Принцесса Восточного Созвездия

Бонус

Шейна РоберС самого утра всё шло не по плану. Арендодатель сообщил, что мне придётся провести выставку на неделю раньше, потому что на ту, которую мы договаривались, оказывается, назначен ремонт. Трое постоянных клиентов — будто сговорились! — позвонили один за другим и неожиданно вспомнили, что у их богатых родственников вот буквально со дня на день праздники и они хотят сделать эксклюзивные незабываемые подарки. Мои статуэтки — лучший вариант, на их взгляд. Даня… яркая и энергичная супруга двоюродного брата моего мужа вновь придумала нечто, во что посвящать меня не хотела, но ей очень требовалась моя помощь:

— Шейна, мне нужны ключи такие старенькие, понимаешь? Не магнитные ключ-карты, а вот такие старинные… Не знаю, в курсе ты или нет, но на Миттарии такие в подводных городах используют, чтобы от влаги не портились.

— Так свяжись с производителем на Миттарии и закажи оттуда, — ответила я, одной рукой переворачивая лопаточкой оладьи в скворчащей сковородке для мужа, а другой протирая лужу от мороженого, которую оставил Жюль.

Длинная прядь волос прилипла ко лбу, и страшно хотелось откинуть её за спину, но, к сожалению, рук не хватало.

— Не-е-ет, ты не понимаешь! — Голограмма Дани принялась интенсивно жестикулировать. — Мне надо красивые, уникальные, с камнями драгоценными или полудрагоценными… Я тебе всё привезу. Это для моих учеников в СБ, у них выпускной, а я хочу что-то особенное…

— Ох, ладно, вези давай что требуется и рисунок того, что хочешь получить, — смирилась я. — Извини, не могу больше говорить, у меня аврал какой-то… Сейчас ещё детей надо найти, они не ужинали, зато нашли в морозильнике мороженое к выходным и налопались от пуза!

— А я тебе говорила, что няня не помешает! — засмеялась Даня. — А ты всё «я сама, у нас женщины сами за всем следят». Ладно-ладно, отключаюсь.

Я переставила сковородку на холодную конфорку и сняла фартук. Янн очень любил после работы пить кофе, и надо было сварить ещё и его, но мысли о Жюле и Амели не давали покоя. Где эти сорванцы-двойняшки? Обещали быть дома ещё четверть часа назад! После того как Янн построил им недалеко от озера площадку со скалодромом и горками, они стали регулярно опаздывать!

Быстрым шагом я пересекла первый этаж дома, переобулась в уличные шлёпки и вышла на крыльцо. Как раз в этот момент худощавые, перепачканные землёй и травой дети появились из-за постройки, которую Янн в прошлом году заказал, чтобы у меня была отдельная мастерская. Я и близко не умела читать эмоции так, как это делал муж, но уже сейчас по выражению лиц двойняшек читала, что в этот раз натворили они что-то конкретное: потупившиеся взгляды, прикушенные губы, а Жюль вон чешет голову, где уже вот-вот должны проклюнуться резонаторы.

— Так, что вы?.. — Я хотела сказать «натворили», но воздух со свистом вылетел из груди, потому что за детьми в огромных пластико-металлических доспехах и сферических непрозрачных шлемах уверенно шли трое крупных цваргов.

То, что эти господа из Системной Полиции, не осталось ни грамма сомнений, когда я посмотрела на широкий шаг незнакомцев. Ровно в такой же форме десять лет назад меня окружили мужчины, когда мы с Даниэллой выходили из такси. Никогда не забуду. Перепугалась я тогда до пятнышек перед глазами.

— Госпожа Шейна Робер?! — крикнул издалека один из них.

— Да, это я.

Сердце забилось часто-часто. Амели и Жюль вдруг воспрянули духом и с криком «мамочка, мы так соскучились!», «мамочка, извини, что опоздали!» внезапно синхронно бросились меня обнимать. Обычно они так не делали, чаще звучало что-то вроде «а Амели мне пяткой в нос заехала» или «Жюль, зараза, распугал лебедей, которых я кормила!», это дружное единение в их поведении насторожило ещё больше.

