Принцесса Восточного Созвездия

Глава 38. На привязи

Янн Робер

Лежать было неудобно, руки давно затекли, хвост занемел до самого копчика. Я попытался поднять правую, пошевелил ею немного и услышал характерный металлический звон. Открыл глаза: знакомая спальня, свежее постельное бельё и… наручники.

Ослепляющей вспышкой мелькнуло воспоминание, как Эсмеральда ворвалась в палату и вколола снотворное из шприц-ручки прямо в шею. Вот же дрянь!

Я попытался сесть и выломать наручник или срезать его шипом, но не тут-то было. Не только мои кисти оказались прикованы к кровати, но и пятая конечность. Гибкий хвост как раз перед расширением в виде пятигранного шипа оказался перехвачен стальным браслетом и жёстко привязан к лодыжке на правой ноге. Я этого не видел, но прекрасно чувствовал, потому что именно так нас учили в Службе Безопасности обезвреживать цваргов.

— Эсми… — прорычал я, тщетно пытаясь выбраться из ловушки.

— О, рада, что ты уже проснулся и оценил своё новое положение. — В комнату, в которой я не был уже минимум полгода, королевской походкой вплыла моя супруга. Тонкая ткань шёлкового жемчужно-белого халатика струилась по лиловой коже, обрисовывая великолепную песочную фигуру. В ложбинке сияло бриллиантовое колье, уши украшали изящные капли-серьги. Когда-то давно я на всё это клюнул, а сейчас мысленно костерил себя последними проклятиями, чувствуя лишь раздражение.

— Что ты устроила, Эсми? — Я попытался дёрнуть наручник ещё раз, но куда там! Это были очень хорошие браслеты. Вообще-то мои собственные. Рабочие.

— Яннушка, что же ты злой вечно такой-то? — Эсмеральда всплеснула руками. — Док сказал, что тебе ещё минимум два дня лежать, отдыхай, расслабляйся.

Расслабляться?!

— Ты меня пристегнула! Вместе с хвостом! — зарычал я, ощущая вскипающую ярость.

— Ну, я же жена эмиссара. — Она внезапно ослепительно улыбнулась, однако улыбка не затронула глаз. — Что я, глупенькая, что ли, и не в курсе, как правильно пристёгивать цваргов?

О не-е-ет, после стольких лет брака «глупенькой» я мог бы назвать кого угодно, но не единственную дочь Лукаса Диеза. Эта женщина в своё время виртуозно обвела меня вокруг пальца. Впрочем, не только меня, но и весь Аппарат Управления.

— Отстегни быстро, — прошипел, не представляя, что пришло в голову этой полоумной. — Я не намерен играть в твои игры!

Эсми тем временем приблизилась, справа раздался звук наливающейся воды, она поднесла стакан к моим губам.

— Ты попей, Яннчик. Доки советовали тебе первое время употреблять воды как можно больше.

Я подчинился. Пить и правда очень хотелось. На вкус вода была как вода, хотя я ожидал подвоха. Когда стакан опустел, Эсми отставила его обратно на тумбочку.

— Теперь ты меня отпу…

Договорить не получилось. Буквально за долю секунды жена развязала пояс, повела плечами, скидывая халат на край постели. Обнажённая супруга, оставшаяся лишь в колье, серьгах и коммуникаторе, ловко перекинула ногу и села на меня сверху. Только сейчас я обратил внимание, что на мне ничего нет.

Совсем ничего. Лишь прикрыт одеялом.

Во рту резко пересохло от дурного предчувствия. Нервы зазвенели от напряжения.

— Эсми, что ты задумала?

— Ну как же что? Я своего мужа долгих три месяца не видела. Соскучилась. — Она выгнула спину и провела ноготком по моей груди. — Яннушка, а ты знаешь, что ты очень красивый… и молодой? Все мои подруги замужем за цваргами куда как старше.

— Эсми, это вообще не смешно. — Особенно если учесть, что интима между нами не было лет десять минимум… — Я не хочу заниматься с тобой сексом. Слезь с меня.

— Пф-ф-ф, да как будто я хочу. — На миг она состроила презрительное лицо, но почти сразу же мышцы разгладились, жена переплела наши пальцы и легла на меня.

— Тогда что это значит, Эсми?! — рыкнул я, не понимая, чего добивается эта женщина. Она елозила на мне, тёрлась грудью и зачем-то обслюнявила мой живот, оставаясь при этом в ментальном фоне холодной, как кусок айсберга.

— Это значит… — наконец с придыханием ответила цваргиня, — что ты тоже ужасно соскучился по жене. Настолько, что даже не смог дождаться выздоровления в клинике и попросился как можно скорее домой.

