Принцесса Восточного Созвездия

Глава 30. Ловушка

Янн Робер

Шесть дней с той памятной ночи пролетели незаметно, словно я получил долгожданный отпуск. Никогда я ещё не ощущал себя настолько счастливым… Просыпаться от шелеста голоса любимой женщины, трогать её шёлковую кожу и целовать распухшие губы — что может быть желаннее этого?

Несколько дней мы ездили купаться к оазису в скалах и сейчас лежали на мягком песке. Шейна оказалась неожиданно хорошим пловцом, и один раз она даже призналась, что будет скучать по большой воде. Я сделал в уме заметку, что как только войдем в космическое пространство Федерации, где ловит инфосеть, первым делом свяжусь с риелтором и отдам распоряжение на покупку уютного домика на берегу горного озера. Пускай это станет приятным сюрпризом для этой восхитительной богини.

Увы, кроме наслаждения вниманием Шейны, приходилось думать и о другом. Так, например, в последний раз, когда я в одиночку инкогнито летал на гравибайке в Аль-Мадинат, в городе оказалось неспокойно. Исходя из слухов, в ближайших пещерах нашли сразу три тела с раздроблёнными руками, и даже по отрывкам фраз становилось понятно, что «грязных» девушек намеренно забила толпа камнями. Я долго думал над всем этим, свёл все имеющиеся данные в таблицы и пришёл к выводу, что в пещерах близ Аль-Мадината творится что-то не то. Всё-таки смертей слишком много. Математика — точная наука и не любит резких статистических выбросов. Складывалось ощущение, что кому-то выгодно, чтобы девушки умирали. Но кому? И у кого столько возможностей к подстрекательству, что сам эмир Идрис Свет Истины ничего не видит?

Шейна основательно помогла мне в работе, тщательно пересматривая списки девушек и вспоминая о них малейшие детали. Она даже сделала пометки, у кого родители рады будут отдать дочь даже за символический выкуп.

— Это уже третья дочь в семье, — комментировала она. — Лишний рот. У нас считается, что одна дочь — хорошо, будет помогать матери на кухне. Две — неплохо, есть кому заниматься землёй, если семья живет в селе, и чинить одежду — если в стенах города. Но три — это очень много. На выкупе этих девушек можно сэкономить.

Я лишь покачал головой на эти слова. Мне было сложно объяснить, что несколько золотых колец или брошек — ничто по сравнению с тратами Цварга на перевозку девушек через пол-Федерации, въездные визы, медицинские страховки, обучение, жильё на самой планете… Шейна двадцать пять лет прожила в отсталом Мире, и, разумеется, она не могла мыслить так, как мыслил я. В некоторых вопросах она плавала словно пятилетний ребёнок, зато порой могла выдать фразы, глубина которых вызывала мурашки на коже.

— Неужели у вас все хотят, чтобы появлялись только мальчики? — чтобы поддержать разговор, уточнил я.

— Разумеется! — горячо закивала Шейна, переворачиваясь на другой бок и неожиданно чертя пальцем простенькую схему на песке подскального оазиса. — Мальчик — это наследник рода. Мальчики даже из бедных семей могут стать паладинами, а ещё только им разрешено вести торговлю, покупать и сдавать дома, открывать кузницу или чайхану, им платят втрое больше за любую работу.

Она подхватила острый камушек и схематично процарапала на влажном песке картинку: от человечка из пяти палочек и кружочка шло множество стрелок в разные стороны.

— А девочка имеет право лишь работать на кухне, и то если отец или муж разрешат.

От второго человечка, но уже в юбке, последовала лишь одна стрелочка вбок к костру. Лёгкие эманации грусти повисли в воздухе.

— То есть ты хотела в детстве стать мальчиком? — уточнил я.

Щёки Шейны мгновенно вспыхнули алым, она отвела взгляд, сосредоточившись на кусочке горной породы в руках. Мокрые светлые пряди разметались по плечам поверх туники, в которой она плавала. Уговорить её купаться в меньшем количестве одежды у меня так и не получилось.

— Я понимаю, что это грех. Но это так несправедливо! Почему те, кому повезло родиться с… ну… другим органом, который, ко всему, и не видно в одежде, имеют настолько больше прав?! Почему? — запальчиво выкрикнула она. — Это же даже не дополнительные руки, или больший мозг, или наличие резонаторов, как у вас, цваргов… Однажды, когда я выразила эту мысль вслух, Франгаг меня сурово наказала. Она заставила стоять голыми коленями на крупе целый день. Я потом неделю не могла встать с постели.

Что за варварство! От одного образа, что кто-то наказывал мою принцессу, кровь закипела в венах. Остро захотелось свернуть шею этой бабе. Я сжал и разжал кулаки, повторяя как мантру, что это Средневековье и здесь свои правила.

Немного отпустило.

