Принцесса Восточного Созвездия

Глава 39. Голограмма

Шейна

Гостиная была усыпана всевозможными глиняными безделушками, но с того момента, как я узнала, что Янн ушёл из клиники, из рук всё валилось. Мои мысли метались, словно караван, попавший в песчаную бурю. Почему он ничего не сказал мне? Почему до сих не связался? Не передал хоть что-то через Фабриса или Даниэллу, если я его компрометирую и порчу репутацию? Как так?!

Неужели я больше ему не нужна?..

Янн был для меня источником силы, моим живительным оазисом, а без него я не знала, что делать и как быть. Кондиционер остужал воздух в помещении до комфортной температуры, но я медленно задыхалась. Внутри всё горело и болезненно саднило — куда больнее, чем если бы кожу безостановочно тёрли стеклянным песком.

Вернувшись в отель, я принялась водить щёткой по густой шерсти гиены. Преследователь, не любивший, когда его трогают, внезапно притих и лишь недовольно шевелил ушами, будто бы понимая, что сейчас мне жизненно необходимы эти монотонные движения щёткой. Гиена. Кусочек Террасоры. Кусочек той жизни, где я была счастлива с Янном.

На ужин я не пошла, а Даниэлла, удалившись на полчаса для переговоров по коммуникатору, сообщила, что эту ночь проведет со мной в номере. Я не возражала. Вечер прошёл в тишине. Точнее, Даня пыталась меня как-то развлечь и расшевелить, но её слова лишь эхом доносись сквозь ватный туман сосущей тревоги. Тревожные мысли крутились исключительно вокруг Янна.

А наутро я вновь взяла щётку и стала повторять монотонные действия, которые хоть сколько-то успокаивали.

— …и ты можешь любую деталь вылепить руками? — фоном журчала выспавшаяся и очень бодрая Даниэлла, рассматривая мои самодельные фигурки у высокого стенного шкафа.

Я пожала плечами, отвлекаясь от Преследователя. Тот с мученическим выражением на морде сверлил взглядом и пытался вызвать сострадание, однако не убегал и зубы не скалил. За последний месяц гиена набрала в весе, но иррационально — я перестала её бояться.

— Да, наверное, любую. Вылепить не сложно, особенно когда есть тонкие инструменты и увеличивающие стёкла. Лея мне дала хороший набор, на моей родине такие есть лишь у ювелиров.

— А посуду проще делать?

— Конечно. Для неё гончарный круг нужен, но в целом это легче.

— А ты можешь лепить только из глины или из других материалов тоже? — продолжала расспрашивать Даня, взяв одну из самых первых моих фигурок в руку.

— Я в этом не разбираюсь, но Лея мне дала разные картриджи для 3D-принтера. Там и помягче основа есть, и быстросохнущая, и какая-то жидкая пентопластмасса, даже порошок имеется, который при смешивании с водой становится как бронза. А что?

— Да вот думаю, что тебе с такими темпами можно выставку открывать. Посуду будешь делать на заказ и продавать наборами, а чтобы привлечь внимание, можно эксклюзивную коллекцию кукол. У тебя очень здорово получается. Здесь, на Цварге, высоко ценятся вещи, созданные своими руками… Да, собственно, о чем я? Уже того, что ты сделала, достаточно на небольшую выставку!

Я задумчиво кивнула.

Там, на Террасоре, женщин обеспечивали мужчины — отец или муж, а здесь сам образ мыслей Дани всё ещё казался немного чуждым. Да, я работала подавальщицей в «Мираже Султана», но исключительно потому, что не хотелось целыми днями сидеть во дворце, это являлось для меня некой свободой. На Цварге же свобода давалась всем женщинами априори. Это вводило в лёгкое недоумение.

— Если не хочешь лепить посуду на заказ, то и не надо. Я уверена, что у Янна достаточно средств, чтобы обеспечить тебя и детей, как-никак эмиссар высшего звена, — тут же торопливо добавила Даниэлла, неправильно трактовав мою задумчивость.

Я постаралась улыбнуться.

— Да нет, Дань, ты права. Надо чем-то заняться… Это правильно, когда женские руки чем-то заняты. Так пустынные духи не совратят, а в семье будут царить покой и порядок.

