Принцесса Восточного Созвездия

Глава 43. Последний вопрос

Янн Робер

— Она пыталась меня убить! Она положила глаз на моего мужа, у неё платье в моей крови, а из рук лезут шипы! Вот же, смотрите, прямо сейчас лезут!

— Я ничего такого не делала… Я защищалась!

— Придя в мой дом и чуть не убив меня?! Да мне вообще повезло, что сонная артерия не задета оказалась! Док подтвердит!

— Я там тоже была. Клянусь, Шейна не наносила и половины этих ран…

— Ты вообще заткнись! Вы будете верить каким-то сговорившимся человеческим девкам, которые уже пытались вас обмануть, или фактам?! Перед вами чистокровная цваргиня, которую чуть не лишили жизни. Я требую казни этой дикарки! Немедленно!

Мне даже спрашивать не пришлось, где находится Эсмеральда, так хорошо было слышно крики уже в коридоре. Значок Службы Безопасности, несмотря на тёрки между организациями, сослужил идеальным пропуском в главное здание Системной Полиции. А дальше я ввалился внутрь кабинета и застал отвратительную по эманациям и содержанию картину.

Укутанная в слой бинтов, через который тут и там проступала кровь, Эсмеральда стояла посередине помещения и выплескивала агрессию на террасорку. От Эсми фонило так ярко, что ни один мужчина, умеющий чувствовать бета-фон, не сомневался в праведности её слов. Такую ненависть не подделать. Заплаканная и при этом безумно красивая Шейна жалась к подоконнику, одной рукой незаметно поддерживая живот и ментально утопая в страхе. Даниэлла и другие цварги делили растерянность, ужас и напряжение в разных пропорциях. Народу было так много, что на меня даже не сразу обратили внимание.

Расталкивая локтями стражу, я поймал неодобрительный взгляд молчаливого старшего брата и двоих уважаемых членов Аппарата Управления, но было по барабану, что они обо мне думают. Сейчас самое важное — защитить и успокоить Шейну. Всё остальное — потом.

Я обогнул и орущую Эсми, грубо оттолкнул ещё одного полицейского, который явно вознамерился надеть наручники на Шейну, и обнял террасорку. У неё то и дело прорезались и исчезали шипы на предплечьях — так сильно она нервничала. Лёгкие заволокло любимым ароматом специй и пустынного ветра. Цепь, сковывавшая лёгкие, вдруг распалась на звенья, и впервые за все эти дни я вдохнул полной грудью.

Жива, моя хорошая.

Я тебя больше никогда не отпущу. Я буду вымаливать у тебя прощение, но ни за что не отпущу.

Шейна настолько разнервничалась, что не поняла, кто её трогает, и попыталась вырваться из захвата.

— Уйдите от меня! Отойдите! Я люблю Янна! Я не хотела ничего плохого! — закричала она, зажмурившись, и отчаянно заколотила кулаками по моей груди.

Этот полный искренних эмоций крик прозвучал бальзамом на мою душу. Внутри всё возликовало. Она меня любит! Даже несмотря на то гадкое видео от Эсми, она всё равно хочет быть со мной! Вместо того чтобы отпустить, я прижал хрупкую и такую желанную женщину к себе как можно крепче и сказал:

— Я тоже тебя люблю, моя принцесса.

Разумеется, это слышали все присутствующие. Но мне было глубоко плевать. Шейна рядом, целая и невредимая — это самое главное. Они ещё ничего не успели ей сделать. Внезапно затихла и Эсмеральда, поняв, кто вошёл в кабинет. Её бета-колебания резко завоняли так, что находиться рядом стало противно.

— Он ещё и покрывает эту уродку! Они сговорились!

Напряжение в атмосфере сгустилось ещё сильнее, но, в противовес поведению Эсми, я постарался призвать себя к максимальному спокойствию и только после этого заговорил сам:

— Да. Мы познакомились с Шейной на Террасоре, и мы друг друга полюбили. Вполне логично, что девушка искала со мной связь, как только оказалась на Цварге. К сожалению, весь путь до дома я пробыл в криокапсуле и очнулся лишь в клинике, куда Шейну не пускали как постороннюю. Моя официальная супруга выкрала меня из клиники, вколов снотворное и обманом подписав документы моим отпечатком ладони, пока я находился без сознания.

