Принцесса Восточного Созвездия

Глава 42. Сумасшедшая

Янн Робер

Тело ломило. После длительного криосна полагается колоть определённые медикаменты, но Эсми, разумеется, на всё забила. Я уже мог шевелить руками и крутить головой, хотя от этого движения происходила космокатастрофа масштабом во всю черепушку. Мне было противно с собственного приколоченного к кровати положения, но больше всего терзала неизвестность. Сколько времени прошло? Получила ли Шейна видеосообщение? И если да — не сделает ли она что-то плохое с собой и ребёнком? Каюсь, психология мне всегда давалась тяжело, а уж женская логика…

Секунды текли так медленно, что растягивались в бесконечность. Я тихо ненавидел свою беспомощность, но ещё больше мечтал помыться. После того, как дорогая жёнушка посидела на мне верхом, ощущения мерзкого зуда преследовали похуже, чем после бомжевания под прикрытием в канализациях Тур-Рина. Кожа чесалась везде.

А затем что-то произошло.

Сквозь изоляцию спальни я слышал какие-то крики, затем донёсся отчаянный и полный боли голос Шейны… Вселенная, она же не пришла сюда? Что ей могла наговорить эта кобра? Шейна, малышка, ну зачем же ты сунулась в этот серпентарий…

Впрочем, зачем — я себе прекрасно представлял, и сердце закололо уже дважды — и от страха, что Эсми ей что-то сделает в припадке ревности, и от того, что она себе сейчас наверняка надумала. Обувь, одежда в холле — я был уверен, что Эсмеральда не упустит случая и попытается убедить террасорку, что она в лучшем случае грязь на обуви. Ярость смешалась со страхом, я рванул на себя руку, но в итоге лишь прорвал металлическим браслетом кожу на запястье — и всё.

Эта падаль знала, чем меня связать!

Глухонемая миттарка, увидевшая, что я забился, лишь попробовала напоить буйного пациента. От злости я умудрился разбить лбом стеклянный графин, пытаясь показать, что не это мне нужно. Мэнни охнула и в страхе убежала из комнаты, а я так и остался беспомощно лежать прикованным к кровати в ворохе осколков. Что же делать? Космос, что же делать?!

А ещё через несколько минут в спальню вошла Эсмеральда. Несколько тонких ручейков крови стекали по её правой руке до локтя, а затем срывались вниз и капали на одежду, но не это поразило больше всего, а лихорадочный румянец, безумный блеск в глазах и ненормальный хрипло-каркающий смех.

— Это идиотка сама себя подставила! Представляешь? Сама! Ударила! — Она запрокинула голову и схватилась за горло, словно пытаясь задушить себя, оставляя на шее кровавые отпечатки ладоней.

Я никогда не видел Эсми в таком состоянии. Она бывала разной и в припадке истерики творила невообразимое, но впервые нутро покрылось инеем в предчувствии чего-то очень дурного.

— Эсми, что случилось?

— Что? Что случилось?! — Она вновь рассмеялась так, что из глаз брызнули слёзы и смешались с алыми капельками на щеках. — О, Вселенная! Мой супруг променял меня, чистокровную цваргиню из древнего рода, не просто на какую-то дешёвую ночную бабочку, нет! Он променял меня на отсталую средневековую шваль, наполовину скрещённую с животным! С шипами в руках! О, бескрайний космос, Янн! — Она посмотрела мне в глаза, и её жуткий смех моментально оборвался. — Любишь её, да?

Я молчал, понятия не имея, что ответить. По ментальному фону приходила такая какофония бета-волн, что даже если бы у меня до сих пор не болела голова, она бы точно разболелась. А сейчас черепушка просто трещала по швам, и это, увы, было меньшей из моих проблем.

Я сглотнул и вновь повторил вопрос, не прерывая зрительного контакта и делая паузы между словами:

— Эсми. Что. Случилось?

