Принцесса Восточного Созвездия

Глава 33. Спасение

Шейна

Два десятка мужчин гоготали, распивая арак из бурдюков и глиняных чаш. Кроме Франгаг, я не видела здесь женщин, но особенно и не рассматривала ничего вокруг. Всё моё внимание было приковано к огромным раскалённым щипцам, которые только что вытащили из костра. Металл там, где были лезвия, покраснел. Я почувствовала подходящую к горлу дурноту. Колени подогнулись, связанные руки невольно задрожали, небо со звёздами закружилось.

— Эй, не смей терять сознание! — Франгаг неожиданно вихрем бросилась ко мне и дала звонкую оплеуху, возвращая в отвратительную реальность. — Будешь нюхать своё палёное мясо и наблюдать, как из тебя вырезают шипы один за другим. Семнадцать на правой руке и столько же на левой! Я пережила, значит, и ты переживёшь!

Её светлые глаза нездорово блестели каким-то жутким торжеством, она несколько раз облизала сухие губы.

Сонный бородатый селянин в простой одежде — заниматься таким низким делом, как очищение женщины, паладины лично не хотели — бросил хмурый взгляд на мои связанные руки.

— Худые какие… Неудобно будет, да и темно. Боюсь девчонку оставить совсем без рук. Может, на рассвете всё сделаем?.. — начал он, всматриваясь в мои предплечья.

Робкий росток надежды шевельнулся в груди, но Франгаг жёстко его растоптала:

— Сейчас!

Росток высох быстрее, чем успел пустить корни. Мужчина недобро посмотрел на Франгаг, но тяжело вздохнул и за локоть подтолкнул меня к костру.

— Пойдём, там светлее, хоть что-нибудь увижу.

На ватных ногах я последовала за заспанным мужиком, молясь про себя, чтобы шипы вышли наружу. Тогда их просто срезали бы, и было бы не так больно. Однако проклятое травяное варево вызвало тягучее отупение и гул в голове. Я чувствовала, что шипы теперь не появятся вовсе.

— Может, не надо? — шёпотом спросила селянина, отчаянно желая найти союзника хотя бы в нём. — Разрежьте верёвки, дайте мне убежать. Я не хочу!

Он усмехнулся в ответ. Не зло, скорее, чуточку грустно.

— Надо было раньше об этом думать. А вообще, знатно тебя мамка подставила, могла бы и в детстве всю процедуру сделать. А теперь, если ребёночка хочешь, грязь надо удалять… Да погоди-и-и, переживёшь. Я поаккуратнее постараюсь. Шрамы, конечно, останутся, кожа-то не детская, но всё забудется, а потом родишь. Твой новый супруг, видимо, хочет, чтобы ты золотую вуалеску носила.

— Да нет у меня супруга теперь! — не выдержала я.

— О, извини, это не ко мне, — тут же стушевался селянин. — Я мастер по удалению шипов, у меня заказ от вон того уважаемого паладина. — Он кивнул в сторону Гафура.

«Какое же это лицемерие! Они боятся женщин и потому представляют наши шипы грязью, от которой надо избавляться», — горько подумала, наблюдая за всем как будто со стороны.

Я попробовала по-другому:

— И как же, по-вашему, я разделю постель с супругом, если он навсегда будет у меня ассоциироваться с непереносимой болью от этой ночи?

На этот раз бородач удивлённо поднял брови, а затем нахмурился:

— Ты, женщина, болтаешь много. Где же это видано, чтобы баба получала удовольствие в постели? Грех это страшный, коли так будет. Тебя, видать, сам дьявол искусил, раз такие слова вслух произносишь, а я ещё пожалел, пытался уговорить санджара на наручи. — Он громко прицыкнул. — Если баба начнёт получать удовольствие в постели, то пойдёт своими телесами соблазнять все отражения Владыки на песке и земле! Ужас будет! Чур меня, джинны пустыни, отгоните эти видения… Это же хаос начнётся, неизвестно от кого дети нарождаться станут…

— Но…

Селянин покачал головой, показывая, что общаться больше не намерен. Он поднял моё предплечье, поднёс к оранжевому свету костра и недовольно потрогал пальцем кожу вдоль кости, нажимая то тут, то там. Второй рукой он небрежно держал проклятые щипцы. Гул в голове нарастал. Мне даже послышался в нём вой гиен.

