Элоранарр намерен дёргать отца за хвост, я не хочу, чтобы император обратил на меня внимание. Глядя в пол, я дышала ровно и размеренно.

«Меня здесь нет», – повторяла фразу, помогавшую войти в состояние условной невидимости: в ней остальным существам сложнее меня заметить.

У императора Карита имелись все причины для гнева: вассалы подняли мятеж, он испугался и остался во дворце из-за ловушки, которой не было, и сын не преминул укорить его за эту ошибку.

– Вы что, все с ума посходили?! – император Карит встал.

Под шуршание золотых одежд спустился с возвышения и прошагал к арестованным. Вокруг него замерцали огненные искры, ветер колыхал пряди, а на полу от ног расходились волны, словно он ступал не по золоту, а по воде. Распахнув золотые крылья, со сверкающей на скулах золотой чешуёй, император казался ещё более величественным и страшным, но… меня это больше не впечатляло.

– Вы что, – рычал император, глядя то на Лёвенхорма, то на Моерра, – считаете это достаточно причиной нарушать клятву верности, законы, устраивать войну, отсылать моих посланников? Что за дикость? Вы должны были прийти ко мне! Если подозревали намеренный заговор против вас – написать заявление в ИСБ!

Придавленные громовыми раскатами голоса и магией, Лёвенхорм и Моерр склонялись к колыхавшемуся золотому полу. Альвир и Данарр вовсе распластались по нему, прикрыв головы руками.

– Я боялся огласки, – пролепетал Лёвенхорм. – Это… такое…

– Я не мог рассказать об этом позоре, – сдавленно прошипел Моерр.

Император схватил его за светлые кудри и дёрнул вверх, прорычал в лицо:

– А о том, что сражение поднимет шум во всём Эёране, что до причин я всё равно докопаюсь, и они из-за расследования могут разлететься по всему Эёрану, ты не подумал? О том, что я могу наказать вас тем, что придам это всё огласке, не подумал?

– Я бы обвинил Данарра в краже нашего родового сокровища, – прошептал Моерр. – Если бы я выиграл, Лёвенхорм предпочёл бы этот вариант, а не позор…

Рыкнув, император отбросил его в сторону и схватился за пепельные волосы Лёвенхорма.

– И ты тоже надеялся меня обмануть?

– Я… я должен был сделать всё возможное, чтобы Альвир сохранил статус наследника… это… не противоречит моей верности Аранским, я просто хотел обеспечить свой род сильным наследником, только и всего. И этот наследник служил бы вам верно.

В разговор вклинился бесшумно подошедший Элоранарр:

– Тогда зачем ты говорил своим вассалам, что Аранские слабы и не смогут вам помешать, что мы из-за своей слабости примем сторону победителей, и поэтому вы можете смело нападать на Мэгранов, главное – выиграть бой?

Император зарычал громче, но Лёвенхорм в своей странной обречённой покорности отозвался:

– Да, я говорил такое, но это был единственный способ заставить мой род и моих вассалов нарушить закон. Они верны вам, и мне пришлось лгать, чтобы добиться своего.

– И ты думаешь, я поблагодарил бы тебя за то, что ты порочил мой род? – император разжал запылавшую руку, чтобы не поджечь волосы Лёвенхорма. – Надеялся, что я прощу такое?

– Да, я надеялся, что вы поймёте меня, ведь ваш старший самый сильный и самый разумный, ответственный сын потерял право наследования из-за происков недоброжелателей. Вы должны понимать, что я почувствовал, осознав, что из-за Мэгранов останусь без наследника.

– Это я из-за вас останусь без наследника! – Моерр ринулся на него. – Это вы всё устроили!

Они с Лёвенхормом сцепились. Ошейники не позволяли им полностью обернуться или использовать магию, но у них оставалась сила драконьих мышц. Император отступил, позволяя им кусаться и пинаться, выплеснуть накопившуюся ярость. Рык и звуки ударов эхом отдавались под потолком, на золотой пол брызнула кровь. Альвир и Данарр отодвигались, но запах крови, витающая в воздухе агрессия отзывалась в них рыком, они скалили зубы и, казалось, тоже могли броситься в драку.

Моерр и Лёвенхорм не уступали друг другу. В отчаянной злости они сыпали удары, царапались. Ошейники закрывали шеи, и они целились в запястья, надеясь вырвать плоть и ослабить противника кровотечением. Иногда наверху оказывался Моерр, иногда – Лёвенхорм.

Моё сердце, успокоенное самовнушением, норовило забиться быстрее. Элоранарр когтил папку, император Карит чутко следил за дракой вассалов. Альвир и Данарр настолько сосредоточились на ней, что не смотрели друг на друга, не пытались сблизиться или отговорить отцов. Звериные инстинкты взяли верх. Я краем сознания отмечала удачные и неудачные удары противников, продумывала наиболее эффективные связки, которыми можно было бы добиться быстрой победы, если действовать с холодной головой, а не в приступе слепой ярости.

Не сразу я осознала, что Элоранарр смотрел на меня. Отступил за императора и смотрел очень внимательно. Его глаза казались чёрными, ноздри трепетали, а губы опять налились кровью, придавая рту чувственный вид.

Сердце ёкнуло, и я отвернулась к стене. Взгляд Элоранарра был почти физически ощутим, и мне некуда было от него деться.

Тронный зал мы покинули на рассвете, когда лиловый свет подкрасил золото коридоров: мрачный Элоранарр, тихая и незаметная я, хмурый Данарр, совершенно поникший, смущённый Альвир, сгорбившиеся, побитые Моерр и Лёвенхорм в окровавленной одежде.