— Это ваши дети? — тем временем спросил всё тот же мужчина, снимая с себя шлем.

— Да, мои. А что, не видно?

Я машинально прижала двойняшек к себе ещё крепче. В свои девять они уже вымахали очень сильно, а у Жюля отрос непропорционально длинный хвост, за который Амели его всегда хватала.

— Простите, госпожа. Я обязан задать этот вопрос по протоколу. Разрешите представиться, офицер Системной Полиции Эммануэль Фишер.

— Так, дети, быстро в дом. Там оладьи есть, можете начинать ужинать, — скомандовала я, видя серьёзное лицо мужчины.

Цварг прервался на время, пока я отдавала указания Амели и Жюлю, убедился, что они вошли в дом, и продолжил:

— Вы не волнуйтесь так, госпожа Шейна, главное, что ничего не произошло.

— А могло? — вырвалось у меня само собой.

Мужчины переглянулись. Эммануэль, неловко переступив с ноги на ногу, продолжил:

— Видите ли… к нам в отделение поступило срочное заявление от ваших соседей…

— Соседей?! — вновь переспросила я, не удержавшись.

Янн очень не любит «лишних резонаторов», как он выражается, а потому приобрёл домик на берегу озера и близлежащую территорию… примерно по три километра в каждую сторону.

— Гхм-м-м, да. Ваши соседи оставили заявление в наш колл-центр. Они обеспокоены, что по вашей территории бегает огромный хищник. Судя по описанию, это гибрид леопарда и льва…

В горле как-то резко пересохло. Знаю я одного хищника в радиусе трёх километров. Правда, не леопард и не лев, но всё же…

—…и они также видели детей — чистокровных мальчика и девочку. Вы знаете, что у нас на Цварге жизнь детей считается высшей ценностью. Разумеется, мы не могли не отреагировать на звонок и тут же примчались. Детей мы действительно обнаружили, а вот хищника — нет.

— Простите, я вас не понимаю, — состроила из себя дурочку, не зная, как реагировать на происходящее. — Что вы от меня хотите?

— У вас домашнее животное есть?

— Да.

— Кто?

— Собака.

После всех перипетий Янн очень долго боролся за то, чтобы Преследователя или Пресли, как мы его стали называть, оставили в нашей семье. Оказалось, что на Цварге нельзя иметь в качестве домашнего животного гиену. Всеми правдами и неправдами, а также своим дипломатическим статусом и «я принц Террасоры!» гиену разрешили оставить, но, чтобы не нервировать ветеринарные службы и прочие органы, в паспорте животного записали, что это крупная беспородная собака.

Понятия не имею, что бы я ответила, если бы офицеры попросили предъявить Пресли, так сказать, мордой, но, к счастью, именно в этот момент над нашими головами раздался характерный звук. Флаер Янна пролетел над домом и достаточно быстро — с первого раза — идеально запарковался на выделенном месте. Ещё через несколько секунд на ступенях крыльца показался Янн. Как всегда собранный и в чёрном костюме эмиссара, со значком на груди.

— Здравствуйте, — хором уважительно поздоровались полицейские. Фишер представился.

— Здравствуйте, — спокойно ответил Янн и обнял меня за талию. — Чем обязан? Почему вы пугаете мою жену?

— Простите, эмиссар, мы не пугаем, мы отрабатываем заявку… Видите ли, ваши соседи заявили, что в этих окрестностях двум чистокровным детям угрожает смертельная опасность.

— Да ну?!

Муж напрягся и прочертил шипом глубокую борозду на крыльце. Я знала, что это очень-очень плохой признак. Янн всегда сдерживается, но, если что-то касается меня или Амели с Жюлем, может превратиться в очень жёсткого мужчину. В такого, который одним ударом способен свалить паладина… Однажды его обвиняли в жестоком обращении со мной, и если сейчас он подумал, что кто-то обвиняет в плохом обращении с детьми…

— Дорогой, ты не совсем правильно всё понял! — Я поскорее положила ладонь на его локоть, успокаивая. — Кто-то из соседей утверждает, что видел недалеко от нашего дома помесь льва и леопарда. Представляешь?!