— Он врёт! Он очнулся, это даже врачи подтвердят! — вскрикнула побледневшая Эсми, уже откровенно фоня паникой.

Я бросил взгляд на её перекошенное лицо и продолжил:

— Она удерживала меня в нашем доме насильно, приковав к кровати наручниками, пока я спал.

— Фи! Чтобы слабая женщина сделала что-то с цваргом! Да вы верите в эту очевидную ересь?!

В ответ на очередное визгливое заявление супруги, из-за которого охрана и самый молоденький цварг с сомнением переглянулись, я молча засучил рукава рубашки и показал глубокие следы от браслетов. Они уже начали затягиваться, но всё равно хорошо были видны. В своей уверенности, что выиграла эту партию, Эсми не предусмотрела, что я точно так же могу продемонстрировать следы на теле.

— А это наручники.

Я молча достал из кармана брюк три пары браслетов и положил на край стола следователя. На металле явно виднелись капли запёкшейся крови, так что с определением истинности моих слов не возникнет проблем.

— Три пары, — задумчиво бросил один из пожилых цваргов. В его эмоциях я почувствовал укор.

— Всё верно. По одной на каждую руку, чтобы лежал на спине, и последние, разумеется, приковали хвост к щиколотке. Я как-никак эмиссар высшего звена, и Эсмеральда в курсе, как надо обезвреживать цваргов. Касательно нападения, я тоже не верю, что Шейна могла так изуродовать Эсмеральду. Более того, я видел, как часть телесных ранений Эсми нанесла себе сама. Я уверен, что это была самозащита, тем более так говорит сама террасорка и единственный свидетель. Кстати, Даниэлла хоть и человек, но тем не менее она законопослушная гражданка Цварга. Ей нет резона врать.

Все взгляды вмиг метнулись к Эсми. Она же смотрела на меня всё ещё не верящим взглядом. И, пожалуй, среди всех собравшихся я единственный понимал, что её потрясение связано не с тем, что план провалился, а с тем, что я дал показания против неё.

— Как ты мог… — пробормотала она, глядя мне в лицо. — Я тебя выбрала. Ты должен был любить меня…

— И так как здесь достаточно присутствующих с резонаторами, — прервал я её, — думаю, вы со мной согласитесь, что для начала Эсмеральде Робер требуется психиатрическая помощь.

Следователь наклонил голову, отдавая молчаливый приказ страже. Два цварга с опаской приблизились к Эсми.

— Не смейте меня касаться! — тут же зашипела она. — Я чистокровная цваргиня! Я знаю законы! Без моего согласия вы не имеете права даже трогать меня!

Стража встала как вкопанная, с сомнением переглянувшись. Глубокая складка морщины залегла и у главного полицейского в кабинете. На брата я старался не смотреть и, глядя в глаза «ненаглядной», быстро процитировал один из пунктов закона:

— «В случае угрозы жизни цварг имеет право прикасаться к цваргине любым из способов. При наличии лицензии на корректное воздействие бета-колебаниями он также может вмешаться в ментальный фон исключительно в целях медицинской помощи». У всех цваргов, состоящих на службе в Системной Полиции и Службы Безопасности, лицензия есть. Эсми, прекрати устраивать цирк. Если ты сейчас не пройдёшь с охраной, то тебя усыпят и всё равно отправят в психлечебницу.

— Ну что ж! — По скулам цваргини прокатились желваки. — Хорошо, я отправлюсь сама. Но имейте в виду. — Она круто развернулась и посмотрела вначале на сенаторов, затем на следователя. — Нанесла я самой себе часть ран или нет — неважно. Это животное, — она указала подбородком в сторону Шейны, — напало на меня. Я ей не нанесла ни единой царапины, а она меня ударила до крови. Закон требует в таком случае заключить её в тюрьму минимум на два года!

С этими словами она вздёрнула нос и, не давая мужчинам взять её под локти, прошествовала на выход. Уже в дверях оглянулась и бросила лично мне, понизив голос:

— Напоминаю, Янн, ты всё ещё мой муж. А значит, обязан будешь дождаться, когда я выйду из вашей лечебницы. А когда я выйду, я на всю планету растрезвоню, какой ты изменщик. Я растопчу твою репутацию так, что с тобой коллеги перестанут общаться!

