Принцесса Восточного Созвездия

Глава 37. Семейные дела и не только

Янн Робер

Я думал, что больше не буду просыпаться с мыслями, что меня переехал гусеничный трактор, но каким-то образом сумел словить это божественное ощущение. Голова раскалывалась, во всём теле разливалась колоссальная слабость, язык будто к нёбу присох. Однако вместо ехидного комментария Леи о том, что саблезубых тигров на Террасоре не водится, я с удивлением услышал голос двоюродного брата:

— Янн, ты как? Док сказал, что тебя вывели из криосна. Тебе сделали несколько переливаний крови, и сейчас ты в клинике на Цварге. Пожалуйста, подай знак, что ты в сознании.

Легко сказать «подай знак», но как это сделать, если веки весят тонну? В итоге я сделал самое простое — послал рваную бета-волну, затем спокойную длинную — почти сна. Фабрис имел не менее чувствительные резонаторы, а потому, уловив столько резкие изменения в ментальном фоне, хмыкнул.

— Что ж, я рад, что по крайней мере ты живой.

«Юморист. Я тоже. Только вот как? Неужели Шейна спасла?»

— И всё-таки у тебя поразительная способность влипать в неприятности, — продолжил Фабрис уже строже. — Лея мне доложила, что за месяц проживания на Террасоре ты мало того что успел напиться, но ещё и в этом состоянии получил несколько серьёзных ранений в живот! Янн, ты, мать твою, цварг! Как вообще ты умудрился чуть не сдохнуть на отсталой планете несколько раз?!

Если пару месяцев назад я задавался вопросом, почему мы с Фабрисом работаем в разных департаментах Службы Безопасности и так редко взаимодействуем, то сейчас вспомнил: я терпеть не могу, когда мне читают нотации. Чей бы звездолёт гудел! А сам-то, сам-то… и не в такие ловушки попадал![1]

— Янн, я понимаю, о чём ты подумал, но я, между прочим, тогда вообще не предполагал, что охотятся на меня! — тут же среагировал Фабрис на мою бета-волну праведного возмущения.

«Можно подумать, я ожидал, что эти питекантропы, тьфу, паладины выроют на меня яму с кольями…»

— Так, ладно. — Фабрис вздохнул. — Я не ссориться пришёл… точнее, ссориться, конечно же, но ты не в состоянии ответить. Пока наши корабли стояли на Террасоре, я собрал информацию… К счастью, в той деревне, где ты устроил бойню, люди не поняли, что гиены озверели от голода не просто так, и ничего не знают про наши ментальные способности. Сейчас ты находишься в больнице, а не в наручниках в очереди на военный суд только потому, что мой хоть и двоюродный, но всё же брат.

Я попытался возразить, но получилось лишь промычать и закашляться. Фабрис терпеливо ждал ответа.

— Они… калечили… Шейну.

Собственный голос оцарапал горло как колючий кактус, язык показался инородным телом. В меня что, транквилизатор на слона вкачали?! Чтобы подкрепить слова, я послал эмоциональную волну ярости, которую почувствовал, когда увидел бородача с гигантскими щипцами и самодовольную рожу Гафура.

В ответ услышал лишь тихий вздох.

— Ладно. Понял, — коротко ответил Фабрис. — Тебе повезло. Всё происходило ночью, женщины и дети оказались по домам. Только потому, что там пострадали исключительно паладины и селянин, который пытался наживую отрезать Шейне шипы, я замял это дело. На твоё счастье, эмир Идрис Свет Истины тоже не выставил Цваргу никаких претензий по поводу кровавой ночи.

«Потому что там была Франгаг», — подумал про себя.

Тогда все мысли были сосредоточены на спасении Шейны, а сейчас цепочка ассоциаций прострелила мозг чётче, чем заряд бластера: по законам Террасоры жена всегда должна быть рядом с мужем. Тем, что Франгаг покинула дворец эмира, да ещё и ночью, она предала его как мужчину. Почему она позволила себе уйти? Потому что была уверена в своей безопасности и безнаказанности. Почему? Франгаг носит золотую вуалеску, а значит, имеет влияние на других женщин. Внушить удобные мысли жёнам паладинов ей ничего не стоило… И ведь именно паладины ежедневно охраняют пещеры с каменными розами! Убийц «грязных» девушек до сих пор искали среди населения Аль-Мадината, что было глупо, ведь горожане каждый месяц меняются, да и доступа в нижние пещеры с оазисами у них нет. Искать надо было среди охраны. Все ответы, оказывается, лежали на поверхности!

