Принцесса Восточного Созвездия

Глава 34. Домой на Цварг

Шейна

Несмотря на то что я очень беспокоилась за Янна, время потекло достаточно быстро. Я жила на «Галилее» и вновь сосредоточилась на изучении цваргского языка, а в свободное время лепила из полимерной глины. Из иллюминаторов Леи было видно, как цварги в течение дня заводят террасорок в транспортник. Кто-то из девушек заходил мирно, кого-то цварги несли на руках без сознания. В эти моменты я вновь задавалась вопросом, а правильно ли поступаю. Лёгкий страх, что всё это может оказаться одной огромной ошибкой, не отпускал, но в такие минуты я вспоминала нашу с Янном близость, его тёплый игривый взгляд, блуждающие руки на моей коже и хриплое «принцесса».

Нет, если Янн доверяет Фабрису и служит на благо Цварга, то законы этого Мира не могут быть плохими. Я просто должна принять, что им сейчас виднее, как надо поступать с террасорками. Ко всему, цварги заплатили за каждую из них, и по законам моей родины с этого момента девушки принадлежат этим холодным фиолетовым мужчинам в чёрном как собственность.

Из шаттла я выходить не собиралась, но на утро следующего дня обнаружила гиену, которая явно искала прохлады и выкопала себе нору в тени шаттла с противоположной от транспортника стороны. Уточнив у Леи, есть ли у нас лишняя еда, я взяла шмат большого мяса, вышла на трап и бросила его в сторону норы. Меньше чем через минуту мясо оказалось съедено, а в иллюминаторе мелькнула лишь полосатая спина Преследователя.

Вечером пришёл Фабрис. Он отказался от ужина, коротко доложил, что Янну нашли нескольких доноров среди эмиссаров, но, по словам дока, вынимать цварга нельзя, пока не прилетят на планету, а там восстановление замёт ещё некоторое время. С этими словами он коротко кивнул и вышел прочь.

Ещё два дня прошли так же, а на третий Фабрис пришёл на «Галилею» с дорожной сумкой и коротко бросил:

— Взлетаем.

— Как взлетаем?

Я как раз лепила из полимерной глины статуэтку Янна. Вещество, которое дала Лея, оказалось настолько интересным по свойствам, что из него получалось вылепить даже тонкие детали, а не только посуду.

— Всё, всех девушек из списка забрали, можно прокладывать путь обратно.

— Хорошо. — Я кивнула, потому что как-то не думала, что полечу на Цварг с Фабрисом, а не с Янном, но в принципе ничего внутри меня этой мысли не сопротивлялось. Старший брат мужа за короткие три дня показал себя безупречным в плане манер. — Я только Преследователя покормлю.

— Кого?! — Мужчина резко напрягся.

— Пустынную гиену, которая нас сопровождала от села до корабля.

Под пристальным взглядом цварга я сделала всё как всегда — вынула свежий кусок мяса из холодильника, срезала вакуумную упаковку ножом, вышла на трап и бросила шмат туда, куда закапывалась гиена.

Буквально через пять секунд песок зашевелился, животное, фырча и отряхиваясь, вылезло из дюны, схватило подношение, заглотило и скрылось в песке снова.

— Обалдеть, — присвистнул Фабрис и посмотрел на меня с изумлением: — И ты кормила эту гиену три дня? Зачем?

Я пожала плечами, не зная, как всё объяснить. В истории, которую я рассказала этому мужчине, нервничая и стараясь передать суть, я опустила то, что Преследователь гнался за нами до самого борта Леи.

— Это же пустынная гиена, она явно слушалась Янна и была на его стороне.

— Ты понимаешь, что он на неё воздействовал? Что это хищник, который насмерть загрыз людей?