Дверь за Эсмеральдой захлопнулась, и в кабинете опустилась гнетущая тишина. В плане ментального фона стало чуть-чуть попроще, правда, совсем чуть-чуть…

— Что ж вы так, молодой цварг… — шумно вздохнул сенатор с тростью.

К сожалению, в отличие от Фабриса, всех фамилий наизусть я не помнил, но тем не менее пресёк любые кривотолки на корню:

— Я три раза подавал прошение о разводе в АУЦ. Три. Мне запретили разводиться с Эсмеральдой Робер.

В ответ оба пожилых мужчины тяжело вздохнули. По бета-колебаниям до меня донеслась лёгкая печаль. «Мы ж не знали, что всё так», — говорили эти волны.

— Итак, — первым в себя пришёл, как ни удивительно, следователь. — Я всё понимаю, но закон есть закон… Как бы ни была неправа госпожа Эсмеральда в том, как поступила с вами, но гхм-м-м… объективно говоря, мы имеем то, что госпожа Шейна пришла в её дом и нанесла телесные увечья. Да, пускай не такие, как описано у меня в протоколе, и это не было заранее спланированным покушением на жизнь, но раны всё-таки имеют место быть.

Шейна в моих объятиях вздрогнула, а я резко встал перед ней, показывая, что ни за что не дам в обиду:

— Вы хотите посадить её в тюрьму? Сажайте тогда и меня.

— Хм-м-м… ну, это определённо перебор. Вас-то за что?

— А её за что? Она всего лишь защищалась! Скажите, когда на вас нападают, какая у вас первая реакция?

— Поднять руки и хвост… — обескураженно ответил следователь.

— Хвост! А ничего, что он тоже с шипом? То есть вы тоже пораните?!

— Да, наверное, не знаю… на меня никто не нападал, я чаще работаю в кабинете. — Следователь вздохнул и озадаченно почесал затылок.

— А ты? — Я крутанулся на пятках к молоденькому цваргу, который очень сильно возмущался происходящим, но до сих пор молчал.

— Разумеется, тоже подниму и руки, и хвост! И я даже дрался с ровесниками, но ведь то — равные, а тут цваргиня! Сокровище нации!

Дурацкие законы! Я готов был рвать и метать, понимая, что сам факт того, что Эсмеральда оказалась цваргиней, играл ей на руку. Будь она человеком, миттаркой или эльтонийкой, никто бы не настаивал на наказании для Шейны, но вбитые столетиями традиции почитания наших женщин, демографическая катастрофа и консервативно настроенное законодательство играло злую шутку.

Пожалуй, больше, чем цваргинь, цварги защищали лишь одно…

И я решился. Будь что будет!

— Шейна беременна и ждёт от меня ребёнка.

— Янн! — предупреждающе рыкнул Фабрис, но я лишь отрицательно покачал головой.

Нет, если сейчас это спасёт Шейну, то я признаюсь.

— Откуда нам знать, что вы не придумываете… — начал зелёный юнец, явно только-только примеривший форму Системной Полиции, но Даниэлла внезапно вмешалась в разговор:

— Всё верно, я была с Шейной у дока. У меня есть документы, вот, в электронном виде. Будет двойня.

Она стянула с руки коммуникатор, разблокировала и передала следователю, а меня вышибло на слове «двойня». Обалдеть! У цваргов так редко рождаются дети, а тут сразу два… Но обдумать эту мысль не дал Фабрис, неожиданно «переобуваясь в воздухе»:

— Господа, прошу обратить внимание, что Шейна — человек и пребывает в партии экспериментальных девушек с Террасоры. Напоминаю, что наши гены доминантны по отношению к людям, и с вероятностью, близкой к ста процентам, у неё родятся цварги.

— Будут цваргини, — произнесла Шейна.

В ментальном фоне от неё волнами растеклась такая уверенность, что мужчины внезапно начали молчаливо переглядываться, словно спрашивая друг друга: «Что решаем?» Наконец следователь шумно откашлялся в кулак.

— Гхм-м-м… Ввиду новых открывшихся фактов считаю, что заявление о покушении на жизнь чистокровной цваргини можно считать закрытым. Заявления о превышении самообороны от лица пострадавшей не поступало, но, если поступит, это будет трактоваться как административная ответственность. По большому счету, госпожа Шейна защищала не только себя, но и жизнь двух будущих членов общества, так что если штраф и будет выписан, то скорее госпоже Эсмеральде за нападение на беременную. Таково моё мнение.