Для Идриса же козни Франгаг стали ужасным позором. Он как муж отвечает за её поступки… Разумеется, он будет стараться всё замять.

Если для Фабриса причина тишины со стороны эмира была непонятной, то я уже постепенно привыкал к мышлению террасорцев.

— Шейна… — прошептал я и послал рваную бету-волну волнения.

«Как она? Всё ли с ней в порядке?» — говорили мои эмоции. Фабрис уловил их.

— Жива, здорова, перенервничала, но за полёт на Цварг пришла в себя. Она большая умница, так как именно она тебя и спасла, мы не успели. Да-да, я сам глубоко поражён, как эта хрупкая девушка умудрилась затащить тебя на гравибайк, довезти до шаттла, а там устроить перепланировку с помощью Леи и погрузить тебя в медкапсулу. Всё вместе — выше всяких похвал. Я начинаю думать, что ты любимец Вселенной. А то, что случилось ночью, с точки зрения Шейны, относится к категории «так бывает». Как я понял, в детстве она пережила чуму и видела не такое количество смертей… Не представляю, как отреагировала бы чистокровная цваргиня хотя бы на часть этих событий. Возможно, заработала бы себе нервный срыв. А Шейна молодец, держится.

Словосочетание «чистокровная цваргиня» резью ударило где-то в районе желудка: я вспомнил об Эсмеральде. По всей видимости, мои бета-колебания прорвались наружу, так как Фабрис резко изменил тон:

— И мы подходим ко второй теме, из-за которой я здесь. Янн… ты же помнишь, что у тебя есть жена? Которая, к слову, уже завалила Службу Безопасности сообщениями о том, как расстроена ухудшением здоровья супруга.

«Такое забудешь!»

— Вижу, что помнишь. Тогда ответь мне… какой шварховой матери так оказалось, что Шейна беременна?!

«Что?! Беременна?..»

Я бы сказал, что остолбенел от этой новости, но и так на этот момент неподвижно лежал в постели. Меня накрыли ощущения сродни падению неба. У меня будет сын? Как?!

Нет, я в курсе, откуда берутся дети, но демография на Цварге настолько плачевна, что далеко не у всех женатых пар появляются дети… Именно поэтому Планетарная Лаборатория для всех цваргинь очень тщательно подбирает анкеты мужчин, от которых у них наибольшая вероятность зачатия. За годы брака и многочисленные посещения райских домов я даже никогда особенно не задумывался про средства контрацепции — цварги не болеют, а появление детей в таких случайных связях кажется чем-то немыслимым. И вот, пожалуйста! Всего неделя жизни с Шейной на шаттле, а она носит моего ребёнка!

— Чувствую, что ты обрадовался. — Голос Фабриса смягчился. — И, конечно же, я очень рад за тебя, Янн, но и ты пойми, как это всё будет смотреться со стороны. Там, на Террасоре, она была выкуплена за деньги как рабыня, здесь, на Цварге, у тебя есть… гх-м-м-м… любящая жена, которая совершенно точно донесёт эту ситуацию до Аппарата Управления. А у Эсмеральды отец, между прочим, не кто-нибудь, а Лукас Диез…

«Я три раза пытался развестись с этой стервой! Пускай подавятся своим мнением, как собака костью! У меня наконец-то будет семья!» — захотелось мне взвыть, но с губ сорвался лишь хрип.

— Тише-тише, я тебя чувствую и без этого, — вздохнул Фабрис. — Всё понимаю. Янн… Я уточнял у Шейны, но, вероятно, она не поняла твоих объяснений, что такое бета-колебания, поэтому спрашиваю у тебя: если её будут проверять на наших аппаратах, найдут следы воздействия?

В первую секунду я хотел возмутиться и послать эмоцию возмущения, а в следующую перед глазами всплыла сцена, как я обнимаю перепуганную Шейну за талию на лошади и уговариваю её поспать, за ней ещё одна — наша первая ночь, когда я выкладываюсь в полной мере, чтобы оттянуть боль на себя.

— Медицинская необходимость… — с трудом выдохнул я.

