Секретарь старшего принца 2

Глава 27

Он был очень тёплым, и к его запаху раскалённого металла всё отчётливее примешивались ноты корицы. Такой знакомый аромат, успокаивающий. Высвободив руку из подвязки, я обхватила Элоранарра за талию, и его чёрные крылья окутали меня, закрывая от всего.

– Я так испугался, – прошептал Элоранарр. Судя по интонациям, он не лгал, ему до сих пор было немного страшно. – Когда услышал, что ты у Культа. Искал тебя, но чувствовал только, что ты рядом. Это было… ужасно. Не знать, что делать, не иметь возможности спасти. А когда я снова почувствовал сигнал метки и ворвался в подземелье, ты побежал от меня. Я подумал, что они смогли сделать тебя фанатиком. Халэнн… Халэнн… – Элоранарр крепче меня обнял, и интонации его голоса больше слов сказали о том, как он на самом деле перепугался.

Он меня услышал, но не мог ощутить, где я. А потом вдруг смог. Я коснулась запястья: каменной змеи, блокирующей метку, не было, хотя ни я, ни Элоранарр, её не снимали. И вряд ли каменная змея свалилась сама…

Пока все отвлеклись на Бездну, Многоликая могла расколоть блокирующий браслет окончательно, чтобы спасти меня… А Элоранарр пришёл, несмотря на более важные дела и опасность.

Возможно, я не так одинока, как мне казалось?

Меня снова затрясло, на этот раз – от переизбытка чувств, среди которых была и радость. Я крепче вцепилась в Элоранарра.

– Ну-ну, теперь всё хорошо, – в его голосе прорезались нервные нотки. – Извинения приняты. Расскажи, что там произошло, как ты оказался здесь, чего от тебя хотели. – Он ощутил мою дрожь и поспешно добавил. – Халэнн… Халэнн, всё хорошо, ты сейчас в безопасности.

– Спасибо, – шепнула я. Говорить было трудно, в груди образовался какой-то ком. Да и невозможно было выразить накрывшие меня эмоции. После всех соблазнов Бездны мне так нужны и эти объятия, и беспокойство Элоранарра. – Спасибо вам…

– Халэнн…

В дверь постучали.

– Ваше высочество… – раздалось с той стороны.

– Я занят! – рявкнул Элоранарр и не думая выпускать меня из кокона крыльев.

А ведь у него сейчас так много дел.

И он хотел узнать, что случилось. Я попыталась собраться с силами. Мне нужно было отстраниться, держать дистанцию, но я утыкалась ему в грудь, пряталась за его чёрными крыльями.

– Они используют внушение, – тихо проговорила я. – Давят на больное, воздействуют звуком и ещё чем-то. Они показывают… то, что ты хочешь, и самое страшное, что им начинаешь безоговорочно верить.

– Ментальное воздействие? – Объятия Элоранарра стали жёстче, я невольно задела его за больное.

– У меня очень мощные амулеты ментальной защиты, но они не потревожены. – К сожалению, я не могла рассказать о своих впечатлениях, как менталиста: вторжения в сознание не ощущалось совсем! Но даже то, что рассказывала – уникальная информация, никогда прежде не поступавшая в ИСБ.

Мне надо было собраться и отчитаться по всей форме, потом отчёт написать, чтобы офицеры понимали всю степень опасности, а учёные могли попытаться определить, как это сделано и найти способы противодействия…

Но пока от всего я пряталась за абсолютным ментальным щитом и в объятиях Элоранарра, в его концентрирующемся успокаивающем запахе.

Для начала я неохотно сняла абсолютный щит, искусственно притупив восприятие чужих эмоций, но даже так меня накрыло эманациями страха, гнева, ненависти, облегчения – слишком много существ находилось сейчас в замке на Белой скале, слишком сильны были их эмоции. Элоранарр прятал свои за щитом, но его чувства были… наверное, были вполне определённы. У меня по коже пробежал холодок, заворочавший чешуйки. Впервые я подумала, что, возможно, отношение Элоранарра ко мне – нечто большее, чем симпатия сюзерена к вассалу или существа к своему удобному секретарю.

