Принцесса Восточного Созвездия

Глава 17. Схватка

Шейна

Не могу припомнить дня, чтобы сердце волновалось так же сильно, как в день моей свадьбы. Когда Янн вошёл в праздничный зал, я не поверила своим глазам.

Жив!

Ж-и-и-в!!!

Как он вообще стоит на ногах? Любой другой мужчина бы умер…

Я готова была расплакаться от счастья и искупить свою вину перед Владыкой, выйдя замуж за Гафура, но Янн вдруг объявил, что хочет взять меня в жёны. Меня! Всё происходило с головокружительной скоростью, я потеряла ощущение времени. Янн и мой приёмный отец удалились в кабинет — видимо, обсуждать, сколько золота цварг готов отдать за меня.

Сердце в очередной раз за день сделало кульбит в груди.

— Не радуйся так заранее, — прошипела на ухо Франгаг, возвращая меня с небес на землю. — Даже если эмир отдаст тебя иномирцу, в чём я очень сомневаюсь, носить тебе наручи всё равно. Таков обряд.

Двери распахнулись, мужчины вышли. Эмир подошёл ближе, чтобы что-то объявить, и в этот момент Гафур ворвался в зал с криком:

— Требую решение поединком!

— Я принимаю вызов на поединок, — ровно отозвался Янн, а я чуть не умерла от осознания, на что он только что подписался.

Конечно, я знала, что Янн силён, но ведь я проткнула его живот этой ночью, и то, что он стоит на ногах — уже чудо. Один удар Гафура уложит его на спину…

«Стой, умоляю, не надо!» — хотела крикнуть, но в этот момент Силис тихонько подошла сзади и прошептала:

— Мужчина всегда прав. Если озвучишь, что боишься за него, он до конца жизни не простит такого унижения и будет вымещать на тебе обиду. Лучше помолись Владыке, чтобы цварг выиграл, если так хочешь за него замуж.

***

Янн Робер

Это было быстро.

Точнее, Гафур пребывал в уверенности, что победит меня одной левой, а потому настоял, чтобы мы провели поединок прямо в зале — ему оказалось лень выходить даже на улицу. Мне совершенно не нравились его вальяжная самоуверенность и зашкаливающее количество детей и женщин в помещении, которых мы могли ненароком задеть, но выбирать не приходилось. По выражению лица паладина всё читалось без слов и бета-колебаний: если попрошу перенести поединок на улицу, он высмеет меня, а у эмира появится повод присудить Шейну как приз Гафуру безо всяких состязаний.

Ну уж нет. На это я не пойду.

Гафур был существенно больше. Типичный эндоморф — коренастый, склонный к полноте, видимо как большинство террасорцев. Такие легко набирают вес — как мышечный, так и жировой, и с трудом его сгоняют. Помножить на регулярные занятия с мечом, или чем тут владеют паладины, — и я был уверен, что этот мужчина даже в сухом остатке имеет мышечную базу большую, чем моя. Но вот задачка… мышцы — это ведь далеко не всё. Главное — владение ими. Знание и понимание техник, рычаги тела, мышечная память, годами отточенные до автоматизма приёмы — всего этого у Гафура не было. А у меня было.

Будь я здоров, уложил бы паладина на обе лопатки за секунды. Но дело осложнялось двумя здоровенными дырками в животе и повреждённой ладонью.

«Придётся рискнуть», — решил я, принимая саблю из рук одного из дружков паладина.

Больше всего было жаль Шейну. Она держалась молодцом, но, к сожалению, ей придётся увидеть предстоящий бой. Этот момент, помимо подозрительных полосатых купальников, стал ещё одной гирей в чашу весов за то, чтобы провести всё максимально быстро, пускай и с жертвами для своего тела.

— Ну что, рогатый, — прошипел Гафур, оскалившись. Его соломенная борода при этом встопорщилась во все стороны. Прозвище «Лев Пустыни» этому паладину явно дали не за храбрость. — Сейчас ты поплатишься за осквернение эмира Аль-Мадината!

И он замахнулся. Я видел все его движения наперёд. Они были очевидны. Глупо иметь такую массу тела и не пользоваться ею как тараном, а Гафур хоть и был мне неприятен, всё-таки совсем уж глупцом не являлся. Первый его взмах я поймал изогнутым лезвием клинка, удерживая эфес двумя руками и открывая рёбра. Конечно же, Гафур с размаху впечатал крупный кулак мне в пресс.

О-о-о…

Я сморгнул бегающие звёздочки перед глазами, долю секунды позволил телу приходить в себя от мощного удара и — вонзил шип идеально в мясистую ногу противника, рассекая портняжную, прямую и латеральную мышцы бедра одновременно прямо через пластинчатые поножи.