Драконьи крылья глав рода остались в тронном зале. Приговор императора был умеренно суров. Сначала он снял ошейник с Лёвенхорма и заставил его обернуться. Защитные чары дворца тут же сковали Лёвенхорма. Пока он бессильно рычал, император отсёк ему крылья мечом и наложил на свежие раны печати рода со сроком действия в полстолетия. Из-за этих печатей крылья невозможно будет отрастить заново никакими целебными заклинаниями. Трясущийся от боли и ужаса Лёвенхорм сам принял человеческий облик и рухнул в кровь. Его глаза были чёрными из-за расширившихся зрачков, он задыхался и безропотно позволил надеть на себя ошейник. Его император запечатал на нём на тридцать лет.

Моерр, получивший такое же наказание, храбрился ровно до того момента, как его крыло цвета морской волны упало на залитый кровью пол.

Тридцать лет Лёвенхорм и Моерр не смогут принять истинную форму, не смогут применить магию, а потом ещё двадцать лет не смогут расправить крылья и познать радость самостоятельного полёта.

Главенство над родом перейдут к другим представителям семьи.

Оба рода в течении полугода должны покрыть все потери от их сражения и выплатить штрафы в казну. На двадцать лет они лишены права собирать всех своих вассалов в одном месте единовременно, если на то не будет прямого приказа императора.

Можно сказать, они легко отделались: император имел право их казнить, и хотя пятьдесят лет для дракона – уже приличный срок, Моерр и Лёвенхорм достаточно молоды, чтобы пережить его и успеть насладиться жизнью, оба рода не лишились своих вассалов, что позволит им выплатить все полагающиеся штрафы и не впасть в нищету.

Альвира и Данарра не наказали никак. Император обругал их за глупость, упрямство, безответственность, велел подумать над своим поведением, но молодые драконы не нарушали законов, не устраивали бунт, всё его время оставались пленниками, сотрудничали со следствием, так что не было формальных поводов их наказывать. Только…

Данарр преклонил перед императором Каритом колени и взмолился:

– Сияющий с ликом Великого дракона, его отражение в Эёране*, прошу тебя о снисхождении: я не могу и не хочу быть наследником рода Шадаров, отец не даёт мне свободы, лишь в твоей власти исполнить мою мечту: я хочу, чтобы моя связь с родовым артефактом была разорвана, чтобы больше я не принадлежал правящему роду Шадаров, а стал просто драконом.

Это была настолько невероятная, просто немыслимая просьба, что в напряжённой тишине все посмотрели на коленопреклонённого Данарра.

«Он с ума сошёл, – подумала я. – Кто же добровольно откажется от повышенной магической силы, которую даёт связь с родовым артефактом?»

И всё же Данарр хотел отказаться. Хотел выйти из-под власти семьи даже ценой силы.

Конечно, процедура обратима, но ведь не факт, что его потом согласятся принять обратно…

Если бы император Карит так не злился из-за вывертов его отца, он, может, и посоветовал бы подумать ещё раз, всё взвесить, но император гневался на них всех, и, вероятно, считал Данарра одной из причин проблем, поэтому рявкнул:

– Да будет так! И ты, Альвир, ты тоже отторгаешься от рода Мэгранов!

– Ваше величество, – из глаз Альвира хлынули слёзы: – Я не хочу, я хочу остаться с семьёй, я…

Бледный Данарр оглянулся на него с… невыразимым сожалением. Если Альвира оставят в роду, его огромная магия не позволит им быть вместе, их отношения станут практически невозможными, ведь Данарр лишиться родовой защиты.

– …чтобы не портить их кровь, – припечатал император Карит. – И это не обсуждается. Всех рассадить по комнатам в Башне порядка. Письменные распоряжения будут позже, вину глав ваших вассальных родов я определю в отдельном порядке. А теперь все вон!

Он оглянулся на валявшиеся на полу драконьи крылья: цвета морской волны и светлые, почти белые, все перемазанные брызгами крови.

И мы вышли вон.

– Этих всех в Башню порядка, – распорядился Элоранарр устало. – Посадите их по отдельности.

Данарр на Альвира старательно не смотрел, тот не поднимал взгляд от пола, а Моерр и Лёвенхорм были слишком шокированы срезанием крыльев, они понуро брели в окружении гигантов в красных мундирах и, наверное, пытались осознать своё смутное безрадостное будущее. Я не способна принимать истинную форму и прекрасно знала, как тяжело им будет ближайшие тридцать лет, могла вообразить, как невыразимо печально жить вовсе без крыльев.

На покрытое росой крыльцо мы вышли все вместе. Гвардейцы сразу направили арестованных в сторону Башни порядка.

«Наконец-то всё», – выдохнула я. Отнесу папки в башню – и можно, наконец, заняться своими делами… не сходить с ума от запаха Элоранарра… Он шёл чуть впереди, я – за ним. Даже свежий воздух не спасал меня от его аромата полностью, то и дело я ловила его всё более пряные отголоски.

Газоны блестели в свете восходящего солнца, словно усыпанные драгоценностями. Башня Элоранарра нависла над нами. В принципе, документы можно оставить в гостиной на нижнем этаже, наложить защиту и…

– Захватишь мантию с кружевами и сразу ко мне, – приказал Элоранарр, мгновенно руша все мои планы и надежды.

Но попытаться их отстоять стоило:

– Простите, я очень устал, и…

– Я не говорил, что вызываю тебя работать.

Надеюсь, он вспомнил о намерении меня наказать, а не решил обсудить наши отношения в свете истории Альвира и Данарра.

* Великий дракон – бог-создатель Эёрана, золотой дракон.