Стараясь сдержать эти мысли, я начала рассказывать:

– Я хотел проверить, как у вас дела, убедиться, что всё в порядке, всё же ситуация критическая…

– У тебя недостаточно боевого опыта, чтобы хоть чем-то помочь.

На самом деле я хотела в числе первых узнать, надо ли мне бежать, чтобы в стороне пережить передел власти, или Аранские удержат страну, и сейчас за такой прагматичный подход мне стало почти стыдно.

– Я держался вдали от сражения, просто наблюдал. Мог бы попытаться уговорить императора вмешаться, стань всё совсем плохо. Перламутровый дракон неожиданно вынырнул из облаков и закусил мне руку. Именно ту, на которой была метка, я не мог вас позвать. – Сейчас, в тепле и безопасности, я рассматривала ситуацию более внимательно и трезво. – Думаю… полагаю, это не случайность: меня намеренно лишили связи, потому что потом, в логове Культа, блокирующее заклинание повесили на эту же руку, словно знали, где именно у меня поставлена метка.

– Стандартное расположение, – вздохнул Элоранарр, – это проблема: слишком легко вычислить метку и заблокировать. Жаль, их неудобно ставить в укромные места. Сможешь вспомнить, при ком ты обращался ко мне через неё или кто мог её увидеть? Надо узнать, кому они об этом разболтали.

– Я постараюсь вспомнить всех, – пообещала я и замялась: дальше следовала самая тяжёлая часть рассказа.

Легко было пропустить момент с несоответствием обращения по полу, списав всю фальшь образа на моё осознание звукового воздействия, но описать воздействие невозможно без выворачивания перед Элоранарром части своей души, одиночества, жажды любви, признания, целостности…

Это было так трудно – рассказать, поделиться, признаться не только себе, но кому-то ещё, как мне больно и одиноко.

Очень больно и так страшно одиноко.

Я рассказала о вестниках. О трёхглазом. Как согласилась сотрудничать за вознаграждение, так как не видела иных способов спастись или оттянуть время. О чёрной субстанции, развернувшейся в плоскость, изображениях на этой плоскости, запахах и звуках, действующих, как голоса серебряных драконов. О том, что даже осознание происходящего не помогало бороться с воздействием.

– Как именно они воздействовали, что делали? – напряжённо спросил Элоранарр, и я поняла, что опять увиливаю, не касаюсь самых важных подробностей.

– Помните, что фанатики и последователи Культа говорят о том, что Бездна – совершенный мир, в котором хорошо всем?

– Да. Конечно. Это трудно не запомнить, они все об этом только и твердят, если доходит до разговоров.

– Им показывают этот совершенный мир. Он на самом деле кажется таким. Там всё ярче. Там чувствуешь себя таким живым, бесконечно любимым всеми, цельным, что не хочется возвращаться. И ты готов умереть или убить, чтобы снова ощутить это… счастье. Я готов был принять метку Бездны, только бы вновь ощущать её любовь, а ведь я понимал, что на меня воздействуют.

Как крепко меня сейчас держал Элоранарр, именно поэтому у меня хватило сил признаться:

– С самого начала они вели разговор так, словно сочувствовали мне, говорили, что больше я не буду одиноким, и само воздействие предлагало именно избавление от одиночества, счастье всеобщей любви, ощущение нужности. Возможно… только возможно, именно одиноко ощущающих себя они и вербуют, находят таких с помощью менталистов. Это очень удобный рычаг манипуляции. И это объяснило бы, почему они не могут заполучить всех эёранцев, несмотря на то, что их воздействие почти непреодолимо. И вы. Думаю, вы тоже у них на примете, потому что у вас нет избранной, и вы тяготитесь этим. Вам следует быть осторожнее.

– Я буду осторожнее. И ты тоже.