На мою речь таноржка неожиданно фыркнула.

— Нет, за что только Янну на его резонаторы такое сокровище свалилось? Он сам хотя бы в курсе?

Я хотела возразить, что никакое я не сокровище, а скорее балласт — Цварга не знаю и местных обычаев не понимаю, — но в этот момент браслет, который я стянула с запястья Янна, перед тем как его положить в медицинскую капсулу, засиял изумрудным светом.

— Ой… что это? — Я разволновалась, отбросила щётку, случайно попав по морде Преследователя, на что гиена незлобно заворчала, и кинулась к Дане. — Посмотри, пожалуйста! — протянула руку.

— Входящее сообщение или звонок, — ответила Даня и резко нахмурилась. — Из книги контактов. Ты лучше сними браслет, я сама посмотрю.

— Нет-нет, я хочу поговорить… Вдруг это Янн придумал связаться со мной таким способом? Куда надо нажать, на красную или зелёную кнопку?

— Сомневаюсь, но ладно… Зелёную.

Я быстро дотронулась в нужную область экрана, и мгновенно перед нами сформировалась объёмная голограмма Янна и… его жены. Эсмеральду я видела всего однажды в пещере, но узнала сразу. На миг сердце сжалось и замерло. Такая боль пронзила грудную клетку, что я, кажется, разучилась дышать. Два обнажённых тела страстно двигались навстречу друг другу, цваргиня обхватила бёдра Янна длинными ногами, а затем нагнулась и потёрлась восхитительно пышной грудью. По скулам цварга бегали желваки, вены вздувались на руках от напряжения, лоб покрывала испарина, и он неотрывно смотрел на свою супругу. Слов не было слышно, но фразу «Я тоже тебя люблю» невозможно не прочесть по губам.

Голограмма схлопнулась, коммуникатор озвучил электронным голосом прилагающееся сообщение. До меня донеслось лишь окончание:

«…целую своего жеребца».

В висках шумело. Я выпала в какую-то иную реальность.

— Да схлопнись ты, гадость такая! — Звонкий голос заставил встрепенуться и перевести взгляд на Даню. Она яростно тыкала в мой браслет, раздражённо сдувая каштановую прядь волос, то и дело лезущую в глаза, а затем почему-то чуть ли не силой усадила меня на диван.

— Сиди тут, тебе нельзя нервничать, Шейна, слышишь?! Подумай о детях… Так, спокойствие, только спокойствие… Ух я ему! Где, шварх забери этот отель, аптечка?! Ах да, точно, рядом с сейфом.

Секунду назад Даня была здесь, миг — уже у стеллажа и капает лекарство в стакан, бормоча, что валерьянка лишней не бывает.

Преследователь раздул широкие ноздри, мотнул мохнатой головой и моментально оказался рядом, но получил лишь по морде.

— Отстань, — буркнула Даниэлла, небрежно отпихивая гиену. — Твоей хозяйке нужнее.

С этими словами она подхватила стакан.

— Пей.

Я принюхалась, запах ощущался резко, но отказываться было невежливо. В итоге я просто взяла бокал в руку. Даня же, не обращая внимания на мои действия, заметалась по гостиной.

— Нет, ну каков подлец, а?! Я тут за него переживаю, Фабрис ночами не спит, перерабатывает, с членами АУЦ встречается, а этот… этот… — Она остановилась и шумно выдохнула воздух сквозь зубы. — Вовсю кувыркается с Эсмеральдой, и жизнь у него, оказывается, прекрасна! Каков же… кобель рогатый! Хвост бы ему отрезать… Оба!

— Нельзя так говорить о мужчинах, тем более о Янне.

— У-у-у, — продолжила Даниэлла, кровожадно стиснув руки в кулаки. — Ну ничего, Шейна, он сам не оценил, кого профукал! Пускай дальше живёт с этой фифой! Ты мало того что красивая и обучаешься всему легко, ещё и двойню под сердцем носишь! Не знаю, как на твоей планете, но здесь за такую, как ты, мужчины передерутся! Вот сейчас зарегистрируем тебя в планетарной базе и найдём такого мужа, что Янн сам себе хвост отгрызёт. Он тебе ещё алименты выплачивать будет, а может, и вовсе отсидит на астероиде! Поверь, это устроить легче лёгкого…

— Дань, остановись! Я не хочу другого мужа.