Я зажмурилась, не в силах больше смотреть. Ожидая колоссальной боли, а может быть, даже мучительной смерти.

Секунда, другая, третья…

Боли всё не было, но тот гул вдруг стал очень чётким, таким знакомым, а дальше кто-то из мужчин пронзительно закричал:

— А-а-а, гиены напали! Хватайте ору-у-ужие!

Я открыла глаза, но, ослеплённая костром, не сразу смогла понять, что происходит, а когда мрак расступился, испуганно отпрянула. Мужчина с щипцами лежал передо мной с прокушенной шеей. Стеклянные глаза бородача смотрели в небо, а огромная серая гиена терзала его брюхо, чавкая и отрывая от тела шмат за шматом. Затошнило. Левее завизжала Франгаг. К ней тут же бросился Гафур, разбрасывая обезумевших от голода животных голыми руками. Где-то на периферии зрения сражался ещё один паладин, размахивая разбитой чашкой. Пространство наполнилось хаосом, искажёнными от страха лицами, мельтешением, криками и предсмертными хрипами, а затем кто-то схватил меня за талию.

По инерции я попыталась отпрянуть, но любимый голос буквально выбил почву из-под ног:

— Стой! В костёр же свалишься!

Я резко обернулась и уставилась на полуобнажённую рогатую фигуру в песке, багровых разводах и пыли. Знакомые черты безупречного лица — красивые, несмотря на следы усталости и боли. Тёмные гипнотизирующие карие глаза…

— Янн?!

Это было слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Наверное, меня уже пытают теми ужасными щипцами, а это всё снится.

— Да, это я. Шейна, надо быстрее уходить, у меня почти нет сил. Гравибайк за той халупой…

Я только сейчас обратила внимание, что цварга сильно шатает. Он уже не столько удерживал меня от костра, сколько частично завалился. Такой горячий. Такой любимый.

Несмотря на кишащий вокруг нас ужас, стоны, крики, вой и лязг, я почувствовала, как глаза защипало от счастья.

— Ты пришёл, — всхлипнула я, всё ещё боясь поверить, что не сплю.

— Ну конечно пришёл, — улыбнулся Янн и, увидев мои связанные руки, взмахнул хвостом.

Миг — и отвратительно грубые верёвки, всё это время раздражавшие кожу запястий, опали. «Как у него это получается так легко?» — подумала я, всё ещё не без восхищения рассматривая мужчину. Уже второй раз он появлялся из ниоткуда и спасал меня.

— Пойдём. — Янн настойчиво потянул меня вбок.

— Пойдём, — эхом откликнулась я, возвращаясь в реальность. В этот миг ещё одна огромная гиена промчалась перед нами, набрасываясь на толстого мужика, вышедшего на шум с арбалетом наперевес из соседнего дома.

— А гиены… — растерянно протянула я, не зная, как сформулировать. Янн, как всегда, понял без пояснений.

— Они со мной. Всё будет в порядке, пока действует стимулятор…

Цварга внезапно резко покачнуло, и он, шумно дыша, начал оседать. Казалось, скала навалилась на мои плечи. Я попыталась подхватить мужчину за талию крепче, но цварг оказался безумно тяжёлым! Ко всему, он явно не хотел, чтобы я помогала.

— Шейна, беги.

— А ты?!

— А я здесь полежу. Немного отдохну и тоже приду, — вздохнул он, оседая на грязную землю уже целиком. Пот струился по его лбу и шее, блестел на торсе и даже пропитал брюки, так как они потемнели. Хотя, возможно, это была кровь. — Там гравибайк. Заведи его и улетай. Настройки сами на «Галилею» приведут.

— Я никуда без тебя не полечу! Ты же умрёшь! — всхлипнула я, чувствуя, как на меня вновь накатывает лихорадочное состояние дрожи. Пустынные духи, не забирайте его у меня, умоляю! Это так жестоко!

— Полетишь, — жёстко перебил цварг и добавил мягче: — Шейна, ну сама подумай, меня даже колья в ловушке не убили. Это всего лишь усталость. Со мной всё будет хорошо. — Он тепло улыбнулся. — Ты забыла, как ещё недавно называла меня божеством? Меня нельзя убить. Пообещай, что сейчас же отправишься на шаттл и дождёшься там Фабриса.