Какая-то часть меня предпочла бы снова ощутить любовь Бездны, но разум и гордость брали верх. Я кивнула.

– Спасибо… спасибо, что вытащили меня.

– Ну как же я жил бы без моего любимого секретаря? – нервно-смущённо усмехнулся Элоранарр.

В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво, и он тихо зарычал, но мы оба понимали, что сейчас Элоранарру нужно не мной заниматься, а Шадарами, Мэгранами и последствиями их столкновения.

Чёрные крылья разомкнулись, мне сразу стало холодно. Элоранарр погладил меня по волосам, кашлянул и приказал, пряча смущение и беспокойство за ворчанием:

– Значит, так: от меня – ни на шаг. Раз не можешь избежать неприятностей – будешь теперь под присмотром.

Но на самом деле он просто беспокоился за меня, и от осознания этого сердце болезненно сжалось. Он прикипел ко мне, а столкновение с Бездной показало, как мне нужна… любовь или хотя бы крепкая привязанность, но что будет, если я всё же стану избранной принца Линарэна?

Элоранарр отступил, снова зачем-то погладил меня по волосам и отвёл взгляд:

– Они посветлели. Ладно, идём наводить порядок. Надо выяснить, что эти недоумки Мэграны и Шадары не поделили.

Ощущение неловкости нарастало. Мне было трудно дышать, и я не знала, что ещё сказать. Элоранарр смотрел в сторону и вроде хотел ещё что-то добавить, но не говорил. Кивнув каким-то своим мыслям, направился к двери, но я ухватила его за рукав:

– Элоранарр… если вам когда-нибудь понадобится поддержка, обращайтесь, я сделаю всё возможное.

– Спасибо, Халэнн, но ты и так поддерживаешь меня.

– И всё же это не сравнится…

Почти беззаботно улыбаясь, Элоранарр меня уверил:

– Если бы ты знал, как часто то, что ты усердно работал рядом со мной, удерживало меня от того, чтобы плюнуть на все наши бесконечные бумаги и обязанности, ты бы удивился. – Он хлопнул меня по плечу. – Не переживай. И если будет одиноко… в общем, я всегда рядом. И, надеюсь, ты понимаешь, что ты мне совсем не посторонний, а очень-очень близок, как член семьи.

Сердце ёкнуло, мне пришлось сжать дрогнувшие губы.

– Ну, всё, хватит этих разговоров, идём, – махнул на дверь Элоранарр. Его тоже переполняли чувства и делали нарочито бодрый голос непонятным, нечитаемым. Он направился к выходу. – Идём-идём, дела ждут.

Я судорожно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Руки подрагивали. Не думала, что меня так легко пробить на эмоции. Возможно, это следствие воздействия Культа или потрясения. Но сейчас мне нужно было взять себя в лапы и помочь Элоранарру разобраться с ситуацией так, чтобы в итоге она не пошатнула трон Аранских.

Едва мы вышли из зала в переполненный аристократами, военными и офицерами ИСБ коридор, на нас обрушилась вся тяжесть управленческой работы. Всем-то надо было отчитаться и получить указания, каждый норовил перебить соседа, вклиниться первым. Смешивались мундиры и кружева, накатывал тяжёлый запах пота и волнений, кто-то был бледен, кто-то раскраснелся от волнения и духоты.

– Нужно восстановить антителепортационные щиты по всей территории, иначе пленники сбегут.

– Обнаружены ещё искусственные пещеры, в которых предположительно находились вестники Бездны.

– Пат туринцы тоже обследуют эти пещеры и не хотят ни уходить, ни объясняться.

– Требуются ещё целители.

– Что делать с убитыми?

– Резиденция Шадаров окружена. Глава рода просит об аудиенции.

– Нужны или дополнительные силы для удержания пленников, или средства для их усыпления.

– Супруга главы рода Мэгранов требует встречи с вами.

– Большинство жителей осталось без домов, животных и продовольствия, необходимо обеспечить всё это за счёт бунтовщиков.