Она нервно дёрнула плечом, как сломанная кукла обняла себя одной рукой и с горечью сказала:

— Любишь, значит, понятно. Что же, это всё объясняет. Тогда… твоё животное… то есть твоя дикарка пришла к нам в дом и напала на меня. Что ты на это скажешь?

— Такого не могло произойти. Эсми, пожалуйста…

Она не услышала. Её взгляд остановился на осколках графина на моей кровати, зрачки расширились, на губах вспыхнула пугающая ухмылка. Эсми стремительно пересекла спальню, подхватила самый крупный осколок, и, когда я приготовился терпеть боль, эта безумная принялась остервенело втыкать стекло то в руку, то в грудь, то в живот…

— Остановись! Что ты делаешь?! Эсми, прекрати!

Я попытался дотянуться до неё ментально, но без касания и с таким сбивающим с ног эмоциональным фоном это никак не получалось — словно ниточку в море ловить, сопротивляясь шторму.

— Она напала на меня! Эта дикарка хотела меня убить! Да-а-а! — радостно кричала Эсмеральда, нанося себе удары раз за разом. — А знаешь, что классно? Ты сам настоял, чтобы у нас не было видеокамер. Это ты, Яннушка, виноват, и только ты…

— Эсми, хватит! Я сделаю всё, что ты хочешь, только остановись!

Она не слышала.

Она не хотела слышать.

Все мои доводы и слова тонули в её яростном самоистязании. Это было жутко даже для меня, видавшего многое эмиссара высшего звена. Цваргини — сокровище нации. При виде таких ран на теле соплеменницы любой вменяемый цварг проголосует за убийство того, кто их нанёс.

Без суда и следствия.

— Смотри, как она меня изуродовала, Янн, смотри! — брызжа слюной от неистовой и ненормальной радости, кричала Эсмеральда. — Что же ты отворачиваешься? Эта дрянь покусилась на моё и теперь получит сполна! Я добьюсь её казни! Обещаю! Ты больше в жизни не посмотришь налево, потому что её смерть будет на твоих руках! Понял?

— Прекрати, Эсми. За что ты так с ней? Она тебе ничего не сделала!

— Не с ней — с тобой! — Жена полоснула себя чуть ниже ключицы и отбросила кусок стекла на кровать. — Ты никогда меня не любил! Никогда не ценил! — Она наставила на меня указательный палец. — Ты должен был мною восхищаться и носить на руках, а вместо этого ты меня посадил на цепь и ограничил траты, словно я твоя ручная собачонка…

— Я трижды предлагал развод! — выкрикнул, не в силах сдержать бешенства.

Одна мысль, что эта полоумная обставляет всё так, будто Шейна попыталась её убить, заставила кровь кипеть. Я обещал Шейне защиту. Я обещал, что здесь её никто не тронет… Шварх, если Эсмеральда реализует всё так, то даже Фабрис будет бессилен!

— Развод? Развод?!! Знаешь, что это означало для меня, Янн?! Закон гласит, что любая незамужняя цваргиня старше пятидесяти в течение года должна выйти за другого мужчину! Ты хотел сделать из меня шлюху! А если и ему я не подошла бы? Снова передать меня другому?! Вы, цварги, делаете из нас шлюх, прикрываясь буквой закона. Что ж, пускай в этот раз закон поработает на меня!

— Эсми, ты никогда не говорила…

— Ты обязан был меня любить! — припечатала супруга и поднесла коммуникатор к лицу, включая аудиозвонок. — Здравствуйте, это Эсмеральда Робер. На меня напали… — Она оглушительно всхлипнула. — Меня попытались убить. В моём собственном доме! Только что. Я выжила.

Последовало описание двух девушек в традиционных террасорских нарядах, в одной из которых чётко угадывалась Шейна.