— Что? — Даниэлла наконец-то прекратила воинственно мерить шагами помещение и изумлённо обернулась, широко распахнув глаза. — Шейна, ты о чём? Неужели ты не видела… — Она возмущённо махнула рукой в ту область, где недавно сияла голограмма. — Он же просто нагло тобой воспользовался! Тебе разве не больно?!

Кипящая от негодования, с короткой встрёпанной стрижкой и в джинсах, Даня была полной противоположностью тому образу мягкой и плавной женщины, который считался на Террасоре красивым, но я всё равно поймала себя на мысли, что любуюсь ею — столько энергии она источала.

Я покачала головой, медленно выдохнула, отставила на пол кружку с успокоительным, которую тут же с удовольствием принялся лакать Преследователь, и разгладила несуществующие складки на платье.

— Понимаешь, Дань… Меня так воспитали, что женщина должна делать мужчину счастливым.

— Да пошёл он… — зарычала Даниэлла, но я вновь перебила:

— Я люблю Янна. Я желаю ему счастья.

Собеседница застонала.

— Шейна, ты только не говори, что готова ему простить вот это?! Ушёл из больницы, ничего не сказав, занялся… женой, а она ему ещё и видео отправила… Тьфу! Да чтоб ему…

— Я люблю его, — вновь повторила я и посмотрела на таноржку. — У нас нет понятия измены, тем более с женой. Муж может взять себе столько жён, сколько пожелает.

Даня беспомощно взмахнула руками.

— И ты считаешь это отношение нормальным?! Ты будешь вынашивать ему детей и терпеть полное пренебрежение? У тебя совсем нет гордости?!

— Нет, это не нормально. — Я прикусила губу, пытаясь подобрать подходящие слова на пока ещё чужом мне языке. — Ваша техника показывает одно, но моё сердце чувствует по-другому. Я не верю технике. Мне кажется, что она как мираж в пустыне — красивая, желанная, но может горько обмануть.

Даниэлла нахмурилась и упёрла ладони в бока.

— Я тебя не понимаю, Шейна. Это же голограмма… Я могу отдать на экспертизу, если хочешь, но я уже сейчас могу сказать, что не вижу никаких склеек, всё снято так, что не подделать.

— А я и не прошу меня понять. Я прошу тебя лишь помочь.

— В чём?

— Дать возможность поговорить с Янном. Хочу убедиться, что у него всё хорошо. Это единственное, что мне нужно, а дальше, если он счастлив, я буду думать, что делать.

***

План был простой и сложный одновременно. Даниэлла, поморщившись, сообщила, что заочно знакома с Эсмеральдой и однажды они поцапались на каком-то мероприятии.

— Если она меня увидит, то не пустит тебя даже на порог, — призналась таноржка. — Но и одну я тебя не оставлю с ней.

В итоге меня озарила внезапная идея — я нарядила Даню в своё платье с широкими рукавами, заплела традиционные для Террасоры косы, насколько позволяла её длина волос, добавила несколько украшений и попросила надеть вуалеску.

— Что за ужасные традиции? Как в ней дышать? — ворчала таноржка, пока закрепляла кожаную маску.

Однако что ни говори, но в этом виде её даже террасорки принимали за свою.

— Я не умею говорить на вашем, — в последний момент спохватилась Даниэлла, когда одна из девушек к ней обратилась на родном языке.

— Значит, будешь молчать и делать вид, что не знаешь цваргского, — пожала я плечами.

Она согласно кивнула.

Когда мы выходили из номера, за нами увязался Преследователь. Постоянная тревога за Янна выбила все остальные мысли из головы, и я, к своему стыду, вспомнила, что забыла утром выгулять гиену. Возвращаться обратно в отель и терять время страшно не хотелось. Даниэлла махнула рукой:

— Ладно, бери его с собой, только надень намордник. В такси посидит, пока мы будем заниматься делами. В конце концов, он у тебя практически ручной.