— Но я рада, что всё-таки я та, кто есть, — неожиданно призналась Шейна. — Если бы я родилась мальчиком, то, вероятно, так бы и не встретилась с тобой и уж тем более не стала твоей женой.

— Не представляю, каково это — стоять на крупе, — ответил я, сглотнув горькую слюну. — На моей родине, да и во всей Федерации, это приравнено к пыткам. Противозаконно.

— Франгаг так не считала. У нас это как «детское» наказание. Она и своих дочерей так ругала за провинности, — легко продолжила Шейна. — В любом случае, в Аль-Мадинате принято, что любимая жена эмира — это эталон, которому должны соответствовать остальные террасорки.

— Эталон?! — Я нервно фыркнул. Стоило вспомнить, каким взглядом эта женщина облизывала мой торс в нашу единственную встречу тет-а-тет, как меня передёргивало. Да эта Франгаг — кобра похлеще Эсми. Ещё неизвестно, кто одержит победу, если оставить их на одной территории. — Поверь мне, Шейна, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то такие, как Франгаг, получают удовольствие от страданий других.

Странная неоформленная мысль мелькнула на задворках сознания. Франгаг как старшая жена эмира наверняка весьма влиятельна даже в этом патриархальном Мире. Смерть юной девушки в пещерах предстала перед глазами сама собой. Камиль, конечно, подтвердил, что это была случайность, но ведь руки-то той несчастной кто-то раздробил.

— Шейна, — спросил я, тщательно подбирая слова. — А ты не знаешь, могла ли смерть Аоиф быть выгодна Франгаг?

— Что? — Террасорка удивилась. — В каком смысле?

— Ну, сын Франгаг, например, от этого как-то выигрывает? Кто наследует статус эмира после смерти Идриса?

— Да нет, скорее, наоборот. — Шейна задумчиво покачала головой. — Аоиф была прекрасной партией для Ихмера — старшего сына от Изибил. А то, что она была грязной, в некотором смысле лишь приближает Фаолана в очереди к наследованию. Чисто в теории, после женитьбы Ихмера на Аоиф у Франгаг есть основания заявить, что дети от этой девушки будут недостаточно чистыми. А следовательно, наследование управления градом Аль-Мадинат разумно передавать не старшему сыну Изибил, а второму, а там, глядишь, и до Фаолана недалеко.

Я тряхнул головой. Жаль, а такая теория складывалась. Нас в Службе Безопасности учили отрабатывать гипотезы. Интуиция кричала сиреной, что с повышенной смертностью в пещерах близ Аль-Мадината что-то не так, но без мотива вся теория рушилась как карточный домик.

Шейна некоторое время помолчала и продолжила:

— А касательно меня Франгаг можно понять. Она ревновала к эмиру и всегда боялась, что он возьмёт меня пятой женой. Идрис Свет Истины всегда дарил мне подарки, иногда и вовсе без праздников…

Она задумалась, припоминая детство, а я решился:

— Эмир никогда бы не взял тебя пятой женой. Ты его настоящая дочь.

— Что?!

Голубые глаза расширились от изумления. Я посчитал, что всё-таки о таком Шейна должна знать. Зря Идрис столько лет молчал.

— Он растил тебя как приёмную дочь, но на самом деле ты ему родная, — произнёс со вздохом. — Он хотел тебя оградить от интриг дворца так, как мог. Не признавая тебя своей, он считал, что дарит тебе большую свободу действий.

— О-о-о… — потрясённо выдохнула Шейна. Её остекленевший взгляд остановился на огромном валуне.

— И он очень сильно любил твою мать. Да, полагаю, ты права в том, что Франгаг тебя ревновала, вот только эта ревность имела иные корни.

Террасорка всё ещё неподвижно сидела, а я взглянул на коммуникатор и пришёл к выводу, что надо бы собираться. Давая время Шейне переварить новость, я натянул штаны, набросил рубашку, набрал воды в бутылку и сказал:

— Пойду к гравибайку, его ещё окатить водой как следует стоит. Приходи, буду ждать на поверхности.

Шейна вздрогнула и тут же засуетилась:

— Ох, сейчас-сейчас, я только волосы заплету.

— Не спеши. Я тебя подожду столько времени, сколько надо.

Я закинул рюкзак с вещами за плечо и направился по знакомой каменной лестнице наверх. Несмотря на вечер, стоило выйти из пещер, как меня вновь накрыло тяжелым одеялом из горячего воздуха и мелкого песка. Влага, казалось, высохла мгновенно. «Ничего, завтра прилетит Фабрис, передам ему список террасорок, и можно будет отчаливать на Цварг», — думал я про себя, направляясь к гравибайку.

Пустыня и небольшие крохи зелени около скал встретили привычной тишиной, хотя, прокручивая тот момент в памяти, я понимаю, что должен был насторожиться! Так феноменально я не лажал ещё никогда в жизни… Крупный валун был сдвинут вбок, и пришлось обогнуть его, чтобы подойти к гравибайку. За годы службы я настолько привык доверять резонаторам, что, учуяв, что поблизости никого нет, полностью расслабился и не обратил внимания на эту деталь.