Гафур взвыл от боли, а мне осталось лишь подставить подножку и приставить саблю к его шее, когда паладин упал навзничь. Тишина опустилась на зал, и ровно через секунду раздался громогласный голос эмира Аль-Мадината:

— Моя приёмная дочь Шейна отныне становится невестой санджара Йа-нна Робера Молниеносного. Выкуп прошу принести в течение суток. И раз уж санджар такой славный воин, что победил самого Льва Пустыни, он сегодня же посмотрит наши пещеры, где добывается национальная гордость. Да будет так!

— Эмир Идрис Свет Истины! Санджар Йа-нн Робер Молниеносный! — хором повторили все присутствующие.

— Ты пожалеешь об этом! — одновременно со всеми прошипел Гафур, яростно глядя на меня.

Мне откровенно не было дела до угроз побеждённого паладина. Я обернулся на эмира и почтительно наклонил голову, насколько давала рана в животе. Я чувствовал, что тампон намок от крови и нужна новая перевязка. Шва-а-арх…

— Я могу поговорить с Шейной наедине?

Идрис Свет Истины помрачнел.

— Она пока что всего лишь ваша невеста, санджар. Станет женой, как только вы принесёте выкуп и наденете на неё рукавицы.

Рукавицы? Это, что ли, та дрянная рыцарская защита докосмической эпохи?

— Мой любимый и глубоко почитаемый эмир, — неожиданно глубоким грудным голосом заговорила Франгаг где-то позади, — так как санджар Робер не знает наших обычаев, я позволила себе сбегать за рукавицами, приготовленными для одной из моих дочерей. Их стоимость можно включить в выкуп и, полагаю…

— Что-о?! — Я круто развернулся, нашёл глазами стерву в золотом наморднике и размашистыми шагами пересёк разделяющее нас пространство.

Эта тварь, буквально оглушая бета-колебаниями радости, демонстрировала на руках Шейны несуразно огромные металлические браслеты от запястья до локтя. Принцесса же замерла рядом, уперев взгляд в пол и испытывая такую непереносимую боль, что на миг меня затопило неконтролируемой яростью.

У нас, цваргов, сделать больно женщине порицается в любом виде, но цваргини самодостаточные и знают себе цену, а Шейна… Как вообще может прийти в голову мысль обидеть такое неземное создание?!

— Исключительно чтобы вы не искали на базаре подходящие наручи и не тратили своё время, — продолжала соловьём заливаться эта противная женщина в маске из золотых цепочек. — Вы в любой момент можете заменить их на другие, которые вам больше понравятся…

— Отлично. Я заменяю! — рявкнул, схватил оба тонких запястья и одним махом вспорол их.

Четыре металлические половинки с громким «дзынь!» ударились об пол. Абсолютно гладкие изнутри, самые обыкновенные кандалы. В ту секунду я был настолько зол, что даже не подумал о том, что это уродство можно снять как-то иначе. Взгляду предстала лишь ровная, чуть покрасневшая кожа рук. Шейна на мгновение бросила на меня взгляд, в нём сквозило облегчение.

Что же это за дрянь такая?

Никаких проводов или контактов для электрошока не было видно. Обычный металл, украшенный вычурно красными камнями.

— Но вы должны надеть новые… — растерянно протянула Франгаг. — Она грязная!

— Кому я должен? Они на ней были? Были. Значит, все формальности соблюдены. С этой секунды санджара Шейна принадлежит мне. Я запрещаю её касаться. Это понятно?!

— П-понятно.

В глубине души было стыдно за замашки тирана и абсолютно нецивилизованное общение, но сейчас я был крайне зол, у меня болел бок, наверняка клей-шов разошёлся, и главное: я понимал, что с этими людьми нельзя иначе. Они уважают патриархат и силу. Что ж, будем играть по их правилам, раз интеллигентность они приравнивают к слабости. Больше всего было жалко Шейну: ей приходится мириться с тем, что за неё торгуются словно за корову. Как же это должно быть унизительно для неё…

Я взял девушку за руку, переплетая наши пальцы и давая понять, что всё будет хорошо.

— Где я могу поговорить с женой?

То ли по взгляду эмир почувствовал, что я настроен решительно, то ли сабля и вид окровавленного паладина, который, кряхтя, с трудом поднимался с пола, подействовали на Идриса. Он неодобрительно поджал губы и кивком указал на дверь кабинета, где мы только что были.

— Пять минут. И Шейна вам не жена, пока не принесёте за неё выкуп.

Я кивнул. На корабле было заготовлено золото для выкупа партии каменной розы, но я готов был отдать его без остатка, если эту девушку оставят в покое. Дверь позади нас закрылась, и первым делом я рухнул на ближайшую обитую бархатом тахту.