Он лёг на землю, но продолжал смотреть на меня. По-доброму так. Но строго. На меня никто так никогда не смотрел…

«Мужчина — воплощение Владыки, ему нельзя перечить», — всплыли строки «Саги Первых Дней» в голове.

— Обещаю, — чувствуя слёзы в горле, ответила я.

Янн прикрыл глаза и облегчённо вздохнул. Так, будто сделал самое важное, что от него требовалось.

— А теперь беги! — прошептал он, но я всё равно услышала.

Подхватила подол длинной туники и побежала, стараясь не обращать внимания на царящий ад вокруг. Пустынные гиены остервенело бросались на жителей деревни, пахло кровью, раздавался свист болтов паладинов — самые умные заперлись в домах и теперь пытались отстреливаться из окон, в одном из домов надрывался от плача проснувшийся среди ночи младенец.

Каких-то двадцать метров — и за углом глинобитного здания действительно стоял железный верблюд Янна. Я привыкла, что на наших прогулках цварг уверенно им управляет, а я прижимаюсь сзади к его широкой крепкой спине. Это было настолько естественно… Мужчина на Террасоре всегда и везде первый. Я сама даже на теплокровных животных ездить не умела! Раз в год, когда эмир разрешал выбраться к оазису, всех женщин перевозили в паланкинах.

Судорожно вздохнув, я подошла к гравибайку и перекинула ногу. Села так, как садился Янн, озадаченно осмотрела руль. Кажется, он нажимал вот эту зелёную кнопку и после проворачивал правую ручку? Железный верблюд взревел так, что я испугалась, но в то же время обрадовалась.

Получается! Под Янном это животное тоже издавало такой звук!

Но почему не едет? Ах, точно, подножка… Это как предохранитель у робота-уборщика, который мне пришлось открутить под руководством Леи, чтобы его круглые лапы вращались с нужной скоростью. Лея всегда объясняла, что у любой серьёзной техники есть предохранители.

По ощущениям, пока я разбиралась с иномирной техникой, прошла маленькая жизнь, хотя умом я понимала, что всё заняло от силы минуты три-четыре.

Я быстро слезла, убрала металлическую подставку и, залезая, встретилась взглядом с огромной полосатой гиеной. Та скалилась, но не подходила ближе. Сердце кольнуло от страха. Повезло, что пока заводила гравибайк, я не видела этого немигающего взгляда.

«Уже сытая, что ли?» — подумала я, направляя руль так, чтобы облететь животное по дуге. Я обещала Янну, что вернусь на «Галилею», но непреодолимое желание убедиться, что с ним всё в порядке, взяло верх.

К тому моменту, как я вырулила из-за угла, всё уже улеглось. В домах горел свет, люди попрятались. Гиены ходили между полуобглоданных тел и принюхивались, а я почувствовала внезапный приступ страха за Янна. Он всё ещё лежал на спине на земле так, будто умер.

«Нарушать слово, данное мужчине, нельзя. Обманывая Мужчину, Женщина обманывает Владыку».

Да, я обещала вернуться на шаттл, но не давала слова, что сделаю это без него! И вообще — это он меня обманул! Сказал, что только отдохнёт, что его нельзя убить… На миг злость выместила всё остальное, и я направила железного верблюда так, чтобы остановиться рядом с Янном. Несколько гиен разбежались в стороны, оскалили зубы, но нападать, к счастью, не спешили. Судя по всему, первый голод стая действительно утолила, но что будет, когда они это переварят и захотят добавки? А если Янн к тому моменту не очнётся?!

В следующие минуты я, как можно глубже затолкав свой страх перед хищниками, укладывала горячего, как песок в полдень, цварга на гравибайк. Никогда не думала, что мужчины настолько тяжёлые…

— Кыш! Брысь! — приходилось говорить примерно каждые тридцать секунд, когда животные видели, что я отвлекаюсь.

Наконец получилось кое-как водрузить бессознательное тело Янна поперёк техники.

— Извини меня, пожалуйста, — пробормотала я, видя, что раненые ноги мужчины будут волочиться по земле.