— Что-о-о? — Меня перекосило, а Эсми, извиваясь, задрожала, закатывая глаза. Клянусь, если бы я не чувствовал её резонаторами и не ощущал себя временным импотентом после криозаморозки, сам бы поверил в её симуляцию.

Наконец она протяжно выдохнула и улыбнулась, вновь соединяя наши ладони и крутя полоску металла на пальце.

— Я тоже тебя люблю, — очень чётко проговорила она и поцеловала зачем-то в нос.

И тут до меня дошло.

Полоска металла на безымянном пальце. Я же продал обручальное кольцо на Террасоре! Короткий взгляд на правую руку подтвердил, что там вновь сияла обручалка — не такая, как старая, без муассанитов, но классическая, из белого золота. Халат Эсми, небрежно брошенный на край кровати так, чтобы закрыть моё запястье, где пролегает браслет от наручников, а другое вовсе прикрыто одеялом. И это болезненно чёткое «Я тебя тоже люблю» — фраза, которую распознает любой, не умея читать по губам…

— Эсмеральда, нет…

— О, вижу, ты до всего догадался. Какой же у меня умный супруг! — Эсми довольно прицыкнула языком и живо застучала по экрану коммуникатора… — Вот так, обрежем начало, оставим вот это, и… допустим, звук у нас случайно не записывался. Вот смотри, какой ты страстный в постели, оказывается!

Миг — и в комнате сформировалась наша голограмма. Эсми извивалась на мне, а моё напряжённое лицо, тело и сосредоточенный взгляд выглядели… натурально, только вот без звука воспринимались по-иному.

Конкретно по-иному.

— Ты будешь меня шантажировать этим видео? Хочешь больше денег на свои цацки? Яхту в собственность? Боишься, что если я в четвёртый раз подам на развод, то Аппарат Управления удовлетворит мою просьбу?!

Жидкое бешенство потекло по крови. Эта дрянь умела виртуозно владеть эмоциональным фоном и вкупе с видео-голограммой у меня в суде не будет ни шанса. Эсми каким-то шестым чувством поняла, что у меня кто-то появился, и сыграла на опережение. Подстраховалась, тварь, чтобы привязать к себе навсегда. Волна отвращения к собственной жене накатила с такой силой, что затошнило.

— Боюсь? Вот ещё!

Цваргиня медленно нагнулась и надела дизайнерский халат. Изящными наманикюренными пальчиками грациозно поправила густые тёмные локоны и колье на груди, завязала расшитый узором пояс на осиной талии. Она была объективно очень красива, вот только во мне всё кипело и бурлило от ненависти. Если бы я мог, то в этот момент без зазрения совести свернул бы её хорошенькую шейку.

Как я мог жениться на этой кобре? Как?! Как не заметил её натуру? Почему не послушал Фабриса?! Он же ведь предупреждал, что цваргини часто алчны и хотят только денег, а я счёл его параноидальным идиотом. И кто теперь идиот?..

— Мне не нравится, когда всякие нахалки покушаются на мою собственность! — Эсми гордо вздёрнула подбородок. — Твоих одноразовых тур-ринских шлюх я терпела, да-да, не делай такое выражение лица, будто не понимаешь, о чём я! Но отношений на стороне не выдержу. Видимо, эта подстилка действительно какая-то особенная, раз ты даже снял обручальное кольцо. А ты у нас щедрый, я уверена, поди уже покупку флаера для неё запланировал, да?

— Эсми… — предупреждающе зарычал я.

— О, значит, даже дома?

— Не смей так говорить о Шейне! Ты и волоса с её головы не стоишь!

— Ха! Ну посмотрим, как ты заговоришь, когда она сама тебя бросит. Наплёл бедной девочке, что жена холодная и не любит, а ты с ней вот-вот разведёшься, верно? — Она раздражающе поиграла идеальными чёрными бровями, а у меня всё внутри заледенело от ужаса.

Ладно бы Эсми сказала, что покажет это видео престарелым пердунам, пардон, сенаторам из Аппарата Управления. Старичков бы удар хватил, но, в общем-то, ничего нового, развод они мне всё равно давать не собирались…

Но Шейна!

Ледяное щупальце скользнуло вдоль позвоночника. Оставался крошечный шанс её переубедить. Эсмеральда всегда любила внимание и деньги…

— С чего ты взяла, что это тоже не было разовыми отношениями, Эсми? Да и куда ты собираешься посылать видео? — Я усмехнулся и попытался принять как можно более расслабленный вид. — Не будешь же ты писать на меня заявления в АУЦ и требовать сообщить информацию обо всей недвижимости. Тебя примут за ненормальную, а ты дорожишь репутацией. Давай всё забудем. Я куплю тебе всё, что ты хочешь. Сниму лимит с банковской карты, как ты давно просила, могу пойти на показы мод. Просто оставь эту историю.