Я вновь пожала плечами. Я так думала до тех пор, пока не начала грузить тело Янна на гравибайк. Преследователь мог много раз вонзиться клыками в меня или его, но он так не сделал. Я посмотрела на место, куда зарылась гиена, и почувствовала прилив благодарности и лёгкой грусти, что она останется здесь, на Террасоре.

Фабрис неожиданно громко застонал, схватившись за основания рогов.

— Ты хочешь забрать эту гиену с собой.

— Не то чтобы…

— Ты хочешь. Я не спрашивал, я чувствую это, — произнёс он и шумно вздохнул. — Ладно, тогда возьмём с собой. Чем Вселенная не шутит. Не разбираюсь в психологии животных, но если эта гиена считает Янна лидером, то, вполне возможно, будет его слушаться как собака. Только! — Он поднял палец высоко вверх. — Мы берем её на борт с условием, что она будет сидеть в клетке в багажном отсеке весь путь, а по прилете ею займётся кинолог Службы Безопасности.

Совершенно иррационально я почувствовала прилив радости. Кто бы мог подумать, что ещё недавно я была жуткой трусихой, которая испугалась робота, приняв за гиену, а уже сейчас хочет забрать хищника с собой? Улыбнувшись собственной такой противоречивой реакции, я поблагодарила цварга за всё.

***

Шейна

Полёт до Цварга проходил на удивление спокойно. Я, честно говоря, очень боялась взлетать, но оказалось, что, кроме шума вентиляции и новых картинок, за окном ничего не изменилось.

— У «Галилеи» очень хорошие стабилизаторы и система жизнеобеспечения, — прокомментировал Фабрис.

— По мне так видно, о чём я думаю? — изумилась я, потому что считала, что тщательно скрываю собственные мысли.

— Ты очень открытая в эмоциональном плане, — улыбнулся Фабрис. — совсем как моя Даня. — Он жестом указал на резонаторы.

— А вдруг я не впишусь в ваше общество? — вдруг заволновалась я. — Вдруг у меня не получится держать эмоции при себе? Янн говорил, что на Цварге считается неприличным сорить в эмоциональном плане.

Собеседник покачал головой.

— Не волнуйся, всё приходит со временем. Если будет желание, ты всему научишься. Кстати, я подумал, тебе будет интересно знать. Моя жена — тоже человек, и она с лёгкостью приспособилась к обычаям Цварга.

На том диалог и закончился, мне немного полегчало. В отличие от Янна, Фабрис не стал спать в той же комнате, а устраивался на кресле-трансформере для пилотов каждую ночь. Я открыто об этом не просила, но не могла передать словами, как благодарна за это. Всё-таки двадцать пять лет жизни на Террасоре и воспитание не могли перечеркнуть какой-то месяц общения с иной цивилизацией, как я ни старалась.

Фабрис мне нравился, но при этом я не могла не обратить внимания на некоторые его странности. Например, он предпочитал брать из холодильника готовую еду в вакуумных упаковках, а перед тем, как съесть, погружал в раковину с водой, внимательно что-то высматривая.

— Если тут был прокол шприцом, то будут пузырьки, — пояснил он мне однажды.

Я лишь пожала плечами. Какой прокол? Какой шприц? Видимо, это что-то из жизни эмиссаров. Фабрису так же, как и Янну, нравился мой кофе, но после каждого приема пищи он мыл посуду. Сам! Без посудомойки! А ещё часто ходил в перчатках и абсолютно всё протирал за собой салфетками.

Я подумала, он так деликатно намекает, что я плохо убираюсь, а единственный робот-уборщик переделан под гончарный круг, но нет.

— Не люблю оставлять отпечатков пальцев, — пояснил Фабрис свои действия однажды.

Я лишь диву давалась.

Ежедневно я кормила Преследователя и даже один раз под внимательным присмотром цварга помыла гиену. Чистое животное неожиданно показалось мне очень пушистым и милым, да и от сытой гиены больше не исходило агрессии.