Закусив до боли губу, я с силой ударила по центру руля, и в этот момент в воздухе сформировались цваргские символы. Ох, что-то из этого значит «лететь», а не ехать. Янн нажимал такие прозрачные кнопки, и техника его слушалась… Напрягая память, я дотронулась до той, которая вроде бы была связана с полетом. Я точно не помнила, в первую очередь уча слова, относящиеся к еде и лепке, но… получилось!

Я вцепилась одной рукой в Янна позади, второй — в руль и сжала ногами туловище верблюда с такой силой, на какую была способна. Гравибайк всё поднимался и поднимался, он взлетел выше деревьев. Видимо, к этому моменту я уже так устала бояться, что стало всё равно.

Я перестала пугаться высоты и скорости, хотя раньше сердце проваливалось в пятки, если Янн разгонялся слишком быстро или взлетал выше деревьев. Согласившись с программой ехать туда, куда она хочет, я в первую очередь думала о том, чтобы не упасть самой и не уронить Янна. Стая гиен осталась позади, но одна громко взвыла и бросилась за гравибайком. Она то и дело поднимала голову и выла-выла-выла, не сбавляя скорости и несясь сквозь пустыню за нами. Руки сводило от напряжения, страшно хотелось пить, болела голова.

Светало.

***

К тому моменту, когда я подлетела на гравибайке к «Галилее», тело ломило от усталости, техника заметно накренилась вбок, и я лишь каким-то чудом удерживалась на ней вместе с Янном, а позади, высунув язык из пасти, по песку упрямо трусила гиена. Я дала ей прозвище «Преследователь», настолько упорно она гналась за нами.

Какого джинна она увязалась за нами? Не принимает ли она нас за будущий ужин? Я не имела ни малейшего понятия, но даже эти тревожные мысли отошли на второй план, когда я увидела корабль. Ступенчатый трап (я так и не поняла, как регулировать высоту, и у меня получалось либо ехать по песку, либо высоко лететь) был ещё половиной беды. Вторая — и основная — вход слишком узкий, чтобы гравибайк прошёл внутрь, а без него я Янна до медицинской капсулы не донесу!

— Поглотите меня демоны, да как так-то?! — рыкнула я, подъехав к трапу вплотную. Руль оказался шире бортиков выдвижной лестницы на какую-то ладонь.

Думай, Шейна, думай!

Я бросила взгляд на Янна. Он лежал поперек узкого кресла и выглядел так ужасно, что, честно говоря, я даже не знала, как определить, жив ли он. Мне казалось, он не дышал, но трупы вроде бы холодные, а Янн горел как раскалённое железо. Пожалуй, эта мысль в данный момент была единственным ободряющим знаком.

Тщетно попытавшись несколько раз завести гравибайк через трап, я остановилась и заставила себя сделать глубокий вдох и выдох. Я ни разу не видела, как Янн выкатывал железного верблюда, но ведь он же хранился как-то на «Галилее», верно? Значит, у корабля должен быть ещё какой вход… какой-то отсек для крупного багажа.

Я взяла технику за ручки и покатила, внимательно осматривая корпус. Многочисленные линии испещряли гигантскую птицу. Очевидно, что-то здесь открывалось и закрывалось, но люки были слишком маленькими, чтобы через них протиснулась даже я. И, самое главное, я вдруг сообразила, что понятия не имею, как открыть «Галилею»! Всё время Янн проводил меня через входную дверь, но там-то сканер для отпечатка ладони, а здесь и близко нет ничего подобного!

Только если…

…ключ выглядит как-то по-другому? Если это не биологические данные, а нечто иное?

Думай, Шейна, ду-у-умай!

Я мысленно воссоздала внутренние комнаты «Галилеи», кухню, сантехнический узел, огромное помещение у носа, из которого Янн связывался голограммами со своими, и прикинула, где вообще может быть тот самый гипотетический отсек для крупного багажа. Выходило, что либо у морды птицы, либо в хвосте. Я зашла на третий круг осмотра «Галилеи», но на этот раз искала уже не стыки в обшивке птицы, а небольшое углубление для ключа. Внезапная идея посетила меня, и она оказалась верной!