– Для составления протоколов об убежищах вестников хватит трети присутствующих офицеров ИСБ, можно ли остальным возвращаться к основной работе или они ещё нужны здесь?

В начале службы я бы растерялась под шквалом вопросов, совсем недавно рассердилась бы, что все говорят не по порядку и пытаются оттянуть внимание на себя, но сейчас я радовалась шуму, вопросам, обращённым на нас с Элоранарром ожидающих взглядов. Они отвлекали, выталкивали из памяти подземелье и мою слабость, беспомощность перед чужой силой. Здесь и сейчас я снова ощущала себя увереннее и сильнее, рефлекторно вычленяя более значимые задачи…

– Тихо! – рявкнул Элоранарр. Стало тихо. У многих подогнулись колени, они просели на полголовы и ниже. Элоранарр окинул собравшихся строгим взглядом. – А теперь по порядку. Сначала всё, что касается пленников, потом – отчёт о действиях пат туринцев, далее – ИСБ и уже потом вопросы похорон и благоустройства. И где Шарль?

– Герцог в своём кабинете, – отозвался разряженный в бархат и кружева мужчина. – Изучает отчёты о потерях.

– Как получит полную информацию, пусть подойдёт ко мне… А ещё выдайте Халэнну письменные принадлежности.

И началось, и понеслось. Минуту спустя мне принесли переносной стол, белоснежную бумагу и чернила. Высокий тощий секретарь герцога, выдавая мне целую пачку перьев, поглядывал на Элоранарра, но тот лишь с сожалением покосился на потенциальные сокровища. Стоя рядом с ним, я бегло фиксировала информацию, торопливо оформляла приказы, а Элоранарр ставил размашистые подписи, прислушивалась к говорившим, чтобы пресечь попытки обмана, но пока никто обманывать не пытался, все были слишком озабочены двумя армиями буйных драконов, с которыми надо что-то срочно делать.

Удерживать в плену несколько сотен драконов – задача непростая, даже если их сторожат драконы. Почти поголовно бунтовщиков следовало усыпить на ближайшие несколько суток, но и это тоже задача непростая: для этого требовались сильные целители-драконы или зелья. Или и то, и другое. Начал Элоранарр с приказа доставить всё необходимое.

С главами родов и их приближёнными, которые могли разъяснить ситуацию, было ещё сложнее: они нужны были в сознании и лишёнными магии, но блокирующие магию браслеты и ошейники рассчитаны на человеческое, удобное для транспортировки и заточения тело. Естественно никто не собирался добровольно ставить себя в уязвимое положение, о чём сообщил узколицый серебряноволосый адъютант Ринграна с таким мелодичным голосом, что у Элоранарра во время его отчёта нервно дёргался уголок губ.

Увы, среди серебряных не было правящих, поэтому никто из нас не обладал большой властью над правящими драконами в их истинной форме, и Рингран не мог уговорить пленных принять человеческую форму.

Едва разобрались с первым валом организационных вопросов, пришлось лететь к заключённым в каменные тиски главам родов. Лететь, потому что после моего спасения Элоранарр велел снова закрыть всю проблемную зону антителепортационным щитом.

Время перевалило за полдень, сияло солнце, искрилось на волнах, но мир всё ещё казался тусклым, и запах соли, водорослей и выброшенной на берег рыбы и подводных тварей тоже был каким-то блеклым, хотя погибшая от магических ударов живность начинала протухать. Потревоженный заклятиями ветер носился порывисто и хаотично.

Чёрные дирижабли Пат Турина держались ближе к земле, огневые точки с пушками оставались в боевой готовности, тут и там вспыхивала на свету броня их металлических големов, мелькали тёмные фигуры – пат туринцы изучали следы вестников Бездны.

Верхушка рода Шадар представляла собой живописную группу скал на берегу – настолько сильно их бронированные тела облепили каменными, раскалёнными на солнце плитами. Единственный из старших Шадаров, кто мог управлять землёй, валялся оглушённым.