— Они приехали на такси, я видела через окно, — вновь всхлипнула Эсми. — Мой муж так слаб после клиники, он на больничном и не может пока встать с постели… Мне повезло. Что? Да, я сейчас подъеду в участок, но прошу, в первую очередь пускай меня осмотрит судмедэксперт. Я боюсь, что могу умереть из-за потери крови. Нет, в больницу не хочу, извините, мне очень страшно. Я хочу, чтобы эту тварь как можно быстрее поймали и наказали по всей строгости законов Цварга. Да, спасибо. Если пришлёте полицейский флаер, мне будет удобно. До свидания.

Затем Эсми выключила коммуникатор, совершенно никак не реагируя на мои окрики, подошла к шкафу и переоделась в светлый топ и штаны, чтобы кровь стала видна ещё ярче. Уже на пороге комнаты она обернулась, гордо вскинула подбородок и процедила:

— Теперь, когда ты отсюда выйдешь, твоя ненаглядная Шейна будет или мертва, или гнить на каком-нибудь далёком астероиде. — Она вытащила ключи от наручников из шкафа и издевательски положила на тумбочку при входе. — Полежи пока, подумай о своём поведении, Яннушка. Это ты меня вынудил так поступать. Это всё последствия твоих действий. Надеюсь, это тебя научит быть послушным.

Я пытался освободиться, боролся с наручниками, но проклятый металл не поддавался. СБ знает, чем снабжать своих сотрудников. Я дёргался, прикованный к кровати, браслеты давно разодрали кожу и впились в запястья до сухожилий, руки болели, но боль не сравнима с той, что разрывала сердце. Жалкий. Беспомощный. Бесполезный.

Страх за Шейну парализовал похлеще, чем шварховы наручники. Каждая секунда, которую я был вынужден провести здесь, приближала смерть любимой и нашего ребёнка. Эсми расстаралась… Эта полоумная даже горло себе порезала!

Работа в Службе Безопасности когда-то казалась мне идеальным местом, чтобы ловить правонарушителей, выводить на чистую воду мошенников и манипуляторов. Я всегда гордился должностью эмиссара вне зависимости от того, какое задание поручали: надо ли было работать из уютного тёплого офиса и выискивать следы киберпреступников с коллегами из IT-отдела или же вживаться в образ нарика в грязных обносках, пытаясь проникнуть в сердце наркокартеля. Меня всегда грела мысль, что я защищаю обычных граждан от плохих гуманоидов. И вот, пожалуйста! Я скован по рукам и ногам и никак не могу помочь даже любимой женщине!

Я был пленником не только физически, но и морально. Сердце било молотком о рёбра, мысли путались, надежда угасала с каждой секундой. Крики ничего не дали. Дёрганья — снова ничего не дали. Я перешёл на резонаторы, пробился через повисшие в воздухе остаточные эманации Эсмеральды, через закрытую дверь… Я выжимал организм до последней капли и пытался нащупать хоть кого-нибудь… Хоть что-нибудь!

Старуха Мэнни ушла. Дом погрузился в тишину, в здании не было ни единой души. Чувствуя, как от перенапряжения в голове лопаются сосуды, я расширил поиск — и, когда уже совсем отчаялся найти хоть кого-нибудь, очень тонкие, еле различимые бета-колебания возникли на периферии сознания. Возможно, я и почувствовал их исключительно потому, что уже вмешивался в мозг этого существа.

«Иди сюда», — приказал мысленно, ничему не удивляясь и отчаянно надеясь, что меня поймут.

Гиены не было долго. Собственный стук сердца оглушал, я впал в состояние полутранса, понятия не имея, смогу ли после такого перенапряжения когда-либо вновь использовать резонаторы, но мне было плевать. Только бы гиена пришла…

Раздался звон бьющегося стекла. Я усмехнулся бы парадоксальности ситуации, если бы были силы: в своё время Эсмеральда настояла, чтобы у неё на первом этаже стояли витражные стёкла. «По барабану на безопасность. В конце концов, мой муж — эмиссар высшего звена! Только самоубийца полезет в дом», — заявила она при ремонте, настояв, что стеклопластик слишком дешевит и не подходит дизайну первого этажа. Знала бы, как дорого ей обойдётся это решение в будущем!