Я выдохнул, обнимая Шейну и притягивая к себе. Слава Вселенной, разобрались! Уж с тем, чтобы Эсми больше не донимала мою любимую женщину, я позабочусь. Кстати… Я обернулся на членов АУЦ. Интуиция подсказывала, что если у меня и получится провернуть этот финт рогами, то только сейчас.

— Уважаемые сенаторы. И раз такое дело, Эсмеральда, очевидно нуждается в психотерапевтической помощи на неопределённый срок… А я люблю совершенно другую женщину, и у нас будут дети. Можете ли вы нас развести?

Пожилые цварги переглянулись, один с сомнением почесал посветлевшие резонаторы.

— Хм-м-м… — сказал он. — К сожалению, нас тут всего двое, а такое решение, если помните, выносит весь совет АУЦ, то есть пятьдесят пять членов.

«И, конечно же, они не дадут мне развод», — промелькнуло отравляющей мыслью в голове. Сердце защемило от обиды на Вселенную. Впервые я встретил женщину, которую хотелось холить и лелеять, которая заслуживала называться моей женой и гордо носить фамилию рода, а я не мог ей дать даже этой малости. Принцесса смотрела на меня спокойно, от неё не исходило ревности или разочарования, но тем больнее разъедала внутренности горечь досады на шварховы законы родины.

— Однако, — вдруг встрепенулся второй сенатор, — предыдущие отказы вам выдавали на основании категорических возражений вашей супруги. Если вы подадите заявление о расторжении брака в ближайшие дни, уверен, совет его рассмотрит.

— …А если госпожа Эсмеральда по каким-либо причинам не явится на заседание, это будет трактоваться как отсутствие протестов с её стороны, — многозначительно добавил второй сенатор.

Камень упал с души.

— Спасибо, господа. — Я шагнул, чтобы пожать руки цваргам.

Сенаторы ответили крепким рукопожатием, после чего сообщили, что и так задержались здесь дольше, чем рассчитывали. Помещение частично опустело. Фабрис внезапно подмигнул Шейне, а Даниэлла с громким «как же я за вас рада!» бросилась ко мне на шею. Следователь отдал честь и с облегчением опустился в кресло, показывая, что дело полностью закрыто. В тот момент, когда я взял за руку свою прекрасную принцессу, чтобы вывести наконец из этого угрюмого здания, юнец-полицейский, который до сих пор рассматривал электронный документ на коммуникаторе Дани, вдруг подал голос:

— А меня одного смущает, что, судя по датам, зачатие госпожи Шейны произошло ещё на Террасоре? Если я правильно понял последние правки АУЦ касательно этой планеты, то девушка была выкуплена за деньги. То есть считалась его рабыней.

Все тут же заметно напряглись.

— Женой, — тут же вступился за меня Фабрис. — Это обычай Террасоры. За жён отдается выкуп.

— Но по нашим законам она была рабыней. Я пролистал последние правки. Госпожа Шейна гражданка Федерации лишь с момента выдачи визы…

— Клэр! Ты забываешься. Это господа из Службы Безопасности, — мягко намекнул владелец кабинета.

— И что? — Молодой парень сложил руки на груди. — Им закон не писан, что ли? Почему Системная Полиция всегда считается хуже безопасников…

— Клэр… Твоя стажировка сегодня же будет окончена, — предупредил следователь.

— Почему? Хорошо, пускай с датами — это всё формальность, но давайте хотя бы проверим террасорку на отсутствие внушений, а? По-моему, это логично.

Следователь нахмурился.

— Господин Робер, — обратился он то ли к Фабрису, то ли ко мне. — Вообще-то, мальчишка прав. Дело-то ерундовое, у нас подходящее оборудование есть в соседнем крыле у судмедэксперта. Если уж я полностью закрываю дело, мне было бы спокойнее…

— Я люблю Янна! — воскликнула Шейна. — Я не хочу никаких осмотров. И… и я беременна! Вдруг это повредит?

— Тем более если любите, то сделаете это ради его репутации. Это совершенно безопасно и абсолютно безболезненно, полежите в аппарате минутку, пока ваш мозг просканируют, — мягким тоном увещевал следователь. При этом он отключил глушилку и принялся стучать по экрану коммуникатора. — Хм-м-м… Клэр, у них занято. Сбегай до секретаря, скажи, пожалуйста, что у них сейчас гости будут.