Покосившись на меня и в очередной раз убедившись, что я никуда не делась, Элоранарр прямо в полёте обернулся драконом и, сверкнув угольно-чёрной чешуёй, устремился вниз.

Коричневые драконы земли и восемь магов, сковавшие высокопоставленных бронированных пленных, смотрели на его прибытие с затаённой надеждой. Их тела были напряжены из-за постоянной необходимости укреплять трескавшиеся каменные плиты при попытках Шадаров выбраться силой укреплённых мышц и щитами блокировать применение магии. Но даже так возле двоих Шадаров кружили искры, и ветер здесь дул сильнее. Я с удовольствием опустилась на землю с белёсыми следами высохшей соли и сложила крылья.

Элоранарр приземлился напротив светлошкурого главы рода Лёверхорма Шадара. Приблизил морду к его морде, обдавая настолько горячим дыханием, что между зубов вырвался пар. Пока Элоранарр разглядывал главу бунтовщиков, я осторожно выпускала магию, проверяя, есть ли поблизости менталисты.

Не было.

Иногда есть польза в том, что нас не любят и предпочитают держать подальше.

– Итак, – с хищной вкрадчивостью начал Элоранарр. Он вёл когтем по мелким бледно-серым чешуйкам на веке главы Шадаров, – Лёверхорм, ты отказываешься принять кандалы как знак своей покорности правящему роду.

Щёлк-щёлк-щёлк – отсчитывал острейший чёрный коготь бронированные чешуйки Лёверхорма. Шуршало море, и несколько осмелевших птиц уже скользили по небу, оглашая пространство визгливыми криками.

Элоранарр больше не прятал эмоции за щитом правителей, он щедро разливал на окружающих свою ярость и желание растоптать дерзких нарушителей спокойствия.

– Надеешься на броню? – голос Элоранарра рокотал и переливается, в нём было столько уверенности и силы, что спина и живот у меня покрылись чешуёй, а военные, сдерживающие пленников, встали ровнее, вытянулись в струнку, затаили дыхание. Острейший коготь очерчивал зажмуренный глаз Лёверхорма Шадара. – Мне иногда кажется, что при появлении брони драконы резко тупеют.

Остальные пленники посмотрели на него с недоумением. Все они носили щиты правителей, все сейчас скрывали всю глубину страха, но немного эмоций они должны были выпускать, чтобы лучше взаимодействовать с окружающими: подавлять своим гневом, удерживать от резких движений уверенностью в собственной стойкости или умиротворять покорностью. Для нементалистов драконы слишком сильно ориентировались на чувства и их проявления.

И в чувствах Лёверхорма Шадара не было ни капли раскаяния. Он был зол, он ненавидел себя за слабость, невольно восхищался силой Элоранарра, но считал, что всё делал правильно, что он делал то, что должен был сделать, и от гнева когтил каменную площадку под собой.

– Кроме как тупостью я не могу объяснить изумительную уверенность в том, что броня защитит от всего, – страшно продолжил Элоранарр. Воздух вокруг него раскалился, а коготь продолжал скользить вокруг глаза. – Сейчас ты лежишь скованный и думаешь, что я ничего не могу тебе сделать. Не доберусь до твоего нутра. Полагаешь, если зажмуришься, если заткнёшь пасть, то останешься в безопасности, переломишь отношение к тебе своей стойкостью и добьёшься прощения?

Нет, Лёвенхорм так не думал. Он просто злился. И не искал прощения. Его злость будила магию, а магия взывала к ветру дикому и необузданному, лишь наложенный на Лёвенхорма щит военных не давал этому ветру вырваться.