Это стало фатальной ошибкой.

Сухие ветки хрустнули под ботинками. То, что казалось бледно-жёлтой растрескавшейся землёй, вдруг разверзлось под ногами, а в следующую секунду дичайшая, почти невыносимая боль пронзила обе ноги, поясницу и многострадальную ладонь. Я провалился в глубокую, полную кольев яму, да ещё и не слишком удачно.

«Если бы у террасорцев было какое-то особенное химическое или биологическое оружие, то об этом бы нам тоже было известно», — словно издеваясь, сообщила память.

«Зато у них есть примитивные ловушки», — ответило моё второе я.

Адская боль пронзала всё тело, лавой растекалась по сосудам, перед глазами танцевали серые круги. Я чувствовал, как что-то липкое течёт по коже, умом понимал, что это кровь, но не мог даже пошевелиться. Во рту мгновенно пересохло, даже вдохи и выдохи теперь давались с трудом. Жестокие и полные боли секунды складывались в не менее жестокие минуты. Всё, что я мог, — это абстрагироваться от задетых нервных окончаний и дышать так, как учили в Службе Безопасности.

«Правильное дыхание снижает уровень боли», — говорил лектор на подготовительных курсах. Сейчас мне больше всего на свете хотелось послать этого мудреца к шварховой праматери, но вместо этого я просто дышал.

Старался, по крайней мере.

Возможно, Фабрис был прав, когда говорил, что я должен убраться с этой планеты поскорее. Возможно…

Через маленькую вечность острый слух цварга уловил приближающийся шорох шагов.

«Надо собраться с силами. Надо объяснить Шейне, как достать трос из гравибайка…» — активировалась какая-то часть меня, привыкшая к внештатным ситуациям.

Шорох шагов становился громче, каждый удар сердца отдавался в ушах громким эхом.

— Шейна, — позвал я, когда серая фигура остановилась на краю ямы.

Зрение окончательно изменило мне, и я отличал лишь тёмное и светлое. Зато не изменили резонаторы. Примерно в тот момент, когда я услышал вонючие бета-колебания Гафура, яму окружило ещё с два десятка фигур.

— Я же говорил, что эта мразь в поединке меня читала как открытую книгу! — радостно выкрикнул паладин. — Хорошая идея была спрятаться в расщелине и загородиться камнями. Это стоило стольких дней выслеживания.

— Прошу заметить, это была моя идея, что им понадобится источник воды и цварг, поджав хвост, будет прятаться в этих песках!

— Цыц! Не забуду, всех сегодня же напою араком так, что с подушек не встанете! — радостно гаркнул Гафур, а затем тёмное пятно приблизилось и заговорило уже совсем другим тоном: — Ну что, рогатый, кто теперь на верблюде, а кто пресмыкается под ногами?

— Кстати, о верблюдах… Гафур, а что будет с его животным? Его не надо никак обезвредить? Вдруг он нападёт?

— Пф-ф-ф, Карим, ты дурак совсем? Верблюд — это травоядное, а не хищник. Плюнет, что ли?

— Не знаю, может, и плюнет, — проворчал второй голос. — Это всё-таки железный. Один Владыка знает, что он умеет…

— Ну и что с того, что железный?

Паладины что-то обсуждали, даже, кажется, попытались «увести» мой гравибайк, а я в эту секунду ненавидел себя и мысленно проклинал за то, что так непозволительно расслабился. Боль ослепляла как вспышка сверхновой, но это не мешало течь мыслям своим чередом.

Деорса предупреждал, а я решил, что перемещения корабля в необитаемые пески достаточно… Идиот! Мне даже в голову не пришло, что Гафур зол настолько, что организует слежку и опустится до такой подлости! Я слишком сосредоточился на поисках террасорок без наручей, считая, что в крайнем случае Гафур с дружками зажмёт в тёмном переулке, но эта мразь оказалась ещё «честнее».

Хоть бы Шейна не вышла из пещеры!

Ровно в ту секунду, как я об этом подумал, над песком разнёсся женский крик, а резонаторов коснулась болезненно-режущая и выворачивающая душу наизнанку волна страха:

— Нет, не трогайте меня! Отпустите!

— Отпустите её, — прохрипел я. Испуг за Шейну на несколько секунд перекрыл физическую боль от ран.

В ответ Гафур отвратительно расхохотался:

— Девку связать и на лошадь. Надо побыстрее убираться отсюда, гиены быстро на запах приходят. А этого, так и быть, пристрелите кто-нибудь, чтобы не мучился.

— Нет! Умоляю, нет!

Свист. Глухой звук. Боль.

«Мазила, даже в голову попасть не смог», — подумал я, и мир окончательно почернел.