Секретарь старшего принца 2

Глава 25

Прежде, чем совершать резкие движения, я прощупала пространство телепортационным заклинанием: закрыто, не переместиться. Значит, если убью дракона в полёте, упаду.

До воздушного боя и позиций Шадаров оставалось приличное расстояние, неподалёку на нашем пути виднелся пруд. Туда и приземлюсь, корректируя падение телекинезом и подняв воду навстречу себе, чтобы имитировать магию Халэнна – на случай, если кто-нибудь моё падение заметит. Оставалось вытащить Жаждущего крови и просунуть лезвия между зубами.

«Жаждущий крови, – я вторглась в его сознание, принудительно устанавливая связь. – Я скормлю тебе…»

Рывок вверх тряхнул меня, ударив о перламутровую чешую губ. Дракон взмыл и нырнул в облако. Нас окружила плотная белая пелена. Под её прикрытием дракон резко сменил направление, меня трепало ветром, прижимая к нему, выворачивая закушенную руку. Он летел не к позициям Шадаров, а параллельно берегу, в зоне антителепортационного заклинания. Но почему не к ним? Брачная магия не должна ещё действовать. Может, главы рода Шадаров прячутся вдали от боя? Или что?

Неподалёку сверкнула, рассыпав голубоватые отсветы, чья-то шальная молния. Облака разрывались и тут же накрывали нас вновь. Сегодня их было на редкость много. Звук боя отдалялся. Предупредить бы Элоранарра, чтобы выслал подмогу, но его метка была на закушенной руке, я не могла коснуться её и связаться с ним…

Придётся отрезать руку, чтобы освободиться. Новую потом вырастят.

Я потянулась к поясу. Меня мотнуло резким разворотом вниз, затрещало плечо. Мы вынырнули из облака. Секунды две падали на землю, на цилиндрические амбары, мелкие постройки рядом. Дракон вскинул крылья, тормозя, и меня опять швырнуло из стороны в сторону. Удар о землю отдался в каждой косточке. Перламутровый сложил крылья, тут же в округлой стене амбара распахнулись створки, пропуская его в полумрак.

Телепортироваться здесь тоже было нельзя, надежда переместиться, когда он откроет пасть (такой плотный физический контакт не позволил бы мне переместиться одной, а его я утащить не могла) растаяла. Створки за драконом захлопнулись, стало темно. Ментальную магию я держала в узде, чтобы случайно не показать какому-нибудь невидимому сейчас менталисту, но даже так ощущала чужое присутствие…

Нас дёрнуло вниз, в сладковатый воздух, и сразу стало светлее: пол опустился на подземный этаж, озарённый сотнями разноразмерных голубоватых кругов на чёрных неровных и странно колыхавшихся стенах зала. Сверху тут же образовался каменный диск, закрывая выход в амбар, но мне стало не до него.

В воздухе сладковато пахло гнилью. Даже не используя ментальную магию, я ощутила знакомые удушающие эманации. В мертвенном голубоватом свете разглядела, почему стены неровные: они были покрыты уродливыми лапами, хвостами, отростками, мордами с частоколами острых зубов, и те шевелились, дышали, когтили воздух. Источником света были не магические сферы или что-то подобное, а глаза. Сотни больших и маленьких глаз, взиравших на нас со стен.

Дышать стало нечем, смрадный воздух не шёл в сжатые спазмом лёгкие. Я должна любой ценой коснуться метки, предупредить Элоранарра, молить о помощи: стены вокруг сплошь покрыты вестниками Бездны. Я в логове Культа!

Вестники Бездны – мне их не победить, их только драконы правящих родов эффективно уничтожают, этих тварей не обмануть ментальной магией. От одного я ещё могла убежать, но не от стольких.

«Это не может быть правдой! – внутри меня звенел панический крик. – Это просто кошмар, сон, я проснусь, и ничего этого не будет!»

Пленивший меня дракон запрокинул голову и выплюнул меня. В полёте я потянулась к сломанной руке, к метке, но под пальцами оказалась скользкая змеиная кожа. Ударившись о пол, я попыталась содрать обвивающую запястье тварь, но она закаменела, блокируя связь через метку Элоранарра.

«Не может быть», – сознание отчаянно пыталось отторгнуть эту безумную реальность, я продолжала царапать каменную змею на руке, оставляя кровавые росчерки на коже.