— Ты понимаешь, что в это никто не поверит? Ну или Эсмеральда извратит всё настолько, что тебя обвинят в изнасиловании. Янн-Янн, что же ты наделал? — вздохнул Фабрис, шурша одеждой. Матрас слева прогнулся под его весом. — Значит, поступим так: я постараюсь в ближайшее время переговорить со всеми положительно настроенными ко мне цваргами из Аппарата Управления, объяснить ситуацию. Буду упирать на то, что у тебя сформировалась привязка[2]. У тебя же она есть?

«Понятия не имею. Я просто её люблю и жить без неё не хочу».

— Итого, я буду упирать на то, что у тебя к ней сформировалась привязка и без встреч с Шейной ты никак не можешь обойтись. Встречи раз или два в неделю, думаю, разрешат. Ко всему, Шейна искренне призналась, что любит тебя. Если через несколько месяцев, когда техника подтвердит, что в её мозгу нет следов воздействия бета-колебаний, она повторит свои слова, то тебе разрешат с ней видеться чаще. А через год, при удачном стечении обстоятельств, успешных родах и заслугах перед планетой, я думаю, можно будет вновь поднять вопрос о твоём разводе с Эсмеральдой.

Месяцы, год… В моих ушах это звучало как вечность. Слова Фабриса резали по сердцу, хотелось встать и бежать, найти Шейну, сжать в объятиях и сказать, что люблю её больше всего на свете, но я с трудом мог даже говорить.

— Ничего страшно, разберёмся, Янн. — Брат хлопнул меня по плечу и поднялся. — Разберёмся. Главное сейчас — не пороть горячку и действовать аккуратно. Поправляйся, тебе действительно очень сильно досталось.

С этими словами он поднялся с кровати. Я с трудом прохрипел:

— Фабрис…

— Да?

— Спасибо.

***

Шейна

Даня оказалась чудесной. Она помогла мне с жильём, поговорила с высокими людьми в форме, объяснила, что все документы придут в течение недели из Секретариата Службы Безопасности, ответила на сложные вопросы и даже немного поскандалила, заявив, что гиена — вполне себе крупная домашняя кошка, а затем отвела в очень просторные комнаты.

В них было столько мебели! Кровать, кресла, высокие столы, шкафы, а ещё огромная ванная и туалет. А ещё техника: головизор, кофемашина, кондиционер, сейф, чайник, мини-холодильник… Что-то оказалось привычным после двух месяцев жизни на «Галилее», что-то новым (с сейфами я до сих пор не сталкивалась), но всё равно богатство апартаментов поражало воображение. Я невольно подумала, что на Террасоре на такие личные комнаты могли претендовать лишь женщины в золотых вуалесках.

На следующий день после моего заселения в соседних номерах отеля появились соотечественницы. Даня упомянула, что Аппарат Управления Цваргом выкупил у отеля всё крыло под террасорок на полгода. Девушки относились к происходящему по-разному, кто-то нервничал, кто-то плакал, потому что «муж бросил, и что теперь делать?», девочки помладше просто радовались жизни, с удовольствием ели непривычную еду.

Самым сложным для всех оказался первый контакт после пробуждения — когда цварги, перестраховавшись, послали роботов с подносами еды, а террасорки перепугались, у некоторых впервые прорвались наружу шипы. Прибежавшие на крики мужчины из обслуживающего персонала чуть не хлопнулись в обморок при виде перепачканного кровью коридора и подвывающих от страха девушек, умоляющих их не убивать и не отсылать на родину. Я же постоянно возвращалась к мыслям о Янне. Как он себя чувствует? Когда мы вновь увидимся? Когда я смогу рассказать о нашем ребёнке?

Я отправилась с девушками на первый урок интеграции и с удивлением услышала от пожилой цваргини-преподавательницы, что, на её взгляд, мне не нужны эти занятия.

— Эти девушки только приступили к изучению языка и сейчас боятся даже тостера. Шейна, мне кажется, группа будет только тормозить ваше развитие. Просто выходите на улицу, гуляйте, общайтесь и наслаждайтесь жизнью. — Она улыбнулась, от чего у глаз появилась очаровательная сеточка морщин, и развела руками.