У хвоста «Леи» прямо на уровне глаз я обнаружила впадину не больше пары фаланг пальцев в глубину, она имела форму восьмиугольника и пару симметричных борозд сверху. Когда я впервые увидела такой символ, то подумала, что это скорпион, но Янн объяснил, что это герб Цварга в виде гор и, конечно же, их национальная гордость — резонаторы.

Теперь осталось найти брошь. Рубашки на Янне не было, но, к счастью, я нащупала значок эмиссара на его плаще. Отодрала с тканью, подрагивающими пальцами приложила в отверстие, и…

Сердце радостно подпрыгнуло! Чудо свершилось! Вертикальная стена отодвинулась и плавно опустилась до земли, образовывая что-то вроде гладкого, но твёрдого бархана.

— Добро пожаловать на борт, эмиссар высшего звена Янн Робер…

— Лея, это Шейна, срочно нужна помощь! — крикнула я, закатывая гравибайк с телом цварга прямо по опустившейся стене. — Как попасть в медицинскую капсулу? Желательно на этой штуке. Ты можешь помочь?! Умоляю, только быстрее.

— Да, конечно.

Следующие десять минут показались мне адом. Лея наскоро убирала какие-то перегородки, чтобы я могла как можно ближе подвезти Янна, затем объясняла, как положить его внутрь правильно…

Я ужасно боялась, что уже поздно, и в какой-то момент почувствовала, что слёзы градом катятся по лицу, а картинка размывается, и из-за этого я не могу нажать нужную комбинацию клавиш.

— Шейна, соберитесь. Вначале надо выставить параметры, затем нажать зелёную кнопку! — повысила голос Лея, и я судорожно кивнула, повторяя всё в третий раз, но уже без ошибок.

— Так?

— Да, теперь можно закрыть крышку.

— А коммуникатор на руке у него оставить? Фабрис нас же найдёт, если этот браслет останется на запястье Янна в этой штуке?

— Да, найдёт, не сомневайтесь. Насколько мне известно, ему передали мои координаты. Но это средство связи, так что лучше снимите, пускай будет у вас.

Я кивнула и надела браслет на себя.

А затем потянулись долгие минуты. Битый час Лея уговаривала меня пойти помыться, переодеться и что-нибудь съесть, но я обхватила себя руками и как завороженная, раскачиваясь, смотрела на капсулу с непрозрачным газом. Где-то там, под этим дымом, лежал Янн.

— Почему так долго? Когда он очнётся? — наверное, в тысячный раз спросила я.

— Шейна... — Лея сделала паузу, явно подбирая слова, которые я пойму. — Ситуация крайне тяжелая, Янн не очнётся до прилёта уважаемого Фабриса Робера, это точно. Я прошу вас, пожалуйста, займитесь сейчас собой. К сожалению, медицинская капсула на борту только одна, поэтому вам тоже предстоит длительная реабилитация. Я не могу считать параметры вашего тела, но помойтесь, поешьте и поспите, а через семнадцать часов прилетит Фабрис Робер и всё решит.

— Ладно, — смирилась я и… легла спать на пол прямо у капсулы, подсунув локоть под голову и накрывшись плащом Янна.

На Террасоре кроватей в том смысле, который в это слово вкладывали цварги, не было — матрасы на полу, вот и будет тебе ложе. Пол на Лее всюду был чистый и даже с подогревом, так что заболеть я абсолютно не боялась. А вот проспать пробуждение Янна — да.

***Тело ломило, подташнивало, руки на предплечьях страшно почёсывались, а во рту стоял такой отвратительный травяной запах, что я сразу осознала — это последствие приёма того дурманящего зелья в большом количестве. Ну и ладно, само пройдёт, как только позавтракаю… Янн любит чёрный кофе с сахаром. Янн!

Я буквально подпрыгнула на полу, но помещение встретило меня тишиной, а медицинская капсула — всё тем же ритмичным миганием лампочек и клубящимся туманом за прозрачной крышкой.

— Он всё ещё в том же состоянии, госпожа Шейна, — произнесла Лея спокойно. Она иногда называла меня госпожой на цваргский манер, я это пропустила мимо ушей.

— Как он? Не просыпался без меня? Ему что-то нужно?

— Поверьте, вы сейчас нуждаетесь в большем внимании. Пожалуйста, помойтесь и сделайте себе укол вон из того шприц-пистолета с красной ампулой.