Позади меня раздался спокойный мужской голос:

– Граф, не стоит так стремиться к связи со старшим принцем, мы не собираемся вам вредить, мы просто хотим поговорить. К сожалению, с вами трудно встретиться наедине, пришлось воспользоваться грубым методом, раз уж представилась такая редкая возможность. Но всё это для вашего же блага, граф.

Первые его слова не пробивались сквозь мою панику, но затем я смогла его услышать. И я устыдилась своей истеричной реакции, отчаяния, того, что валялась на грязном полу, думая только о том, как позвать на помощь.

Дедушка бы наказал меня за такое нелепое поведение. Я – менталист рода Сирин, мы созданы порабощать, управлять, перекраивать по своему усмотрению всё вокруг и даже себя, мы несём в крови слово Смерти, мы всегда должны быть спокойными, собранными и сильными – перед лицом любой опасности, всегда.

Я прекратила терзать блокирующую змею-заклинание на запястье. Поднимаясь, смело посмотрела на шевелившихся на стене тварей, продолжавших пялиться на меня своими мерзкими сверкающими глазами.

– Что ж, рад это слышать. – Голос у меня был ровным и спокойным. – Моё благо интересует меня прежде всего.

Я развернулась: перламутровый дракон сидел, с его губы стекала моя кровь, в призрачном свете казавшаяся чёрной. Рядом с ним почти незаметный на фоне стен стоял темноволосый мужчина в фиолетовом. На его лбу был открыт третий глаз. Не намалёванная печать порабощения, как у фанатиков культа Бездны, а самый настоящий живой глаз, только белок у него был тёмным.

Глаз моргнул. Отдельно от двух человеческих, словно был самостоятельным существом.

Изображать, что меня никак не впечатлил третий живой глаз, было бессмысленно: о подобном я даже не слышала! Разглядывая его, я приподняла бровь, одновременно втягивая повреждённое крыло и выправляя прокушенную руку: со всеми этими воздушными кульбитами перламутровый её всё же сломал. Телекинезом мне пришлось смещать раздробленные кости, чтобы они сразу правильно срастались.

Несмотря на все эти сложности, я небрежно обмахнула рукав, заклинанием избавляя себя и всю одежду от крови и прочей грязи.

Я не умру. Не здесь и не сейчас. Важно было в это верить.

Только существо с третьим глазом не называло меня по имени, а по магическому этикету это значило враждебный настрой.

– Итак, я слушаю ваше выгодное предложение, – сообщила я. – А также список услуг, выполнения которых вы хотите. После чего мы продолжим обсуждение в деловом ключе.

Трёхглазый растянул тонкие губы в улыбке и усмехнулся:

– Теперь я понимаю, почему именно вы так ловко увеличили состояние семьи и почему вас ценит старший принц…

«Именно вы так ловко увеличили состояние семьи», – странно звучало, словно… он знал моих родственников и не видел в них коммерческой жилки.

Трёхглазый продолжал:

– …Деловая хватка и стальные нервы… Как же вас потрепала жизнь, дорогой граф, что же с вами сделал этот мир, просто сердце разрывается.

Меня окатило жаром. Эти слова, сочувствие в двух нормальных глазах, сочувствие в голосе, словно он на самом деле меня жалел, внезапно будто отшвырнули меня в прошлое. За предел сегодняшнего дня, до того, как стала секретарём Элоранарра, до гибели семьи, до взросления – в состояние ребёнка, когда я едва стояла на ногах, и мир вокруг казался огромным, и его центром была я. В миг, когда мужчина, которого называли дедушкой, наклонился ко мне, его огромные глаза цвета стали острейших клинков оказались близко-близко, и его громовой голос прозвучал в самой голове: «Ты достаточно взрослая, чтобы начать тренировки». Но тогда я не поняла смысла: взрослая, тренировки – это было пустым бесформенным понятием, не имевшим отношения к моему уютному миру. Я просто вложила свою руку в огромную ладонь дедушки и пошла за ним в тёмную комнату, где ничто не должно было меня отвлекать…

Усилием воли я оборвала поток неуместно острых воспоминаний и вернулась в настоящее.

Существо с третьим глазом стояло напротив, почти сливаясь с живой глазастой стеной из вестников. Сидел на прежнем месте перламутровый дракон, чешуя которого в мертвенном свете казалась голубоватой, а полоса моей крови на его губе – чёрной. Ничего не изменилось…

Случившееся напоминало «Мерцание» – технику воздействия, при которой наводящими словами добиваешься возникновения в искусственно обострённой памяти объекта необходимых воспоминаний. Применяется, когда нет возможности или времени целенаправленно вскрыть и изучить нужный отрезок памяти, и приходится надеяться, что объект сам прокрутит в голове необходимое.