Увы, у меня сердце было не на месте из-за отсутствия информации о Янне, и наслаждаться жизнью на Цварге не получалось. Я помогала соседкам чем могла, объясняла, как пользоваться предметами, к которым, оказывается, уже привыкла за практически два месяца проживания на «Галилее», гуляла с Преследователем в ближайшем парке, мыла и расчёсывала гиену. Фабрис, как и обещал, прислал кинолога, но у меня складывалось впечатление, что мы с Преследователем прекрасно понимаем друг друга и без всяких профессионалов. В свободное время я лепила из полимерной глины различные фигурки и цветы, а приблизительно в обед заходила Даниэлла и интересовалась делами — успехами террасорок и моими в частности.

— Шейна, послушай, — сказала она на четвёртый день моего пребывания в отеле. — А может, сходим к гинекологу? Поставим тебя на учёт, убедимся, что с плодом всё хорошо. Всё-таки беременность необычная.

— А нельзя будет сделать это тогда, когда Янн придёт в себя?

Даня шумно вздохнула и потёрла лоб.

— Понимаешь, Шейна… Я не знаю, как тебе это объяснить, но у Янна возникнут очень серьёзные проблемы, если ты сейчас даже намекнёшь, что ребёнок от него.

— Почему?

Сколько я ни пыталась этот момент осознать, всё никак не получалось. Любимый мужчина говорил, что на Цварге низкая рождаемость и дети высоко ценятся государством. По логике, все должны быть только рады, что у Янна появится сын или дочь. Неужели дело в том, что я террасорка?

— Потому что по местным законам у него уже есть жена и потому что Янн на тебя воздействовал бета-колебаниями. Последнее однозначно будет трактоваться как принуждение.

— Принуждение? — эхом откликнулась. — Разве такое может быть? Женщина ведь создана, чтобы тушить мужской огонь. Это же ведь её обязанность перед мужем и Владыкой.

— О-о-ох, Шейна. — Даниэлла простонала. — Умоляю, только не брякни это перед кем-то. Ты выглядишь как я, одеваешься как я, и иногда я тебя принимаю за человека…

— А разве я не человек?

— Человек, разумеется! — Она активно замахала руками, одновременно сдувая с глаз тёмно-каштановую прядь волос. — Я имею в виду, что ты ведешь себя нормально, а порой выдаешь такое, что хоть стой, хоть падай… Как же тебя всё-таки поломали на этой твоей Террасоре. Нет, Шейна, женщина не создана, чтобы тушить мужской огонь. Ты, как и любой разумный гуманоид, имеешь право заниматься тем, чем хочешь, и не делать того, чего не хочешь. Даже если Янн вдруг будет настаивать на постели, ты можешь сказать ему «нет», и это не будет преступлением. Понимаешь?

— Но… я люблю Янна и не хочу говорить ему «нет», — расстроенно протянула я.

— Это хорошо, потому что в любом ином случае я бы не посмотрела на то, что он валяется на койке, а давно пошла бы и завязала ему резонаторы в морской узел, — сердито сказала Даниэлла.

Меня потянуло улыбнуться. Даня выглядела миниатюрной и безобидной, ко всему, в отличие от террасорок, девушки с Танорга не обладали шипами. Разве такая может причинить вред сильному цваргу, победившему паладина?

— Возвращаясь к разговору о Янне, — продолжила Даниэлла. — На этой планете воздействие на женщину на ментальном уровне считается очень серьёзным проступком. Надо подождать хотя бы несколько месяцев, чтобы воздействие точно «выветрилось», и тогда уже что-то можно будет сделать.

— Несколько месяцев?! — Сердце сжалось и ухнуло куда-то в пятки. Неужели я не посмотрю в любимые карие глаза с золотыми звёздами так долго?

— Я думаю, что вы увидитесь раньше, — ободрила Даня. — Я каждый день звоню в клинику и уточняю самочувствие Янна. Доки говорят, что буквально день-два, и он уже встанет на ноги. Так ты пойдешь к гинекологу?

Я замерла, не зная, что ответить, однако последние слова Дани перевесили всё:

— Я нашла женского дока в той же клинике, где лежит Янн. После приёма можно будет сделать вид, что я внезапно захотела увидеть двоюродного брата мужа. Родственницу и её подругу, в отличие от остальных, могут пропустить.

— Я согласна!