Я покачала головой.

— Без просьбы Янна ничего колоть себе не стану.

— Ладно, — смирилась Лея. — Тогда сантехнический узел и еда. Пожалуйста, не сопротивляйтесь. Мой хозяин велел о вас заботиться.

— Сколько я спала?

— Пятнадцать часов тридцать пять минут.

Ого… никогда столько не спала.

— Ориентировочное время до посадки транспортника с Цварга — полтора часа.

Я заторможенно кивнула и пошла в душ. Мылась и думала о Янне. Оделась в его штаны и футболку, потому что ощущала себя так комфортнее: его запах успокаивал. Затем, не чувствуя вкуса пищи, поела и вновь вернулась к медицинской капсуле.

То, что ещё один корабль садится рядом, я поняла даже раньше, чем об этом сообщила Лея, — пол мелко завибрировал. Я встала, положила руку на прозрачную крышку и шепнула: «Сейчас вернусь». Мне казалось, если вести себя с Янном так, будто он всего лишь приболел, он непременно поправится. Я понимала, насколько это глупо, но в эпидемию чёрной хвори в моём детстве мы именно так и поступали с друзьями — до последнего делали вид, что это временно.

Я услышала характерный писк открывающейся входной двери в шаттл ровно в тот момент, как сама вышла в декомпрессионный отсек. Янн объяснял, что это очень важная комната, когда корабль приземляется в Мирах, где иной состав воздуха и давление, но здесь, на Террасоре, я называла эту комнату просто прихожей.

Через порог переступили пять высоких мужчин в абсолютно чёрной форме с блестящими брошками на плащах. Я привыкла, что Янн выше террасорцев и, чтобы его поцеловать, надо вставать на носочки, но благодаря рогам эти цварги казались фантастически высокими. Я невольно отступила на шаг и задрала голову, рассматривая строгие лица.

Фабриса[1] я узнала сразу, но, в отличие от бледно-голубой голограммы, теперь хорошо был заметен чуть более тёмный оттенок кожи — не сиреневый, как у Янна, а почти как спелый виноград, — лиловые губы и холодные как сталь глаза. У Янна они тёплые карие, а этот мужчина, хотя внешне и был похож на брата, всё-таки радикально отличался. Он весь как будто состоял из углов — «острый». У нас про таких говорят «опасен как зульфикар[2]».

Мужчины позади Фабриса напоминали мраморные статуи. Они окинули меня внимательным молчаливым взглядом с головы до ног, и я вспыхнула, вдруг остро почувствовав, что сейчас нахожусь одна, беззащитная, с пятью незнакомцами в помещении. На мне нет вуалески, я в штанах и футболке, напоминаю скорее легкодоступную девушку из увеселительного дома, чем замужнюю принцессу, и даже своё золото оставила где-то… на корабле. Так ничего и не вплела в волосы после душа — настолько была поглощена переживаниями.

— Гхм-м-м, — первым нарушил молчание Фабрис и сделал шаг вперёд. — Признаться, я рассчитывал, что нас встретит Янн, но в любом случае рад познакомиться лично, Шейна. Разрешите?

Он протянул ладонь в перчатке. Я умом понимала, что надо дать поцеловать кисть — Лея рассказывала про обычаи приветствия женщин на Цварге, — но под перекрестием мужских взглядов почему-то испугалась. Живо встало лицо Гафура, который назвал меня потаскухой. Пошевелиться не получилось.

Фабрис кашлянул и внезапно повернулся к остальным мужчинам:

— Так, коллеги, возвращайтесь на транспортник, ждите распоряжений. В ближайшее время я сообщу план действий.

Те кивнули и так же бесшумно исчезли. Давление как будто уменьшилось.

— Итак. — Цварг вновь повернулся ко мне лицом и примирительно поднял ладони вверх, показывая, что ни в коем случае не настаивает на тактильном контакте. — Шейна, они ушли, тебе больше нечего бояться. Расскажешь, что здесь происходит и где этот болван-рабовладелец? Почему он оставил тебя на корабле, а сам не встречает?

— Он не болван-рабовладелец! — Возмущение тут же наполнило лёгкие.

— О, то есть он тебя не покупал? — изумился цварг, высоко вскинув чёрные брови, точь-в-точь как это делал Янн.