Только вот воздействия на себя я не ощутила, словно никто не собирался считывать мои воспоминания. Я не удержалась и мягко, на самом нижнем пределе задействования силы проверила свои амулеты: целенькие, не похоже, что их пытались взломать.

– Давайте обойдёмся без идеологической составляющей, – попросила я и указала на шевелящихся на стене тварей. – Мы все прекрасно понимаем, что отказаться от сотрудничества я не могу. Аранские не защитили мою семью. Когда они поняли, что хаотичные, а потом и массовые нападения на различные семьи имеют целью уничтожение потенциальных избранных наследников, они, несмотря на то, что мой дедушка был придворным менталистом, не захотели поселить мою сестру во дворце, поэтому я не горю желанием за них умирать. – Сказанное было не совсем правдой: кое-кого Аранские защитить пытались, хоть и не знаю, с каким результатом, а отпускать меня во дворец дедушка сам не хотел, с потрясающей самоуверенностью говоря, что на нас не нападут, но император Карит мог бы приказать перевезти меня во дворец и тем спасти Сиринов, а он не приказал. – В то же время бесплатно предавать таких щедрых сюзеренов… как-то глупо. Да и вам выгоднее меня купить: больше веры, меньше вероятность, что в безопасности я передумаю.

– А вы думаете, что в Эёране существуют безопасные места? – Сочувственная улыбка не сходила с губ трёхглазого. – В этом насквозь прогнившем мире в любом месте вас может настигнуть боль и смерть, никто от этого не застрахован, нигде, никогда. Таково устройство этого порочного бытия.

Каждое его слово, его пронзительный взгляд сразу трёх глаз отдавался мурашками в теле и слабостью под коленями. Что-то внутри меня задрожало и стало съёживаться от страха перед этим ужасным миром.

И опять никаких следов воздействия, амулеты были не тронуты, внутренние барьеры стояли плотной стеной, в голосе трёхглазово не звучали знакомые мне ноты управления, но моё восприятие реальности определённо менялось.

Воздействием на кровоток я заставила себя побледнеть. Позволив испугу проступить на лице, вошла в неглубокий транс и стала ощупывать магией каменную змею на моей руке: нужно найти слабые места, чтобы улучить момент, незаметно сломать её телекинезом и через метку позвать Элоранарра на помощь. Заговорить мне это изучение, спасибо тренировкам дедушки, не помешало:

– Я бы предпочёл вместо разговоров о таких неоднозначных вещах обсудить условия нашего сотрудничества. Меня обстановка несколько… нервирует.

А ещё меня нервировало изменение настроения, неспособность понять, почему это происходит, и знание, что скоро на перламутрового подействует моя кровь, и тогда я из интересного для сотрудничества секретаря Халэнна превращусь в потенциальную невесту наследника Риэль, которую лучше убить, чтобы не появился ещё один бронированный золотой дракон.

– Не стоит бояться этих милых вестников нового мира, без приказа они не нападут, граф. Прошу следовать за мной. К сожалению, мы встретились в неудачное время, поговорить по всей форме не получится, придётся договариваться быстро.

Быстро? Наверное, это плохо. Я ещё не знала, как сбежать, а одним из пунктов договора могла стать установка на лоб печати верности Культу, после чего я превращусь во временами самостоятельную, но всё же послушную марионетку, как те, кого я недавно вырезала в логове Культистов.

Трёхглазый двинулся на меня. Он шагал бесшумно, пристально за мной наблюдая. Перламутровый дракон не сводил взгляда с каменной змеи на моём запястье. И всё же, несмотря на это наблюдение я, разворачиваясь вслед за трёхглазым и нарочито громко скрипя каблуками по полу, в миг, когда рука со змеёй скрылась из поля зрения перламутрового, мощным телекинетическим нажатием сдавила опутавшую запястье каменную змею в самых слабых местах. Тихий хруст камня скрылся за скрипом каблуков, после сильного, но филигранного давления треснувшая змея осталась на руке. Я надеялась, что этого незаметного повреждения хватит для установления связи через метку Элоранарра, если усилить послание ментальным импульсом.

Только надо было ещё коснуться метки так, чтобы меня в попытке связи не заподозрили и не осмотрели змею внимательнее.