Плечи супруга мгновенно расслабились, а в карих глазах промелькнули смешинки.

— Не представляю. У нас всего лишь собака.

— Вот и я то же самое ответила господам! — Я всплеснула руками.

В этот момент в доме раздался громкий «бум-с».

— Я оладьи сделала. Наверное, Амели полезла за мёдом и уронила банку, — сказала на молчаливый взгляд Янна. — Извините, я пойду проверю.

Дети в доме за пару минут, конечно же, устроили бедлам. Банок на полу не валялось, зато был рассыпан сахар, и в воздухе отчётливо пахло жжёным кофе. Амели тихим шёпотом спорила с Жюлем.

— Это всё ты виноват!

— Нет, ты!

— Ты предложил приготовить кофе для папы и дяди Фабриса!

— Я ж не знал, что ты полезешь его сама варить! Я вообще-то предлагал рассказать маме, чтобы она сделала заранее.

— Жюль, ты дурак? Какой это сюрприз тогда будет, если она узнает, что дядя сегодня приедет?

Я хотела отругать детей, но на последней фразе поняла, что с трудом получается сдержать улыбку.

— Дети, вы что тут делаете?

Две темноволосые головки мигом повернулись ко мне. Жюль, родившийся на семнадцать минут позднее, вспыхнул как помидор и уткнулся взглядом в пол, скромно чиркая ещё пока мягким шипом кухонный паркет. Амели воинственно вскинула голову и посмотрела в глаза.

— Мы хотели приготовить кофе, но у Жюля слишком длинный хвост, и он всё испортил.

— Так, понятно, — вздохнула я. — Амели, принеси сюда робота-пылесоса. Жюль, снимай турку с плиты. Судя по запаху, её теперь отмывать надо.

— Ой!!! — Сын рванул к турке, схватил за ручку и тут же сунул в раковину, а дочь, негодуя, что у уборочной техники должен быть ночной обход первого этажа, всё-таки направила стопы в сторону подсобки.

Соприкоснувшаяся с туркой вода зашипела, и Жюль взял губку, чтобы полностью отмыть посуду. Я сложила руки на груди и опёрлась на косяк, стараясь сохранить всю свою невозмутимость и не броситься на помощь сыну, который так себе справлялся с заданием. Когда Амели было пять, я разрешила дочери полностью самостоятельно разобрать посудомойку. Естественно, Жюля я не звала, так как на Террасоре мужчины не заходят на кухню. Однако вечером дочь вздумала похвастаться достижением перед папой, и… Янн пришёл в негодование, что Жюль тоже не разбирал посудомойку.

«Но он же мальчик и наследник! А кухня — это женское дело», — возразила я.

«И что? Ты хочешь, чтобы мой сын вырос как мужчины с твоей родины, не считающиеся с женским трудом, или как достойный цварг, который может сам себя обслужить, приготовить еду, постирать бельё и не умереть от унижения, если придётся самому помыть пол?» — Янн выгнул бровь, намекая на наше знакомство, а я растерялась.

Я никогда не думала о детях в таком ключе… Оказалось, что мало выучить язык, местные законы, пройти школу для леди, научиться владеть эмоциями и начать разбираться в технике. Надо изменить в себе что-то куда более глубокое.

— Мам! — Жюль вопросом вывел меня из воспоминаний о прошлом.

— Да?

— Скажи, а у меня очень длинный хвост?

— У тебя отличный хвост, Жюль!

— А Амели дразнится, что я им постоянно что-то задеваю…

— У цваргинь нет хвостов.

— Это да… — вздохнул сын, неловко споласкивая турку. — Но Алиска тоже дразнится, что хвост несуразно длинный и это некрасиво.

Я вздохнула, прекрасно понимая, что эта девочка из класса давно нравится моему сыну.

— Жюль, послушай… мы все разные по внешности. У меня вон вообще шипы из рук могут вырастать, когда волнуюсь, ты же знаешь.

Он сосредоточенно кивнул.