***Доком оказался тощий невысокий худенький цварг в голубом халате, чуть более светлом, чем лепестки каменных роз. Если бы лекарь такой комплекции пришёл к знатным людям на Террасоре, то его бы не допустили до пациентов. Худой — значит, мало ест, мало ест — плохо зарабатывает, а это уже свидетельство того, что его услуги себя не оправдывают. Но я догадывалась, что такая логика не применима на Цварге, взять того же Янна… Он не имел и половины веса Гафура, а был однозначно сильнее. Да и настолько крупных мужчин на этой планете я ещё не встречала. То есть ростом цварги точно были выше, но круглых животов ни у одного я до сих пор не замечала.

— Ваш возраст? — вежливо уточнил мужчина, печатая что-то на компьютере.

— Двадцать пять… Хотя, наверное, уже двадцать шесть.

— Вы не знаете, сколько вам лет?

— Точно не помню. — Я пожала плечами.

Столько всего произойти успело за последние месяцы, я даже толком и не представляла, как ориентироваться в датах. На Террасоре у эмира для этого были выделены отдельные мужи — читающие ночное небо, Янн же ориентировался по цифрам в коммуникаторе.

— По документам сколько? — продолжал допытываться док.

— Документов пока нет, этим занимается секретариат Аппарата Управления, вот справка, — живо вмешалась в разговор Даниэлла, показывая мужчине что-то на экране коммуникатора. — Напишите «двадцать шесть».

— Ох, какая молоденькая… — Док прицыкнул языком и поспешно что-то напечатал в компьютере, а я с лёгкой улыбкой вспомнила, что Янн говорил обо мне точно так же. Это на Террасоре я перестарок, а здесь, оказывается, ещё совсем молодая. Чудеса.

— Это плохо? — Я внезапно встрепенулась.

— Нет, что вы… Для беременности как раз чем раньше, тем лучше, просто наша молодежь обычно предпочитает подольше погулять, мир посмотреть, карьеру построить… да и дети у цваргов появляются далеко не в первые годы брака, но тут уж, конечно, особенность расы. Вас тошнит по утрам?

— Нет.

— Фабрис говорил, что тебя рвало. — Даня отрицательно покачала головой, а док бросил на меня укоризненный взгляд:

— Госпожа Шейна, соберитесь, пожалуйста! Мне важно знать правду.

— Ох, простите. Да, меня рвало несколько дней назад и по утрам немного подташнивает.

Я почувствовала, как к щекам прилила краска, но ничего не могла поделать с рассеянностью. Все мысли крутились вокруг Янна.

— Кто отец ребёнка? — тем временем продолжал расспрашивать цварг.

Я бросила вопросительный взгляд на Даню.

— Извините, но это секрет, — тут же отреагировала она, напуская как можно более таинственный вид. — Запрещено разглашать Службой Безопасности.

— Ну хоть расу отца я могу узнать? Девушка, так вы с Танорга, как ваша подруга, или здесь уже из цваргов кого-то нашли? Поверьте, это очень важно!

Мы с Даниэллой переглянулись вновь. Рядом с ней, в обычной одежде и без украшений (Даня настояла, что их надо хранить в сейфе) меня все принимали за человеческую девушку из Федерации. В общем-то, я не возражала.

— Если отец — цварг, я, кстати, незамедлительно должен доложить об этом в Планетарную Лабораторию, чтобы его исключили из списков возможных кандидатов в мужья для цваргинь, — добавил док и принялся протирать тряпкой необычный серебристый приборчик.

— Это государственный секрет, — очень быстро повторила Даня. — Извините, но безопасники запретили давать какую-либо информацию.

— Ох ты ж, как они мне надоели! — внезапно недовольно взбрыкнул мужчина, резко отбрасывая тряпку на клавиатуру. — Это знать нельзя, то не положено, это — сами догадайтесь! Даже возраст и тот пациентка толком сообщить не может! Фамилия неизвестна! Как вообще работать в таких условиях?! Уму непостижимо…

— Тише-тише. — Даниэлла даже руки вверх подняла. — Док, я тоже в некотором роде работаю на Службу Безопасности Цварга, так что давайте вы придержите все мысли при себе, ладно? Нам всего-то нужно убедиться, что прикрепление плода правильное, да получить направление на витамины и БАДы, если госпоже Шейне что-то требуется.

— Хорошо, — с душераздирающим вздохом произнёс цварг, а Даня за его спиной состроила грустное лицо и одними губами произнесла:

«Прости, такой вот дотошный док. Зато здесь лежит Янн».