– Сейчас я обрисую перспективы. Ты можешь принять человеческую форму, надеть в знак покорности сюзерену антимагический ошейник, призвать к тому же остальных и надеяться на снисхождение. А можешь терпеть то, что я с тобой сделаю. Чешуя над глазами довольно тонкая. У тебя, конечно, есть природная магическая защита и при дальних ударах она компенсирует тонкость брони, но если я близко, очень близко, – Элоранарр склонился к его глазу, – выдохну на него раскалённый добела огонь, твой глаз выкипит. Ощущения будут непередаваемыми. – Он чуть отстранился и опять повёл когтем по веку, тот щёлкал при переходе с чешуйку на чешуйку. – А ещё мышцы век недостаточно крепкие, их можно развести. Можно погрузить коготь между веками и потянуть, вспарывая глазное яблоко. А потом привести сюда вестника Бездны и скормить ему вытекшую плоть, и тогда ни один целитель не сможет восстановить глаза. Или возьмём ноздри. – Элоранарр когтем провёл по носу Лёвенхорма.

Даже мне было не по себе от этих слов, от расслабленно-довольных интонаций, словно для Элоранарра нет ничего приятнее, чем мучить пленников, он был почти искренним, потому что очень злился на них всех. И пленники эту искреннюю ярость чувствовали, им становилось жутко.

– На несколько минут ноздри можно зажать так, что ничто не проникнет внутрь, но это всего на несколько минут, – вкрадчиво выговаривал Элоранарр. – А если окружить морду песком, то неизбежно наступит момент вдоха носом или ртом, и тогда песок, повинуясь магии, проникнет внутрь. Внутри он станет шипами, будет терзать пасть, разрезать горло… может заставить открыть рот и вдохнуть моё пламя. Или воду. С водой можно сделать столько всего интересного: душить, раздувать изнутри, бить по внутренностям. Вытащить язык и скормить его вестникам – тоже вроде неплохой вариант. И это мы затронули только голову. Бронированная чешуя оставляет так много уязвимых мест, и я могу показать на вашем примере, каких именно и как их можно использовать. А потом вернуться через пару часов и повторить урок снова. И так раз за разом, пока вы все не окажетесь в кандалах, как и подобает преступникам.

– Я не преступник, – прорычал Лёвенхорм Шадар, царапая камни, силясь вырваться из-под навалившихся плит. – Это было дело чести!

– Для того, чтобы доказать это, ты должен предстать перед императором, а для этого – надеть ошейник. Вы надеваете их сразу или ждёте приглашения с пристрастием? – Когти Элоранарра заскрипели по чешуе Лёвенхорма.

Тот распахнул светло-голубые глаза и рыкнул:

– Надеваем!

– Вот и чудненько, – оскалился Элоранарр и напоследок слегка царапнул его по носу.

От бешенства глаза Лёвенхорма полыхнули, но он промолчал. Он мог ненавидеть Элоранарра сколько угодно, но сейчас Элоранарр победил, кипел силой и яростью, он возвышался над ними, обладал властью мучить или оставить в покое. Для любого дракона это серьёзный повод умерить пыл и склонить голову.

Хотя бронированный глава рода, вынужденно склоняющийся перед не обросшим бронированной чешуёй драконом… поражением Лёвенхорм поставил себя в крайне неловкое положение.

Он уменьшался постепенно, похоже, опасался, что каменные тиски «случайно» рухнут на него и раздавят. Медленно вышел из-под державшего его в истинной форме купола. Ветер трепал пепельного цвета волосы Лёвенхорма, дёргал золотые кружева на его рукавах и воротнике. Ошейник ему поднёс военный, и Лёвенхорм, гневно раздувая ноздри, стискивая кулаки, позволил защёлкнуть на шее дуги из чёрного камня с вкраплениями похожих на россыпь звёзд кристаллов.

Снова над морем пронзительно закричала птица.

Лёвенхорм прекрасно понимал, что теперь его жизнь зависела от того, сочтёт ли император причину его сражения с Мэгранами достаточно уважительной. А судьба его рода Шадар зависела от того, как они примут поражение.

Немного ослабевший ветер трепал мои волосы, раздувал крылья драконов.