— Но-но! Пускай сидит в клетке до кинологов или до того, как Янн очнётся, — покачал головой Фабрис, видя, что я привязываюсь.

Один раз ближе к концу полёта цварг неожиданно поднял серьёзный разговор.

— Шейна, — обратился он, когда я готовила обед. — Скажи мне, каким ты видишь своё будущее на Цварге?

Вопрос застал меня врасплох, я чуть не уронила поварёшку, которой помешивала вермишелевый суп.

— Не знаю… — пробормотала я. — Янн обещал, что позаботится. Я уже неплохо говорю на цваргском, Лея ежедневно учит меня по несколько часов. Он ещё школу для леди какую-то обещал…

— Это само собой. — Фабрис даже поморщился. — Ты и четыреста твоих соотечественниц уже заранее получили визу на постоянное проживание на нашей планете. Вам полагается качественное обучение, достойное жилье и полная интеграция от Аппарата Управления, даже не беспокойся на этот счёт. Я в целом… Как ты видишь своё будущее?

— С Янном.

Собеседник неожиданно отвёл взгляд.

— Шейна… Ты же понимаешь, что не сможешь быть с Янном на Цварге?

— Почему?

— Он тебя купил… По нашим законам ты считаешься его рабыней. Я задержался на день со стартом с родины именно потому, что мы в срочном режиме созывали Аппарат Управления и разрабатывали правовой акт, по которому цварг может привезти девушку вне Федерации, заплатив за неё деньги, но внутри нашего пространства она будет считаться свободной, и мужчина не имеет на неё никаких прав.

Я ахнула.

— Выходит, вы обманываете всех девушек, что сейчас спят в капсулах на большом корабле?!

— Нет же… Шварх, я вообще не об этом! — Фабрис потёр переносицу двумя пальцами, совсем как это делал Янн, когда начинала болеть голова или он не мог донести что-то, что было с его стороны очевидным. — Шейна, обо всех террасорках в капсулах позаботятся, даю слово. Именно эти мужчины, которые их выкупили, не станут им мужьями, но уверяю, если девушки захотят выйти замуж, то на Цварге с этим проблем не будет. Сейчас речь о тебе.

— А что со мной?

— Ты и Янн. Ты понимаешь, что он женат?

— Да. Но я могу быть второй женой, меня всё устраивает.

— У него не может быть второй жены. Только любовница.

— Да мне, в общем-то, всё равно… Слово «любовница» разве не происходит от слова «любовь»?

Фабрис застонал особенно громко и внезапно рухнул на стул.

— Шейна, ты такая же невыносимая, как моя жена! Ужас какой-то!

Я замерла, не понимая, сделали мне комплимент или оскорбили. Обычно Фабрис с теплотой отзывался о жене, но в то же время «невыносимая» и «ужас какой-то» никак не сочетались с положительными характеристиками. Я даже засомневалась, правильно ли запомнила значение слов… Может, это у меня цваргский язык хромает?

— Простите? — тихо переспросила. — Вы мной недовольны?

— Да нет, всё в порядке. — Он махнул рукой. — Просто Даня тоже любит всё наизнанку вывернуть, а потом сказать, что так и было.

Я растерянно улыбнулась, не зная, как это прокомментировать.

— Так вот, Шейна, — продолжил мужчина как ни в чём не бывало. — Ты не можешь встречаться с Янном на Цварге… То есть можешь, конечно, никто тебе не запретит, но поверь, на тебя все будут так коситься, что рано или поздно ты попросишься на родину. Тот факт, что Янн изменяет жене, отбросит колоссальную тень на его репутацию, у него начнутся проблемы на работе и среди коллег. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я сам через это проходил, а Даня… Иногда мне кажется, что это самая сильная женщина на свете, но даже она такого не вынесла.

— Она тоже была твоей… любовницей? — Последнее слово было очень непривычным.

— В глазах общества — да.

— Но ты же смог развестись с первой женой?