Ещё через минуту в дверь заскребли, а затем лобастая морда её как следует толкнула и просочилась внутрь. Что ж… гиена определённо увеличилась в размерах с тех пор, как я видел её в последний раз.

Полосатый зверь процокал до середины комнаты и вопросительно уставился на меня.

— Как только Шейна уговорила Фабриса тебя сюда привезти? — пробормотал вслух, соображая, какие бета-колебания внушить животному. Чем меньше мозг, тем меньшее воздействие можно на него оказать; очевидно, что гиена хоть и крупное существо, но до гуманоида ей очень далеко.

Честно говоря, вспомнилось только то, что некоторые попавшие в капкан дикие лисы отгрызают себе лапы. Клыки поблизости у меня имелись, внушить чувство голода я тоже мог. Однако регенерация цваргов чудес творить не умеет, новую конечность не вырастить, поэтому несколько драгоценных секунд я позволил себе поразмыслить над планом ещё немного. Тем временем гиена шумно вздохнула и склонила голову набок, словно чего-то от меня ожидала.

— Что ты на меня смотришь? — спросил раздражённо, на что животное поставило уши торчком.

Оно определённо меня слушало… может, и не понимало, но выглядело так, будто кто-то с ним общался… Нет, вряд ли дрессировал, но совершенно точно общался! Я окинул гиену внимательным взглядом и обратил внимание, что шерсть у неё чистая и расчёсанная, клыки сияют… Опять же, она поправилась в боках.

— Тебя что, Шейна кормила всё это время?

Явно услышав что-то знакомое во фразе, зверь вдруг рванул ко мне и… шершавым языком облизал лицо, а на уровне бета-колебаний резонаторы уловили что-то вроде короткой волны счастья.

— Так, понятно, — пробормотал я, морщась от не самого приятного запаха из пасти. — Дружище, принеси-ка мне ключи, а? Вон те, на тумбе.

Гиена продолжала нависать надо мной и даже высунула язык вбок. Ровный ментальный фон не изменился. Ну что ж, попытка — не пытка…

Внезапное озарение вспыхнуло сверхновой звездой. Здесь, в закрытом помещении, это можно было провернуть… Конечно, будет сложно, учитывая, что я не могу непрерывно касаться гиены, но надо попробовать. Очень маленькой вспышкой я послал неприятную колючую бета-волну — как жжение от листов крапивы. Игра «тепло-холодно» из моего далёкого детства.

Гиена оскалилась и моментально отпрыгнула назад. Я тут же нейтрализовал волну. Животное сделало опасливый шаг ко мне — и пришлось повторить трюк. Гиена недовольно затрясла головой, обиженно не то тявкнула, не то мяукнула.

— Прости, дружище, но мне очень нужны ключи во-о-он с той тумбочки при входе.

Стоило гиене отвернуться и сделать шаг к двери, как я послал одобрительную бета-волну и добавил вслух:

— Молодец! Отлично! — Судя по реакции, похвалу гиена уже слышала неоднократно. Это существенно облегчило взаимодействие.

Достаточно быстро у меня получилось выставить гиену перед тумбой. Дальше, обдумывая, что делать, я, ни на что не надеясь, вздохнул:

— Дай ключи.

И — о чудо! Животное внезапно открыло пасть, взяло связку и… принесло мне. Высвободиться от ненавистных оков было делом минуты. Не теряя больше ни секунды, я вскочил с кровати, схватил первую попавшуюся одежду, старый личный коммуникатор из сейфа и рванул в гараж.

— Дружище, за мной! — крикнул озадаченной гиене. — Ты молодец!

К счастью, Эсми держала про запас всегда несколько гоночных флаеров. Я никогда не понимал, зачем она покупает спорткары, если в черте города летать на таких нельзя, но сейчас радовался как никогда, что у меня есть очень быстрый транспорт.

«Куда ехать?» — набрал короткое сообщение Фабрису.

Успеть бы, только успеть!