— Чтобы ты тратил внушительную часть зарплаты на какую-то подстилку, а не на меня? Нет, спасибо, ты и так мне купишь всё, что я захочу, — уверенно заявила Эсми: — А куда отправлять — спасибо, тут ты сам постарался.

— Что? — не понял я.

Эсмеральда же выразительно посмотрела на моё правое запястье, поднесла коммуникатор к лицу и, набирая текст, медленно проговорила:

— Спасибо за роскошную ночь, Яннушка. Смотри, какое потрясающее видео мы сняли. Целую своего жеребца. Отправить мужу.

В груди похолодело.

— Зачем ты мне это отправила? Мой коммуникатор наверняка в следственном отделе СБ, — сблефовал я, понятия не имея, где он находится на самом деле. Но если бы его изъял Фабрис, то он бы мне сказал, верно?

— Ну, если в следственном, тогда тебе вообще не о чем волноваться, — фыркнула жена. — Но что-то мне подсказывает, что коммуникатор тоже у этой загадочной Шейны.

На миг я представил, что почувствует моя хрупкая восточная принцесса, когда получит такое видео. Перед глазами помутнело, ярость хлестнула по резонаторам, я неосознанно потянулся к Эсми, но она внезапно схватила графин с тумбочки и выплеснула воду мне в лицо.

— Но-но, дорогой! — внезапно зло прошипела супруга. — Только попробуй меня коснуться ментально, я эту посудину расшибу о твои резонаторы. Останешься инвалидом до конца жизни! Понял?!

Сжав челюсти и не отводя взгляда, я медленно кивнул.

— Рано или поздно тебе придётся меня отсюда выпустить, Эсми. Ты пожалеешь, что затеяла всё это.

Цваргиня фыркнула:

— У тебя ещё два дня больничных, а затем три недели счастливого семейного отпуска, за это время остынешь. Все документы ты, разумеется, подписал отпечатком ладони, всё законно. О! Чуть не забыла! — С этими словами она достала из встроенного в стену шкафа плоскую вазу и частично запихнула её мне под бедро.

— Что это?

— Утка. Пока ведёшь себя плохо, в туалет будешь ходить только в неё.

— И ты будешь её выливать за мной? — Несмотря на паршивость ситуации, я не смог сдержать скептицизма. Эсми, прислуживающая мужу, — это что-то новенькое.

— Я? Нет, конечно. — Она брезгливо дёрнула плечом. — У тебя новая сиделка. Миттарка. Старовата, правда, глухонемая и плохо видит, но я предупредила, что муж у меня, к сожалению, буйный, пострадал на службе ужасно, и наручники — мера необходимости. Она, кстати, вот-вот придёт. Её зовут Мэнни, впрочем, она всё равно не услышит, даже если ты к ней обратишься. Наслаждайся, а я по делам.

С этими словами Эсмеральда вышла из спальни, а я почувствовал, как на меня разом накатили тошнота, головокружение и апатия. После того как Эсми посидела на мне, страшно хотелось вымыться, но ещё гаже я чувствовал себя из-за этого видео.

Какова вероятность, что Шейна его увидит? Поверит ли она, что Эсми для меня ничего не значит? Заговорит ли в принципе?

Перед мысленным взором встало её милое лицо, аккуратный носик и дымчато-голубые глаза, которые всегда смотрели на меня с восторгом. Вслед за образом Шейны в голове прозвучали слова Фабриса о её беременности. Очередная волна страха накрыла вместе с резонаторами. А если ей станет плохо от этого видео?

А если она выйдет здесь замуж за другого мужчину?..

А если выкидыш?..

Дверь скрипнула. В спальню, тяжело опираясь на трость, вошла преклонных лет женщина с синей кожей. Миттарка, как и сказала дорогая жена. Женщина взяла утку и, совершенно не смущаясь моей наготы (Эсми не позаботилась кинуть на меня одеяло), жестом показала, чтобы я поднял бёдра вверх. Я отрицательно качнул головой.

— Мэнни, пожалуйста, выпустите меня! — взмолился я на межгалактическом так громко, что не понять было невозможно.

Однако миттарка ещё раз попыталась впихнуть под меня проклятую вазу, а когда не получилось, просто накрыла одеялом и вышла вон.

Я застонал. Три недели. Надо подождать всего лишь три недели. Эсми не сможет меня вечно держать на привязи. В Службе Безопасности рано или поздно хватятся меня.

Да кого я обманываю?

Три недели — это вечность.