Трёхглазый направлялся к дальней стене прямоугольного зала, так же сплошь покрытой вестниками Бездны. Похоже, твари закрывали каждую дверь, отсюда не выбраться без сопровождающего.

– Как вы управляете вестниками? Ментально? – Идя рядом с трёхглазым, я прислушивалась к эманациям, ко всему. Вестники, шевелясь на стенах, едва слышно шуршали, от них исходило ощущение неутолимого голода. Пол слегка вибрировал от отголосков магических ударов – битва разворачивалась не так уж далеко. Перламутровый дракон оставался на месте позади нас, продолжая смотреть на меня. Следов ментальной магии я не улавливала. – Или они понимают речь?

Твари на стене впереди зашевелились активнее, светящиеся голубые глаза смещались к углам. На освобождённой стене оказалась дверь. Двустворчатая, крепкая, деревянная – ничего особенного.

– Основной контроль вестниками осуществляют менталисты, тут вы правы, граф, – улыбнулся трёхглазый. – Но Бездна милостива к тем, кто служит ей верой и правдой, и награждает истинных последователей возможностью понимать этих существ и приказывать им.

– Простите за нескромное любопытство, но зачем вам здесь столько вестников?

От дверей твари не отползали слишком далеко, и с каждым шагом я всё приближалась к их чёрным уродливым телам, неестественно вывернутым лапам, жутким светящимся глазам.

– Здесь не Столица с её многочисленными связями и политиками, а сельскохозяйственный район с простыми жителями. Какой интерес в таком месте?

И резиденции сразу трёх сильных родов под боком, и аномальная зона повышенного магического фона, но я намеренно об этом умолчала, провоцируя культиста на такое естественное для многих желание показать себя умнее собеседника: вдруг меня поправит, объяснит, какой у них здесь интерес.

Я остановилась. Вестники Бездны были в метре от меня. Зубы – размером с моё предплечье, пасти такие, что могут заглотить меня наполовину. Вестники шевелились, во ртах блестела слюна, взгляды были направлены на меня, концентрируя на мне отвратительный голубоватый свет. Одна тварь весьма плотоядно облизнулась.

Трёхглазый распахнул деревянные створки в тёмный коридор. Там не светился ни один глаз, но я ощущала исходившее оттуда хищное ожидание.

Культист ответил мне с неисчезающей сочувственной улыбкой:

– Потому что здесь много еды.

Значит, их интересовала аномальная зона магии – сразу сообразила я. Насколько известно из истории, первые твари из Бездны активно питались магическими кристаллами. Только потом, когда кристаллов стало катастрофически мало, твари перешли на употребление плоти, несмотря на побочный эффект от такого рациона: постепенно усиливающаяся вонь их тел. Висящие на стене твари поглощали магию Белой скалы. Но здесь попахивало и сладковатой гнилью, как от порождений Бездны, недавно начавших питаться живыми существами.

Позади меня зашелестели крылья. Я оглянулась: перламутровый дракон принял человеческую вполне симпатичную форму и подлетел к нам. Мне он был незнаком, одежда ничем не выделялась. Интуитивно я ощущала, что он молод, возможно, только окончил Академию драконов. Он смотрел на меня абсолютно равнодушно, хотя моя кровь уже должна была потихоньку действовать и пробуждать сексуальный интерес.

С пальцев трёхглазого сорвалась сфера белого света, озаряя коридор. Возле входа находились четыре двери, а дальше – дальше всё было чёрным от плотно набившихся в коридоре вестников. Их налитые кровью глаза не светились, зато с зубов капала слюна. Они ждали… еду.

– Проходите, граф, – трёхглазый открыл ближайшую дверь слева. – Присаживайтесь, нам ведь столько всего нужно обсудить.

Он приглашал меня во вполне уютную гостиную багряных цветов, озарённую нормальным светом. У стены напротив, словно алтарь, возвышался чёрный монолит. Меня пробрало холодом, хотя от камня даже эманаций не исходило. Скорее, я инстинктивно среагировала на изменившееся настроение конвоиров: они обрадовались, они… предвкушали, их охватило что-то вроде умеренного или сдерживаемого экстаза.

Но хотя бы вестников и порождений Бездны здесь не было.

– Надеюсь, вы не возражаете, если я присяду, – я направилась к дивану, подхватывая болтавшуюся сломанную руку. Я едва коснулась края метки, но магию влила по полной и усилила зов ментально: «Я попал к культистам! Тут сотни вестников! Простите, что отвлекаю!»