— В том-то и дело, что и я, и Лейла оба хотели развода и никогда фактически не были супругами. Наш брак — один сплошной фарс… На момент его заключения она уже была беременна от другого мужчины.

Я потрясённо слушала Фабриса. То, что он говорил, звучало для меня как нечто невероятное. На Террасоре девушки не имели права даже общаться с кем бы то ни было противоположного пола, пока отец не выберет жениха. Беременность вне брака? Не от мужа?! Это же такой позор…

— Ну, речь снова не о том. — Цварг перебил сам себя и нахмурился. — Я знаю Эсмеральду. Она будет давить на то, что обожает супруга и не хочет развода. Устроит истерику, разольёт океан слёз и потребует от Аппарата Управления, чтобы они вернули мужа в лоно семьи… И то если до этого вообще дойдёт. Янн трижды подавал на развод, все три раза ему отказывали. Эсми принадлежит к очень старому и уважаемому аристократическому роду, а у её отца несколько близких друзей в Аппарате Управления. Если не переубедить госпожу Робер, то развода не будет, а её точно не переубедить.

— Я не понимаю, Фабрис, — пробормотала я, отходя от плиты. — Что ты от меня хочешь услышать? Что я должна сделать?

Мужчина вздохнул и неожиданно мягко улыбнулся.

— Ничего, Шейна. Ты ничего не должна. Я просто пытаюсь объяснить, что у тебя есть ещё варианты, понимаешь? Уверяю, на моей родине много прекрасных мужчин, которые бы с радостью взяли тебя замуж как полноценную первую жену… в отличие от моего младшего брата-балбеса.

Я отрицательно покачала головой.

— Я люблю Янна.

***Шейна

По словам Фабриса, до Цварга оставалось каких-то трое суток лёту, когда я неожиданно резко начала себя плохо чувствовать. По утрам тошнило, в рот не лезло ни крошки, от привычных запахов становилось противно. Одно утро Фабрис лишь растерянно покивал и пробормотал, чтобы я лежала в постели, а на второе, ещё более хмурый, спросил:

— Шейна, ответь честно: ты спала с Янном?

Я почувствовала, как пол улетает из-под ног, хотя, возможно, втягивающаяся в стену кровать так на меня повлияла. Стыдно же такое спрашивать! Но Фабрис был как никогда серьёзен.

— По законам Террасоры мы с Янном женаты…

— Да или нет, Шейна?! — рыкнул он и даже за плечи меня слегка потряс.

Я сглотнула, глядя в тёмные радужки. Стало страшно.

— Да…

— Шва-а-арх, Янн, ты счастливчик, что валяешься в капсуле! Я тебя собственными руками придушил бы! — рявкнул Фабрис куда-то вверх и умчался из каюты. Только я подумала, что всё обошлось, как он вновь вихрем влетел внутрь, держа в руке миниатюрный предмет с дисплеем.

— Дай руку, — приказал он.

Я протянула её с легкой опаской. Цварг уколол безымянный палец своим хвостом так, что на подушечке выступила капелька крови. Я испугалась молниеносного движения вкупе с хмурым выражением мужчины настолько, что не удержалась и выпустила шипы. Однако Фабрис ловко отстранился — так, будто бы вообще ничего не произошло, — и нажал с двух сторон на подушечку пальца посильнее, набирая каплю крови побольше. Затем приставил странный предмет к ней.

Мы оба зачарованно наблюдали, как тонкая алая полоска с миллиметр толщиной поднимается внутрь устройства, оно показывает наполнение один в один как песочные часы, а ещё через несколько секунд начинает мигать.

— Теперь ждём минуту, — бросил Фабрис.

— Что это?

Цварг поджал губы и протянул мне свой платок:

— Извини, не хотел тебя напугать. Возьми, вытри.

— Спасибо…

Я только сейчас заметила, что шипы ушли под кожу, а вот крови на предплечьях даже больше, чем на подушечке пальца. Видимо, я выпускала шипы столько раз, что кожа в этих местах огрубела и я перестала чувствовать боль.