— Хвосты мальчикам даны, чтобы защищать девочек. Твой папа однажды спас меня и отвоевал у другого мальчика благодаря очень длинному и гибкому хвосту. Ты ещё научишься им ловко управлять, как твой папа.

— Правда? А Алиса говорит, что раз у меня мама не цваргиня, то я никогда не подружусь со своим хвостом, и рога у меня не вырастут.

— Она говорит неправду. У тебя прекрасный хвост, и резонаторы тоже скоро вырастут. Помнишь, что сказал док на последнем приёме?

— То, что чешется голова, — это хороший знак. Значит, рога формируются, — тихо буркнул сын.

— Вот. Ты вырастешь сильным, ловким и красивым, совсем как папа.

— И так же круто буду водить гравибайк? — Глаза сына наконец-то заблестели, а я улыбнулась.

— Ну конечно! И девочек, которые будут восхищаться твоим хвостом и резонаторами, будет очень много. — Я понизила голос и добавила: — А если Алисе ты не понравишься, когда резонаторы вырастут, ты всегда можешь полететь на мою родину. Как-никак ты внук эмира. Уверяю, к тебе выстроится целая вереница из девочек.

Взгляд Жюля расфокусировался. Так всегда происходило, когда он о чём-то задумывался, а я торопливо добавила:

— Только давай это будет нашим с тобой секретом и ты никому не скажешь о запасном плане, ладно?

— Ладно.

Хлопнула входная дверь, послышался голос Янна, затем Амели, и они вместе зашли на кухню.

— Так, дети, — произнёс муж внезапно строгим голосом. — Я дядей-полицейских отправил по домам, заверив, что у нас всё хорошо, но объясните мне, пожалуйста, что вы сделали с Пресли, что даже соседей чуть не хватил инфаркт.

На этот раз Амели опустила взгляд в пол, старательно ковыряясь в настройках робота-пылесоса, а Жюль просто надулся:

— А я тебе сразу сказал, что папа с мамой узнают.

— Да если бы он стоял на месте, получилась бы прекрасная статуя!

— Где гиена? — уже строже спросил Янн.

На кухне наступила тишина, в которой внезапно я расслышала тихие скребки и подвывания со стороны второго входа в дом. Янн молниеносно оказался у двери и впустил Пресли в дом.

Ну что ж…

По крайней мере, я теперь понимала, почему соседи не могли определиться — лев это или леопард. Тело несчастного животного покрывал быстросохнущий полимерный бежевый материал, причём в некоторых местах его было очень много, а где-то он отвалился, образуя тёмные пятна. В районе шеи дети как-то сумели смастерить целую львиную гриву. Она была надета на несчастное животное в виде толстенного ошейника. К короткому хвосту гиены на скотч кто-то примотал длинный и уже высохший искусственный «хвост», который отчаянно мешался зверю и со скрежетом волочился по полу. В своём новом «обмундировании» Пресли действительно выглядел существенно крупнее и опаснее, чем являлся. Гиена подняла морду и продемонстрировала выкрашенные в алый цвет клыки, но то, что это краска, а не кровь, я поняла по тому, что именно такой оттенок купила на днях для своих статуэток.

— Амели, как это понимать?! — рявкнул Янн. — Ты осознаёшь, что чуть не подставила нас с мамой? А если бы полицейские попросили показать нашу собаку? Из-за этой выходки мы могли бы лишиться Пресли! Я уже не говорю о том, что ты стащила мамины материалы из мастерской без разрешения.

— Мы с Жюлем хотели сделать представление… театр…

— Какой ещё театр, Амели? Жюль?!

— Так у вас с мамой годовщина… Ты говорил, что со стаей гиен спас маму от хитрого и коварного льва и она стала твоей женой, а потом мама взяла Пресли домой, потому что тот помог уже ей…

Мы не стали рассказывать детям нашу настоящую историю. Подрастут — тогда обязательно, а сейчас наше с Янном знакомство имело несколько урезанный вариант. Так Гафур Лев Пустыни, который хотел вырезать мои шипы, стал просто голодным львом.

Муж явно злился на выходку двойняшек, а потому я сказала:

— Дети, идите ужинать, а мы с Пресли всё смоем, пока ещё не затвердело. Янн, пойдёшь со мной?