Мальчишка в форме выскочил за дверь, и в кабинете нас осталось всего пятеро. Полицейский застучал по клавишам ноутбука, явно готовя протоколы, Шейна скользнула к Дане, которая, закусив губу, сосредоточенно что-то искала в коммуникаторе, а Фабрис бросил на меня хмурый взгляд, как бы говоря «не ввязывайся, и так уже дел натворил», и шагнул к полицейскому:

— Господин Фонтейн, у меня к вам связанное дело. Так уж вышло, что Шейна относится к экспериментальной группе девушек с Террасоры…

— …чьи организмы отличаются от классических человеческих с Танорга и Захрана наличием выстреливающих шипов, — перебил тот, продолжая глядеть в экран ноутбука. — Разумеется, я не мог не обратить на это внимания и, конечно же, напомню Клэру и охране держать всё в секрете. Мы все подписываем документы о неразглашении, уверяю, из наших стен информация не просочится в прессу. Системная Полиция заинтересована в этом не меньше вашей организации, мне паника среди населения не нужна. Или мне надо подписать особое соглашение о конфиденциальности для Службы Безопасности, коллега?

Цварг оторвался от компьютера и посмотрел на Фабриса.

— Нет, — слегка обескураженно ответил двоюродный брат.

Только сейчас я осознал, что он попытался заболтать полицейского и, вероятно, вызвать на конфликт, но трюк не сработал.

— Хорошо. Тогда у меня всё готово, заявка на проверку на воздействие бета-колебаниями оформлена. — Он поднялся с кресла. — Госпожа Шейна, вы готовы пройти в медицинское крыло?

В кабинете повисла пронзительная тишина.

***

Шейна

Разумеется, я не могла не понимать, что происходит. Янн разыграл сложную партию, и, сообщив, что я беременна, он с одной стороны защитил меня, а с другой — подставился…

Думай, Шейна, думай, что делать!

Мужчины разговаривали, и на какой-то момент даже показалось, что все пропустили мимо ушей тот факт, что я беременна именно от Янна, пожилые цварги, на которых все смотрели с колоссальным уважением, уже удалились, и когтистая лапа тревоги отпустила сердце, как вдруг мальчишка Клэр вернул фокус внимания к Янну:

— А меня одного смущает, что, судя по датам, зачатие госпожи Шейны произошло ещё на Террасоре?

Собственный пульс застучал в ушах. Я не хочу быть обузой для Янна, я не хочу стать причиной краха его репутации, но здесь, на Цварге, совершенно иные законы… не такие, как на родине. На Террасоре всё просто — как сказал мужчина на этой земле. На Цварге же совсем другие правила — ужасно сложные для моего понимания. Однако Янн привык к своей планете, которая, судя по всему, собирается посадить его в тюрьму.

Так, может, как-то объяснить, что он всегда желанный гость на Террасоре? Взгляд зацепился за коммуникатор Янна на запястье, и идея вспыхнула ослепляющей молнией. Я так и не научилась пользоваться устройством, но оно у меня! Если повезёт, будет связь…

Я бросила взгляд на Фабриса, который стоял по центру помещения. Почему-то казалось, что этот молчаливый и спокойный мужчина меня поймёт — и он понял! Тут же обратился к Пьеру Фонтейну, перетягивая внимание на себя, я же юркнула к Даниэлле.

«Помоги», — произнесла одними губами.

Она нахмурилась, но открыла блокнот в коммуникаторе. Я накарябала пальцем на террасорском короткое сообщение:

«Отец, позвони. Шейна»

«Эмиру», — вновь произнесла одними губами, и Даня кивнула. Она не могла прочитать содержимое записки, но доверилась мне.

— Нет, — ровно сказал Фабрис где-то на периферии моего слуха.

— Хорошо. Тогда у меня всё готово, заявка на проверку на воздействие бета-колебаниями оформлена. Госпожа Шейна, вы готовы пройти в медицинское крыло?

Я смотрела на коммуникатор, не отрываясь. Даня еле заметно пожала плечами, подтверждая, что сообщение ушло. Почему он не звонит?

— Госпожа Шейна? — вновь позвал Фонтейн.