Следом за Лёвенхормом уменьшались и подставлялись под ошейники его ближайшие родственники, кроме удерживаемого без сознания коричневого дракона земли. Шадары злились, очень, были крайне недовольны собой и не считали себя виноватыми.

У них действительно был серьёзный конфликт с Мэгранами, но почему-то они не называли причину. Хотя в нынешнем положении пора бы начинать объясняться.

Я ощутила на себе взгляд Элоранарра. Он скосил на меня яркий золотистый глаз. Проверял, на месте ли я, в себе ли…

– Доставить их в казематы Белой скалы, – скомандовал он, расправляя чёрные крылья.

Оттолкнулся от земли, подняв небольшие вихри, завис на высоте, ожидая, когда я со своими маленькими крыльями догоню его и пристроюсь рядом. Мы пролетели над смытыми водой полями и останками селений, разрозненными группами пленников.

Бронированных представителей Мэгранов было меньше, всего четверо, потому что Элоранарр их хорошо потрепал. Но охраняли их столь же надёжно, держали вдали от шелестящего моря и даже колодцев. Под их тела подтянули каменные плиты, чтобы они не призвали подземные воды, и земля была поразительно сухая – военные драконы постарались оставить пленных без их родной стихии. Мэграны тоже были скованы каменными тисками, облеплены настолько, что даже в драконьем виде не встать, не сразиться за свободу. Лишь морды торчали, поблескивая чешуя цвета морской волны. Мэграны боялись и злились.

Едва приземлившись на растрескавшуюся от искусственной сушки землю, Элоранарр спросил:

– Кто-нибудь хочет пламени в пасть?

– Мы пленники, ты не станешь нас убивать, – с затаённой злобой ответил один из драконов, бронированная чешуя на его лбу которого складывалась в кривоватый узор.

Складывая крылья, Элоранарр небрежно заметил:

– Но я могу раз за разом выжигать вам языки, пока вы не согласитесь надеть ошейники для того, чтобы преклонить колени перед императором Каритом Третьим, вашим полноправным сюзереном, и рассказать о причинах вашего вопиюще невежливого поведения.

Он оскалил зубы, на выдохе выпуская сонм огненных искр. Те разлетались, оседая на притиснутых к окаменелой земле головах Мэгранов. Падая на подтянутые под их тела камни, искры превращались в костерки, золотое пламя отражалось на чешуе, в изумрудных глазах, подбиралось к уязвимым ноздрям, пока ещё мягко облизывало морды.

– Дядю и одного брата ты уже потерял, – Элоранарр накрыл лапой морду главы рода Мэгранов Моерра. – Хочешь остаться без второго?

Всё пламя мигом собралось вокруг лежащего чуть в стороне дракона, пробежалось по его морде. Бронированная чешуя отталкивала жар, но всё равно это должно быть крайне неприятно, особенно когда пламя подобралось к зажмуренным глазам.

– А может, – поинтересовался Элоранарр, – мне найти твоего наследника и попросить присоединиться к нашей милой беседе?

Что-то странное было в эмоциях: при упоминании наследника всколыхнулась алая волна гнева с зеленоватыми прожилками презрения. Но Элоранарр этого, конечно, не мог заметить так ясно и тонко, как я, и поэтому не надавил, не задал правильных вопросов, которые могли бы объяснить эту вспышку. Как всегда в таких случаях, мне захотелось иметь возможность полноценно общаться с ним мысленно, подсказать.

– Мы можем очень долго разговаривать, – вкрадчиво рокотал Элоранарр. – Драконы ведь такие выносливые, а бронированная чешуя – отнюдь не абсолютная защита. Но пока мы будем беседовать, Шадары выскажут свою версию случившегося императору.

И снова была вспышка гнева Мэгранов, но эта – уже объяснимая.

– Так что ты выбираешь, Моерр: разговор в ошейнике со своим сюзереном или без ошейника, но со мной – очень горячий разговор, – Элоранарр подул на него раскалённым воздухом с яркими искрами. – Огонь и вода. Всегда интересно посмотреть на их столкновение.