Кипящий от негодования супруг кивнул, в прихожей я вновь надела уличные шлёпки, и мы вышли на крыльцо.

— Шейна, ты позволяешь Амели и Жюлю слишком многое! — тут же набросился он на меня. — Они каждую неделю что-то изобретают! А если бы Пресли с этой краски на зубах отравился? А если бы наши соседи оказались пожилыми и им стало плохо от увиденного? Месяц назад я еле успел снять Амели с гравибайка! Знаешь, что она мне заявила? «Мама справилась с управлением, хотя называла его железным верблюдом, значит, и я тем более справлюсь!»

— И что ты предлагаешь? — Я возмущённо упёрла руки в бока. Этот спор у нас поднимался за последний месяц уже шестой раз. — Наказывать двойняшек? Я запрещаю! Я себе пообещала, что если у меня будут дети, то ни за что не дам их в обиду!

Перед глазами замелькали картинки из детства, как Франгаг назначала наказания — стоять голыми коленями на крупе или же стеклянном песке. По сравнению с двойняшками, я совсем не хулиганила, так, могла случайно что-то разлить или посмотреть на мужчину, но этого первой жене эмира хватало, чтобы преподать очередной жестокий урок. В носу подозрительно защипало, переносицу заломило. В последние дни я вновь стала очень плаксивой, а по утрам начало тошнить и потянуло на солёные оливки. Я догадывалась о причине, но пока ещё не проверялась у дока.

Я ничего подобного не сказала вслух, но в любимых карих глазах промелькнула растерянность. Плечи Янна опустились, из голоса пропали непримиримые интонации. Как всегда, он буквально прочёл мои мысли:

— Шейна, я не это имел в виду… Я хотел предложить лишить их мультиков на несколько дней. Пускай подумают о том, что натворили…

Лишить мультиков? На несколько дней? Какая-то часть меня напомнила, что, когда я прилетела на Цварг, мультики были отличным средством изучения языка и источником информации о Мире и технике — всего того, чего я была лишена на Террасоре.

Совершенно иррационально я всхлипнула. Умом я понимала, что плачу из-за какой-то ерунды, но ничего не могла поделать с организмом. Чувствуя моё состояние, Пресли сел на попу и тихонечко завыл:

— Ау-у-у!

Янн закатил глаза.

— Да ты хоть помолчи, а то в этот раз соседи припишут нам стаю волков!

Пресли поставил уши торчком, внимательно выслушивая аргументацию хозяина и явно размышляя, затянуть ему ещё одну «песнь» в мою поддержку или не стоит.

Давясь слезами от одновременного смеха и печали, я сказала:

— Пресли, дай щётку. Надо успеть тебя расчесать хотя бы перед дождём. Вон небо в тучах всё.

Гиена тут же поднялась и послушно затрусила к мастерской, где я хранила практически всё, включая щётки для зверя. Янн со вздохом притянул меня к себе за талию, приникая горячими губами к скуле и собирая слёзы.

— Шейна, почему ты плачешь? Ну не хочешь лишать их мультиков, давай поищем другое наказание. Можно те же брокколи заставить есть, док говорил, что Жюлю для резонаторов надо…

На слове «наказание» я вздрогнула и вновь оглушительно всхлипнула.

Янн сжал меня в объятиях ещё крепче и внезапно прошептал на ухо:

— Горе моё луковое, я вообще-то приобретал послушную жену у эмира, а мне, кажется, бракованную дали. Как думаешь, по гарантии вернуть можно будет?

От этих слов мгновенно высохли все слёзы. Я ошеломлённо подняла взгляд на супруга и замахнулась на него.

— Ах ты!!!

Кто во мне столько лет воспитывал чувство гордости и то, что я не должна ни перед кем стелиться?!

Янн с хохотом поймал мой кулак и на этот раз порывисто смял мои губы. Тепло от его прикосновений разливалось по телу, и негодование в крови быстро трансформировалась в спокойствие и уют. Даже стало немножко стыдно за такую неуравновешенность. Определённо, завтра с утра иду в клинику…

— Полегчало? — Янн с лукавой улыбкой заглянул мне в глаза.