Огромную летающую черепаху Даня ловко поймала практически сразу, но водитель буквально упёрся рогами, не желая перевозить животное.

— У меня будет шерсть повсюду! Как я потом повезу других клиентов? А вдруг у кого откроется аллергия?! Я уже не говорю о том, что ваш кот-переросток не выглядит как мейн-кун! При заказе вы сказали «большая кошка»…

— Гиены, чтобы вы знали, относятся к подотряду кошкообразных!

— Этого хватит, чтобы компенсировать ваши неудобства? — внезапно спросила я, вклиниваясь в спор и снимая с себя одну из жемчужных нитей. Сердце болело за Янна, и каждая минута промедления отзывалась во мне такой глухой болью, будто кто-то взял на таран грудную клетку.

— Это?! — Мужчина широко распахнул глаза, а Даня отрицательно покачала головой.

«Ты что! Не отдавай! Не надо!» — буквально кричал весь её вид.

— Мы вызовем другое такси, — сказала она.

— Да, я отдам это украшение, если вы перестанете спорить и отвезёте нас.

В конце концов, если этот водитель не хочет везти с животным, то где гарантия, что не заупрямится и другой?

Секунду мужчина колебался, а затем резко кивнул:

— Такая сделка меня устраивает. Садитесь, пожалуйста, на заднее сиденье.

Даниэлла назвала адрес.

— У Янна и Эсмеральды несколько коттеджей и квартира на Цварге, — тихо пояснила она. — Я не уверена, что это тот самый, но судя по обстановке голограммы, скорее всего, они сейчас там.

Я кивнула, стараясь не показывать поднявшуюся тошноту и внезапный страх. Вдруг Даня права и Янн уже думать обо мне забыл? Силис когда-то предупреждала, что цварги — совсем иные мужчины и я ничего о них не знаю. Я решительно тряхнула головой. Нет, Янн не подводил меня ещё ни разу. Он всегда появлялся тогда, когда был нужен больше всего на свете. Я просто обязана услышать из его уст, что теперь не интересна ему, и лишь тогда имею право думать, что делать дальше. До тех пор, пока сам не откажется от меня, он мой муж.

За окном мелькали восхитительные бесконечно высокие хрустальные дома и белоснежные горы, но постепенно первых становилось меньше, а вторых — всё больше. Из колонок до нас доносилась музыка, перемежающаяся со словами диктора, и я иногда вздрагивала, забываясь и пытаясь найти музыкантов. Как же всё непривычно!

Мы вылетели за город и ещё некоторое время двигались над изумрудными полями, а затем флаер стал медленно снижаться, подлетая к величественному строению. Оно не имело ничего общего с расписанными стенами дворца эмира и привычными глазу бирюзовыми куполами, но было по-своему красивым: дерево, камень и тёмно-синее стекло. На первом этаже стекла цветные. Я всё ещё не научилась разбираться в местной валюте и оценках, что дорого, а что дёшево, но какая-то часть меня шептала, что этот дом должен быть очень дорогим хотя бы потому, что в округе не стоит других строений. Это в Аль-Мадинате жильё стоит дороже, если находится внутри городских стен, здесь же всё наоборот.

Я передала жемчужную нить водителю и вышла из такси. Нас встречали лишь высокие кованые ворота. Так непривычно: у эмира дворец всегда стерегло хотя бы с десяток паладинов. Янн когда-то объяснял, что на Цварге редко используют охрану из гуманоидов и обычно такие функции выполняет техника. Другая планета — другие правила. Я отогнала воспоминания, осмотрелась и нажала единственную кнопку рядом с воротами.

Несколько секунд из железной коробки раздавался простенький мотив, а затем послышался знакомый женский голос с характерными недовольными нотами:

— Да где же вас носит? Я заказала ужин из ресторана еще полчаса назад! Всё уже наверняка остыло!

— Здра… — попыталась вставить я, но жужжание и лязг отворяющихся ворот перекрыли мой голос.

— Быстрее уже заходите! Если я умру с голоду, то вы будете виноваты в смерти чистокровной цваргини. Вас на астероид сошлют!