Перламутровый схватил меня за локоть и резко дёрнул, размыкая контакт с меткой:

– Не прикасайтесь к метке, убью!

Мне стоило усилий не ответить ему рефлекторным ударом, а лишь зашипеть:

– Вы с ума сошли? Хотите мне вторую руку сломать?

– Каждую кость сломаю, если потребуется.

Я очень надеялась, что мой призыв пробился сквозь повреждённое блокирующее связь заклинание, что Элоранарр запомнил моё местоположение или способен его уловить по слабой связи, потому что если он не почувствовал, где я, призыв не имел смысла.

И если через пятнадцать минут (примерно столько нужно, чтобы сориентироваться, выделить войска и для их полёта с поля боя сюда по антителепортационной зоне) помощь не прибудет, придётся искать другой способ. Или ломать змею-блокиратор окончательно и надеяться, что пятнадцать минут продержусь в глухой обороне… только я знала, что столько мне в открытом противостоянии с вестниками не выстоять, даже если Жаждущий крови расстарается.

– Простите нашу излишнюю настороженность, – трёхглазый передвинул стул от секретера и сел напротив меня. Третий его глаз имел алую радужку и чёрный зрачок. Перламутровый дракон устроился рядом со мной на диване и смотрел хищно, ловя каждое движение. – Просто… скажем так, вы незаурядно упорны и довольно сильны, а нам вовсе не хочется, чтобы и в это гнездо явились офицеры ИСБ.

Я не двигалась, но внимательно следила за всем происходящим, за каждым своим ощущением, ожидала атаки ментальной или физической. Точных данных о том, как ставили на лбы порабощающую печать в форме глаза, не было, лишь теоретически предполагалось, что её нельзя установить насильно, но проверять это на себе не хотелось.

– Ни у кого нет шарфа подвязать руку? – просто спросила я.

Трёхглазый поднялся со стула. Я застыла. Он же вышел в коридор, в комнату напротив, и вернулся оттуда с красным шарфом. Приблизился так, что захотелось влезть на стену за диваном.

– Простите, что не обошлось без повреждений. – Глядя мне в лицо, трёхглазый подсунул середину шарфа под мою повреждённую руку, не закрывая им змею на запястье, края подтянул к шее. – К счастью, у драконов всё быстро заживает.

Я трёхглазому не доверяла, не могла доверять, я ожидала удара, но вопреки всякой логике и здравому смыслу доверчиво наклонилась вперёд. Трёхглазый подвязал мне руку аккуратно и удобно. А я не могла поверить, что так легко потеряла бдительность. Это было странно, ненормально!

– К сожалению, целителя в нашей ячейке нет, – со вздохом трёхглазый уселся на стул напротив меня. – С каким бы удовольствием я пообщался с вами при других обстоятельствах, но они таковы, каковы есть, это ведь Эёран, он не идёт ни в какое сравнение с Бездной. – Лицо трёхглазого вдруг разгладилось, утратив все эмоции, а потом расцвело восторгом, влюблённой улыбкой. – Вы хотите увидеть мир Бездны, граф?

Не хотела. И знать ничего об этом мире не желала, но с протоколами знакома: фанатики не могли рассказать о делах Культа, но охотно пропагандировали Бездну, как и прочие её поклонники. По этим безумным рассказам выходило, что Бездна – некий совершенный мир, где все-все счастливы. Бред, причём полный: не может существовать мира, в котором хорошо всем и каждом. В это поверит только полный идиот или существо в сильнейшем горе и отчаянии, не знающее, чем ещё заткнуть эту боль.

Но моя боль заткнута жаждой мести, я в своём уме, от недостатка логики не страдаю, и если эти безумцы хотят занять моё время пропагандой своего бреда, я не прочь послушать. Пусть говорят, может, посланные Элоранарром войска успеют сюда добраться и отвлечь вестников, а я заблокирую двери телекинезом, сорву с перламутрового ментальные амулеты и использую его вместо щита, чтобы продержаться до спасения. Тяжело, но возможно, и от магии я своими амулетами прилично защищена, с прикрытием продержусь.

– Да, я хочу увидеть мир Бездны, – ответила я, – столько слышал о нём, что уже интересно.

– Это не просто интересно, это восхитительно! – улыбался трёхглазый, вынимая из-за пазухи плоскую серебряную шкатулку. – Одного взгляда достаточно, чтобы влюбиться в этот мир навсегда.

Он открыл крышку, и внутри всколыхнулась тёмная субстанция.