Губы Шейны дрожали. В эмоциональном фоне я всё ещё чувствовал отголоски боли, но вместо того чтобы плакать или истерить, что ей пришлось из-за меня пережить и я как-то не очень здорово выполняю свои обещания (Эсмеральда уже давно бы закатила истерику), эта восхитительная богиня принялась суетливо перебирать юбки многослойного платья, затем что-то рванула и с треском отодрала внушительную голубую полосу. Уже в следующую секунду девушка стояла передо мной на коленях и, прикусив губу от напряжения, доставала рубашку из моих брюк.

— А ты говорила, что касаться мужчины неприлично. — Я попытался свести всё в шутку, но закашлялся собственной кровью.

Как же хорошо, что на чёрном цвете ни шварха не видно.

— Я только перевяжу рану. — Она решительно мотнула головой, от чего многочисленные украшения в волосах и серьги-кольца зазвенели. — А дальше можете делать со мной всё что хотите.

Эта фраза звучала бы флиртом, если бы не эмоциональный фон…

— Шейна, я не буду на тебе срывать злость. Тебе не надо бояться меня.

Она подняла рубашку и прямо поверх пропитавшейся кровью повязки Леи принялась наматывать ещё одну — из своего платья. Какая же умница, что не стала отдирать то, что на мне уже было. Будто курс оказания первой помощи при Службе Безопасности Цварга проходила!

— Я не боюсь вас, Янн. — Она обернула вокруг моей талии ещё один круг, закрепила концы ткани и посмотрела в глаза. — Вы из-за меня пострадали. Первый раз вчера ночью, теперь сейчас. Ударить Мужчину — всё равно что ударить Владыку, это тяжелейший грех, который может совершить Женщина. Умоляю, не откладывайте, накажите меня сейчас, мне так будет легче. — И она вновь опустила взгляд в пол.

О-о-о…

Неожиданно в голове замелькали картинки суда и шрам на необъятном пузе канареечного террасорца. Стоило публике понять, что Инна Фархас ударила мужа, пускай и в целях самозащиты, как зал буквально взорвался негодованием.

— Шейна, послушай. — Пришлось взять её за запястье, чтобы она наконец услышала. Девушка вздрогнула, по ментальному фону пришли отчетливые эмоции испуга. — Я не стану тебя наказывать. Всё, чего я хочу, — это разобраться, что здесь происходит…

***

Шейна

«Владыка создал Мужчину по своему образу и подобию…»

Если бы меня спросили, как выглядит всесильный Владыка, я бы описала Янна Робера. Когда носишь вуалеску с двенадцати лет, в крови вырабатывается привычка рассматривать женщин по тонким участкам кожи между полосками маски, обращать внимание на цвет глаз и их отёчность, приглядываться к ушам и шее. Я столько раз видела следы ударов на лицах замужних женщин, что всю жизнь думала, что Владыка именно такой и есть. Суровый и жестокий.

И вот Янн… слишком нереальный, чтобы быть правдой. Вроде бы грозный и жесткий, но со мной мягкий и внимательный.

— Кстати, о прошедшей ночи. Кажется, ты задолжала мне объяснения. Куда ты дела ножи? Почему воткнула три сразу?

Сердце пропустило удар.

Нет, Янн даже не божество… это существо иного порядка. Всё время он угадывал мои эмоции, словно читал открытую книгу, а сейчас отказывается принимать очевидные факты. Я тяжело вздохнула, подтянула рукава, демонстрируя ровную кожу предплечий, и, отчаянно надеясь, что он не откажется от меня, призналась:

— Я грязная.

— Чистая, грязная, да… Какая-то у вас тут странная градация, я не разобрался, — кивнул он так, словно я призналась в чём-то несущественном. — Слушай, у нас время заканчивается. Сейчас войдёт эмир, и мы поедем в пещеры. Хочешь со мной?

Я непроизвольно вздрогнула на слове «пещеры», и Янн перехватил узкую переносицу двумя пальцами, издав низкий стон.

— Бескрайний космос, я не это имел в виду. Не как наказание, просто на экскурсию… Ах, шварх, ты поедешь или нет? Решай быстрее.

«Пещеры. А я грязная».

— Можно я не буду?

— Тогда дождёшься в моей спальне. Не хочу, чтобы на тебя ещё какую дрянь навешали. Как только вернусь, мы с тобой обязательно поговорим. Хорошо? В моей спальне, ни шагу за порог. Можешь даже входную дверь чем-нибудь подпереть.

Я кивнула, а он принялся заправлять рубашку так активно, словно не его только что ударил паладин. Секунда-другая — и дверь открылась. Идрис окинул нас строгим взором:

— Лошади готовы. Вы поедете, санджар Робер?

— Да, разумеется. — Цварг вскочил с кресла и прошёл на выход лёгкой походкой. Если бы я не знала, что самолично проткнула его торс, то никогда бы не подумала, что у него рана.

— Храни вас Владыка, — прошептала я, когда шаги стихли.