Злиться на Даню было невозможно, да и в душе я понимала местного лекаря. После короткой перепалки док попросил сделать весьма смущающие вещи, но Даниэлла выглядела настолько невозмутимой, что и тут я поняла — нормы этого Мира отличаются, оголиться перед мужчиной совсем не то, что на Террасоре.

После манипуляций док развернул к себе монитор и принялся внимательно что-то рассматривать, а затем радостно воскликнул:

— А! Теперь всё понятно! Что же вы сразу не сказали, что у вас просто нет денег на медицинскую страховку? Делов-то, такую таинственность развели. Обычная беременность от человеческого мужчины.

— Простите, что? — изумилась я. Про золото я как-то вообще не думала. Даниэлла упоминала, что первые полгода, пока формально длится интеграция, Аппарат Управления полностью оплачивает пребывание террасорок на Цварге.

— У вас два плода. — Док развернул ко мне гигантский экран и радостно ткнул пальцем куда-то в чёрно-белую картинку. — Вот и вот! Вы же с Танорга, а у вас там медстраховка конских денег стоит, если ещё выясняется, что двойня, то налоги непомерные, я в курсе…

Дальше цварг выдал речь, полную незнакомых заковыристых слов, а я посмотрела на Даниэллу в надежде на помощь. Она лишь коротко отрицательно покачала головой. Мол, пускай он и дальше заблуждается.

— А с детьми всё в порядке?

— Да, всё прекрасно! Срок пока маленький, есть небольшой тонус матки, я выпишу магний...

Дальше вновь последовали неизвестные термины. Мне вручили множество разноцветных коробочек с витаминами, чёрно-белый снимок (на память), указания, как питаться. Спустя полчаса мы наконец вышли из кабинета, и я тут же выпалила:

— Дань, а почему он был так уверен, что отец детей — человек?!

Госпожа Робер тихо застонала.

— Потому что у цваргов крайне редко рождается двое детей. Это… — Она развела руками. — Ну очень редкое событие. Док предположил самый логичный вариант — что ты с той же планеты, откуда я родом. Там есть свои бюрократические заморочки[3], поэтому он подумал, что тебе просто не по карману вести беременность на родине, вот и прилетела сюда. Это неплохо, потому что если всплывёт, что отец — цварг, с учётом срока беременности Янна вычислят быстро.

— Да? — Я на миг растерялась. — А Янн, как думаешь, будет рад, что у нас двойня?

— Конечно будет! Цварги всегда детям рады. Ты лучше скажи, сама-то рада? Всё-таки два — это не один. Я со своим-то мелким иногда с трудом слаживаю.

— У тебя есть дети?!

— Да, сын. Фабьен сейчас в школе. Ну что, теперь идём в крыло, где лежит Янн?

Не то чтобы этот факт меня поразил, просто миниатюрная, энергичная и звонкая Даня никак не ассоциировалась с этим статусом. На Террасоре матери наследников знатных мужчины выделяются особым образом, у них дополнительные слуги, они часто ходят, гордо задрав нос и не разговаривая с младшими жёнами, а тут…

До крыла, где размещался Янн, я дошла в лёгкой прострации. Новость о двойне огорошила так, что ноги слегка подгибались. И как в тумане я услышала кусок диалога Даниэллы с вышедшим из палаты цваргом:

— Как ушёл? Когда? Куда?!

— Так его жена домой забрала утром, а мне велели палату убрать. Господин Робер пока ещё очень слаб, но он подписал документ, что остаток больничного проведёт дома. Давно супругу не видел, хочет больше времени с любимой провести, это и понятно. — Молодой мужчина с бейджиком «санитар» светло улыбнулся. — Простите, мне надо идти.

— Ясно. Спасибо, — пробормотала Даня ошеломлённо и посмотрела на меня. В тёмно-карих глазах мелькнуло сочувствие.

[1] Фабрис Робер попал в достаточно очевидную ловушку с точки зрения цварга в книге «Охота на эмиссара».

[2] У цваргов по необъяснённым наукой причинам иногда формируются эмоциональные привязки, и с этого момента они могут качественно жить, только если регулярно подпитываются бета-колебаниями существа, к которому сформировалась привязка. О причинах возникновения эмоциональных привязок строит догадки Мишель Марсо в книге «Муассанитовая вдова», а также проводит исследования Себастьян Касс в «Генетике любви».

[3] О квотах на рождение детей на Танорге впервые упоминается в книге «Агент таурель-класса», чуть подробнее — «Охота на эмиссара».