— Покупал, — растерялась я. — И очень много золота эмиру отдал.

— Но ты была не против? — улыбнулся Фабрис.

— Не против.

— Тогда давай ты расскажешь, что случилось. Всех подробностей не прошу, просто в общих чертах.

Я почувствовала, как сковавшее до сих пор напряжение начало отпускать. До меня дошло, что цварг почувствовал моё нервозное состояние и попытался «выбить из колеи», как говорил Янн. Лея тогда прокомментировала, что это называется психологическим приёмом.

Внешность Фабриса всё ещё воспринималась чересчур «острой», а вот голос оказался приятным — бархатным, почти как у мужа. «Если со мной что-то случится, повторяю, «если», то к Фабрису ты точно всегда сможешь обратиться», — зазвучали слова любимого в голове. Я вздохнула, обняла себя руками за талию и пересказала всё с момента, как мы отправились с Янном в оазис.

— …И вот он сейчас в медицинской капсуле, — закончила историю, показывая оборудование, где лежал мой муж.

Я ожидала, что хмурый Фабрис разразится скандалом, скажет, что женщины глупы и не в состоянии подчиняться элементарным приказам, а уж гравибайк и вовсе брать было нельзя, но вместо этого цварг лишь кивнул:

— Молодец, Шейна. Ты всё сделала правильно. Если бы ты его не забрала из той деревни, он бы умер.

Я замерла, кусая губы. Фабрис стремительным шагом прошёл в медицинскую каюту и вот уже пять минут изучал множество символов на электронном табло, которые, к сожалению, я не понимала совсем.

— Скажите, а Янн поправится? — наконец решилась.

Эмиссар тяжело вздохнул и обернулся.

— Всё зависит от него самого. Я не док, но уже сейчас вижу, что ситуация сложная. — Неожиданно мужчина заговорил громко: — Лея, отключи пятнадцатый протокол для родственников и доложи о состоянии здоровья пациента.

— Здравствуйте, эмиссар высшего звена Фабрис Робер. Исходя из имеющихся у меня данных, у пациента найден в крови яд РХ-456-М. Особенности расы цваргов и возраст пациента обычно позволяют справиться с этим ядом без последствий, однако ситуация Янна Робера осложняется большой кровопотерей и вколотой дозой обезболивающего и стимулятора. К сожалению, в нужный момент все силы организма вместо борьбы с отравой были направлены на иное.

— Вот же безалаберный балбес! — припечатал Фабрис, царапнув от злости хвостом пол в помещении.

— Не уверена, что так можно характеризовать поведение моего хозяина. Видимо, в приоритетах между собственным здоровьем и чем-то иным второй пункт имел больший вес. Вот когда Янн Робер пришёл с колотыми ранами и запредельно высокой концентрацией спирта в крови…

— Что?! — взревел Фабрис.

— Это было двадцать четыре дня назад, — услужливо ответила Лея, но мужчина перебил:

— Так, ладно, стоп. Больше информации пока не надо, это не так важно.

Он круто развернулся на пятках и посмотрел на меня тёмным взглядом:

— Шейна, медицинскую капсулу с Янном я забираю на транспортник. Во-первых, у нас оборудование лучше, чем здесь, во-вторых, есть док, и в-третьих, я очень надеюсь, что среди сотни военных, которых я привёз с собой, у кого-то да окажется подходящая группа крови. Надо делать переливание и очищать организм Янна от заразы. Раньше, чем это будет сделано, выводить его из состояния искусственного сна я бы не рискнул. — И тихо добавил: — Честно говоря, подержал бы ещё немного и после, зная его шилопопость…

Моё сердце радостно встрепенулось. Всё это время я подспудно ждала слов сожаления и реакции, что душе мужа теперь не выбраться из зыбучих песков, но заключение Фабриса вновь дало надежду.

— Скажите, а я могу быть с Янном? Ну, то есть сидеть у его капсулы, — торопливо добавила, встретив непонимание во взгляде.

Фабрис криво усмехнулся.

— Боюсь, что нет.

— Почему? — Вновь стало нервно.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Потому что у нас нет для вас места.

— Как нет? — изумилась я. — Разве вы не прилетели на мою родину, чтобы забрать несколько сотен террасорок на Цварг?