Я подняла растерянный взгляд на полицейского, думая, как ещё можно потянуть время, и в этот момент коммуникатор на запястье озарился ярко-зелёным цветом.

— Да шварх знает что творится… Опять забыл выключить глушилку, — пробормотал Пьер, но в этот момент Даня потянулась и задела статуэтку. С характерным звуком бьющегося стекла та упала на пол.

— Упс. Какое у вас здесь всё хрупкое, оказывается. Вот в СБ вещи создают существенно крепче. Вы можете всегда обратиться и заказать партию на свой отдел, если хотите. — Она улыбнулась.

К светящемуся экрану на коммуникаторе присоединилась навязчивая мелодия. Я быстро нажала на зелёную кнопку, как учила Даня. Огромная бледно-голубая голограмма отца в традиционных одеждах и белоснежном тюрбане соткалась по центру кабинета.

— Я очень удивлён, что ты связалась… — начал он и осёкся, осматриваясь.

Я понятия не имела, кого из всех присутствующих он видит, а потому поступила так же, как в своё время делал Янн — сняла коммуникатор и положила на центр пола.

— Кто это? Здесь не место для частных разговоров, — начал было возмущаться господин Пьер Фонтейн, но я тут же перебила его громким:

— О, эмир Идрис Свет Истины, правитель Аль-Мадината. Я позволила себе связаться с вами, чтобы сообщить о радостной новости через разделяющие нас пески и воды. Наш род пополнится. Я ношу под сердцем детей и хотела бы, чтобы вы узнали об этом как можно раньше. Не сердитесь на глупую дщерь и благословите нас.

Краем глаза я заметила, как Пьер Фонтейн поморщился, а Янн заметно напрягся. Я закусила губу, пряча улыбку… Глупенький. На Террасоре единственное назначение женщины — это родить ребёнка. По меркам родины я перестарок, и для Идриса новость о моей беременности безусловно радостная. В каких бы отношениях вы с ним ни расстались, он всё равно будет очень рад за меня, а следовательно, и за тебя.

Как я и ожидала, Идрис Свет Истины расплылся в улыбке, его серо-голубые глаза заблестели от радости, и он перевёл свой взор на Янна:

— Санджар Йа-нн Робер Молниеносный, иномирный паладин и победитель сильнейшего воина в Аль-Мадинате, вы действительно любимец Владыки. От всей души поздравляю вас. Теперь вы достойны называться главой рода. Уверен, у вас родятся крепкие и здоровые наследники.

— Я… польщён, — пробормотал Янн. — Спасибо.

— И раз уж сам Владыка одарил вас, для меня станет честью назвать вас сыном. Отныне вы принц Аль-Мадината и желанный гость здесь в любой сезон. Прилетайте на своей железной птице, как только состояние моей дочери позволит. Если что-то потребуется — дайте знать.

— Спасибо, — ещё раз повторил Янн. — Ничего не надо.

Эмир попрощался, голограмма схлопнулась, Пьер Фонтейн проворчал что-то вроде «вот за этим глушилки и нужны, чтобы родственники давали работать», а затем шумно вздохнул и сделал шаг к выходу:

— Госпожа Шейна, пожалуйста, не задерживайте. У всех нас был длинный и напряжённый день. Вас ожидает судмедэксперт.

Что делать?!

В груди стало тесно, паника захлестнула с головой, но молчавший до сих пор Фабрис вдруг мягко обратился:

— Шейна, иди.

— Да-да, конечно. — Под перекрестием взглядов собравшихся я шагнула к выходу.

— А вы куда? — донеслось в спину. — Госпожа Робер, пожалуйста, давайте мы дождемся результатов здесь и не будем мешать.

— Я только поддержать Шейну, она же с Террасоры и не знает даже, что такое МРТ…

— Ничего страшного, уверен, ей объяснят. Садитесь, пожалуйста. Тем более вы сами только что заметили, что очень неловкая. Сломаете ещё что-нибудь.

Не знаю, что хотели Фабрис и Даниэлла, но их попытка провалилась.

В коридоре меня уже ждал знакомый юный цварг в форме. Клэр, завидев меня, громко щёлкнул каблуками, сказал «пойдёмте за мной» и устремился по коридору. Я успевала лишь сворачивать. Один раз отстала, но меня тут же вежливо перехватила охрана и сопроводила в медицинское крыло, где, уже стуча носком от нетерпения, стояли Клэр и высокий цварг в белом халате с совершенно равнодушным выражением лица.