Я неопределённо кивнула, всё ещё чувствуя лёгкое смущение, и положила голову на грудь Янна в ответ. Он вновь соединил ладони на моей талии, покачивая меня из стороны в сторону.

— Кто будет, знаешь?

— Ещё нет. Завтра схожу к доку.

— Хорошо.

Он положил подбородок на мою голову, а я вздохнула. Столько лет прошло, а я единственная и любимая жена самого потрясающего мужчины на свете, который понимает меня без слов. Могла ли я о таком мечтать на Террасоре? Определённо — нет. Даже вообразить не решалась…

— О чём думаешь? — спросила я под мерное покачивание в тёплых руках Янна. В его объятиях было так хорошо, что не хотелось никуда идти и ничего делать. Вот бы время остановилось…

— Думаю о том, что с третьим ребёнком надо будет купить участок земли побольше, чтобы соседи не писали заявлений в полицию, а также заранее провести воспитательную беседу, что Пресли старенький и играть в лошадку не стоит. А ещё думаю о том, что он у нас очень умный. Смотри, пришёл с щёткой в зубах, сидит, ждёт и даже не воет.

— Да, пустынные звери очень умные, — пробормотала я, выпутываясь из объятий мужа, но замерла, когда Янн неожиданно признался:

— А ты ведь знаешь, он мне жизнь спас. Здесь, на Цварге.

— Да? — Я изумлённо вскинула взгляд на мужа, который в это время рассматривал тучи на небе. — Когда?

— Десять лет назад, когда Эсми прикрутила меня к кровати наручниками. Они из очень крепкого металла, мне было не разорвать. Я просил Пресли принести ключи… Он вначале не понимал, а затем вдруг принёс. Чудо, представляешь?

Я внимательно всмотрелась в лицо супруга.

— А ты помнишь, что ему говорил?

Янн удивлённо перевёл взгляд с хмурого неба на меня.

— Да вроде бы как обычно… «Принеси, мне очень нужно», что-то в этом роде.

— И на словосочетании «дай ключи» он принёс их, верно?

— Верно… — растерянно пробормотал Янн.

— Когда я приехала на Цварг, нас заселили в отель. На Террасоре я привыкла ходить по дворцу босиком, но Даниэлла сказала, что здесь это не принято… В общем, я очень быстро переучивала себя носить обувь, которую постоянно снимала и забывала, где оставила. Оказалось, что проще было научить Пресли команде «дай тапочки», чем вспомнить, где я их видела в последний раз.

Внезапно Янн рассмеялся, а я, чувствуя себя немного неловко, шагнула к Пресли. Вот только не успела сойти с крыльца, как дождь хлынул стеной. К сожалению, Амели воспользовалась не просто глиной, а тем самым материалом, который затвердевает от влаги. Потоки воды хлынули по пушистому телу Пресли, и материал в один миг поменял цвет на практически белый, символизируя, что теперь он точно крепкий.

— О-о-о, — застонала я, понимая, что теперь материал не счесать даже частично, а ведь можно было бы…

— Боюсь, дружище, кого-то ожидает стрижка налысо, — хмыкнул Янн.

— Да я просто расстроилась, что могла успеть хотя бы часть материала снять… — пробормотала я обескураженно.

Пресли мотал головой и с укором смотрел на меня. Мол, я старался, щётку принёс и даже никого не покусал, когда это со мной сделали, а ты не помогла…

Внезапно Янн сгрёб меня в охапку и горячо прошептал:

— Я отвезу Пресли к грумеру, не расстраивайся. В дождь вообще расстраиваться нельзя. Знаешь, что мне в последний раз сказал твой отец, когда я прилетал на Террасору?

— Что?

— В Аль-Мадинате пошёл дождь, и эмир сказал, что небо плачет только от счастья.

Действительно, небо плачет только от счастья.

КонецСпасибо, что были со мной на протяжении истории о Шейне и Янне. Я решила порадовать вас ещё одной историей о террасорке и цварге. Книга будет совсем небольшая и позитивная, напишу быстро, присоединяйтесь!