— Так-то оно так, но понимаете… — Мне показалось, что в его голосе промелькнули нотки вины. — Мы военный корабль, а не гражданский. Более того, грузом будут выступать девушки из Средне… с планеты, которая существенно уступает нашей в развитии и заметно отличается законами и менталитетом. Во избежание непредвиденных ситуаций мы привезли с собой точно такие же капсулы, но попроще — со снотворным газом. Все ваши соотечественницы будут упакованы в них. Они заснут здесь от безболезненного укола, а проснутся уже на Цварге. Для них всё пройдёт с минимальными затратами нервной системы. А вы, как я понимаю, хотите бодрствовать, верно?

Я слушала Фабриса и понимала, что он прав. В голове сама собой встала сцена, как Янн разозлился, когда я поцеловала его стопы. А я всего лишь выражала просьбу не продавать меня. Опять же, космос… Лея много чего про него рассказывала и показывала, но как отреагируют соотечественницы на него, я не знала. Обижаться на решение этого высокопоставленного цварга было бы глупо.

— То есть у вас совсем-совсем не найдётся места для меня на транспортнике? — глухо переспросила я, уже понимая, что Янн полетит на нём, а я на шаттле.

— Вообще-то есть. — Фабрис замялся. — У меня в подчинении девяносто младших офицеров Службы Безопасности, два профессиональных пилота и док. Транспортник занят практически полностью, но есть места в… общих каютах.

— Общих каютах?

— Военное судно, — повторил Фабрис. — Для удобства на корабле сделано десять помещений по десять коек. Если вас не смутит жить около месяца в каюте с девятью мужчинами, то вы можете присоединиться. Но судя по тому, как вы отреагировали на моих коллег, это вгонит вас в стресс ещё сильнее, что крайне нежелательно. Опять же, Янну от этого будет ни холодно, ни жарко.

Я покачала головой, чувствуя ком в горле. Спать в одной комнате с девятью мужчинами!

— Возможно, я когда-нибудь и смогу отважиться на такое, но, пожалуй, не сейчас.

— Вот и я так подумал. — Плечи Фабриса слегка опустились. — Даже далеко не все цваргини на такое бы решились, хотя Даня определённо восприняла бы это как вызов и устроила тот ещё цирк с переодеванием…

На секунду я потеряла логику собеседника.

— Кто такая Даня?

— О, это моя жена. Я вас обязательно познакомлю. Думаю, вы друг другу понравитесь, — усмехнулся мужчина по-доброму.

— Жена? А это разве не мужское имя? — Я изумилась. — Лея говорила, что законы на Цварге сильно отличаются, но я не знала, что у вас мужчины женятся… на мужчинах.

Я поняла, что ляпнула что-то не то, так как скулы Фабриса побледнели, по ним пробежали желваки, а пальцы сжались в кулаки.

— Я прошу прощения, я не хотела вас оскорбить, — торопливо поправилась.

Цварг ещё раз сжал и разжал ладони, затем шумно выдохнул.

— Нет, всё нормально. Даня — это сокращение от Даниэллы[3]. Она просто любит именно это сокращение.

— А-а-а… — обескураженно протянула я.

— Так, сейчас я позову эмиссаров, чтобы перетащить капсулу на борт транспортника. Давайте вы покажете, где здесь ещё хранятся записи Янна. Он обещал передать список девушек, которых было бы не сложно выкупить. Вы знаете, где может находиться эта информация?

— Да-да, разумеется, сейчас покажу. Я сама ему в этом помогала, — обрадовалась я смене неудобной темы разговора.

Я обратила внимание, что перед тем как выйти из каюты, Фабрис достал платок и тщательно протёр медицинский экран, которого касался, чтобы узнать информацию о Янне. После того как дисплей был протёрт, он вновь надел перчатки.

«Какой он странный», — отметила про себя.

[1] Фабрис Робер как второстепенный герой впервые появляется в книге «Муассанитовая вдова», играет важную роль в «Агенте таурель-класса», а его личная история рассказана в «Охоте на эмиссара».

[2] Зульфикар — двузубый меч.

[3] История Фабриса Робера и девушки с рабочим псевдонимом Даня Медведь рассказана в книге «Охота на эмиссара». Даниэлла — человек с планеты Танорг.