— Вот сюда лягте, пожалуйста, — бросил он, указывая на капсулу, очень похожую на ту, которая стояла на борту «Галилеи».

— А раздеваться надо? Я не хочу, мне религия запрещает… — предприняла ещё одну попытку защитить Янна.

— Раздеваться не надо.

Я осторожно села на край капсулы, где борта не загибались так сильно, затем выпрямила ноги и руки, ожидая, что вот-вот появится дым — так лечила Лея, — но не прошло и минуты, как послышался голос дока:

— Готово. Можете вставать.

— Уже?

— А вы что хотели? У нас тут, между прочим, очередь! Единственное отделение с судмедэкспертизой и новейшим оборудованием на весь город, остальные филиалы оснащены только простенькими рентгенами… По сути, травматология, и всё. Господин Клэр, держите протокол. Следующий!

С этими словами док вручил Клэру бланк, а последний бросил на него взгляд и невольно побледнел. Затем ещё раз на меня.

— Док, вы уверены…

— Абсолютно, два раза сканирование сделал, — донеслось из-за ширмы.

Всю обратную дорогу молодой парень в форме полицейского уже так не спешил и то и дело оглядывался на меня. Я не умела читать эмоции, но понимала по его реакции, что всё плохо.

«Надеюсь, Янн понял мой намёк…» — с замирающим от волнения сердцем подумала я. Всё-таки жизнь на отсталой, с его точки зрения, планете всё равно должна быть привлекательнее, чем в тюрьме.

Мы вошли в кабинет Фонтейна, и, буравя Янна недобрым взглядом, Клэр передал бланк своему начальнику.

— Вот и хорошо… — говорил тот, о чём-то беседуя с Даниэллой. К сожалению, одного брошенного взгляда на листок Фонтейну хватило, чтобы побледнеть, а затем резко побагроветь.

— Это точно?

— Абсолютно. Перепроверили дважды.

Следователь ошеломлённо посмотрел на моего мужчину и произнёс:

— Господин Янн Робер, эмиссар высшего звена Службы Безопасности Цварга, вы обвиняетесь в оказании бета-колебаний на разумного гуманоида. Статья сто тридцать третья уголовного кодекса Цварга. С учётом картины мозга Шейны и её особого положения, вы также обвиняетесь в совершении преступления, предусмотренного статьёй двести восемьдесят четвёртой об изнасиловании с использованием бета-воздействий. Предполагаю, что руководство СБ также выдвинет вам обвинение в превышении должностных обязанностей, я перешлю протокол обследования госпожи Шейны в течение суток. Вы сами пройдёте в камеру предварительного заключения или мне вызывать стражу?

— Сам.

Янн вздохнул и сделал шаг вперёд, но в ту же секунду Фабрис отгородил его своим корпусом.

— Он никуда не пойдёт. В этом нет необходимости.

— Вы забываетесь! — Следовать нахмурился. — Несмотря на то что господин Янн Робер служит планете, он в первую очередь является её гражданином и обязан подчиняться её законам.

— В первую очередь Янн Робер имеет статус дипломатической неприкосновенности, и наши законы на него не действуют. Исключение — убийство. Госпожа Шейна жива.

Фабрис что-то нажал на экране коммуникатора и показал Фонтейну. Следователь вновь стремительно поменял цвет лица. Теперь он напоминал виноград с моей родины со светло-лиловым оттенком.

— Что?! Дипломат? Вы осознаёте, кого защищаете, уважаемый?! Я понимаю, что он ваш родственник, но вам самому не противно покрывать того, кто надругался над девушкой?!

— Эмир Идрис Свет Истины — главное лицо, взаимодействующее с нами по вопросам поставок экологически чистого топлива для воздушного транспорта, а теперь ещё и разрешившее переселить четыреста девушек репродуктивного возраста на Цварг, — только что назвал Янна Робера своим сыном. Я всего лишь переслал это видео в Аппарат Управления, и господа сенаторы подтвердили статус дипломата. На текущий момент Янн Робер — в первую очередь принц Террасоры.

Даниэлла неожиданно тронула меня за руку и прошептала:

— Шейна, идите с Янном отсюда. К вам никто не посмеет даже прикоснуться.