— Так как у нас на борту нет полноценной медицинской капсулы, я нашёл в аптечке тест на беременность.

— На военном корабле? — изумлённо моргнула.

— Согласно протоколам Службы Безопасности Цварга, все шаттлы и более крупные корабли должны комплектоваться тестами на беременность. Если на борту оказывается цваргиня в положении, то она становится высочайшим приоритетом, и некоторые алгоритмы действий меняются.

— Ясно… И как работает этот тест? — Я продолжала рассматривать крошечное устройство с мигающим экранчиком в ладони эмиссара.

— По крови, разумеется. У беременных женщин меняется состав.

— Ого! — Мне осталось лишь восхищаться технологиями Цварга. — Звучит как магия из древних легенд…

— Это технологии, а ты ребёнок, поэтому этого и не понимаешь, — снисходительно фыркнул мужчина, а я внезапно почувствовала острую обиду. Там, на Террасоре, меня называли перестарком, а в отношении цваргов — что Янна, что Фабриса, — как ни печально это признавать, чувствовалось лёгкое снисхождение.

— Мне двадцать шесть лет! — возразила я.

— Вот об этом я и говорю. Шварх!

Фабрис бросил взгляд на устройство и внезапно так выругался, что у меня заалели щёки.

— Что там?

Сиреневые пальцы ловко развернули устройство и поднесли к лицу. На экране высвечивалось: «Беременность четыре-пять недель». Мне потребовалось перечитать сообщение два раза, прежде чем дошёл смысл. Внутри меня зародилась жизнь? В груди что-то радостно ёкнуло. Одна мысль, что у меня может быть ребёнок от Янна, окрылила и заставила дышать полной грудью. Голова закружилась так, будто её напекло знойное солнце пустыни, а плутоватые джинны привели меня к оазису с веселящими испарениями.

Я покачнулась и по привычке села прямо на пол.

Как же это здорово!

Франгаг, Изибил и Жасмин тоже искренне радовались, когда выяснялось, что они носят ребёнка, но на Террасоре это больше относилось к традициям — у супруги всегда повышался статус, увеличивалось количество слуг и подарков от мужа. До родов предполагалось, что террасорка непременно принесёт наследника супругу. Даже Силис, которая за годы брака так и не забеременела ни разу, призналась, что была бы не прочь родить «хотя бы потому, что это даёт жене законный повод избавиться от внимания мужа на год». Я всегда догадывалась, что она никогда не любила эмира, их отношения ограничивались взаимным уважением, но мысли о своём собственном малыше заставляли улыбаться.

— Как же здорово! — выдохнула я.

— Ты совсем не понимаешь, да? — пробормотал Фабрис севшим голосом. — По нашим законам ты считалась в момент зачатия его рабыней. Шварх, Янн, ну что ты натворил? Даже я не смогу это объяснить Аппарату Управления… Повезёт, если его на астероид не упекут! Шейна, умоляю, скажи, что он на тебя не воздействовал!

— Что? — Я так обрадовалась новому известию, что не сразу поняла, о чём говорит собеседник. Запрокинула голову, рассматривала высокую фигуру цварга, которая в этот момент казалась просто огромной. — Вы о бета-колебаниях? Я почти уверена, что воздействовал…

«…у меня же шипы, я не хотела его убить ненароком, да и мне самой было страшно в первый раз», — хотела закончить фразу, но очередной мучительный низкий стон раздался в стенах каюты.

— Янн, за что ты так со мной?! Так, ладно, Шейна, я должен это обдумать. А ты отдыхай, только переберись с пола на кровать. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Он резко развернулся и вышел прочь, а я так и продолжила улыбаться, поглаживая живот. У меня будет мой кроха. Мальчик или девочка — неважно, главное, что он у меня будет.