Попаданка в семье драконов 2

Глава 8

Прекрасная, душераздирающая, пронзительная, разрушительная и созидательная мелодия флейты пронзает воздух, пронзает всех нас, переполняя странными чувствами. В этой мелодии в тысячу раз больше дикости, чем в плясках оркских шаманов, больше разрушения, чем в музыке барда Заранеи, больше воодушевления, чем в целом оркестре наших бардов.

Дымка вампирской магии окутывает Нику, и намного больше дымки выплескивается вокруг Санаду и еще пары незаметных в общей толпе вампиров. Они кричат, и все от них отшатываются.

Заранея наклоняется, скалясь и протягивая лапы к Санаду.

Дымка распадается, открывая вместо него чудовищное создание с лезвиями-крыльями, громадными когтями, клыкастой пастью. То, во что превратился Санаду, отмахивается, выплескивая магию, и срезает несколько лап Заранеи.

Ника поднимается. Дымка распадается, открывая ее усилившееся тело, выросшие мышцы разодрали одежду по швам, на спине проступили шипы, вырос хвост, появились полуметровые когти, рога. Она стоит ко мне спиной и... я не хочу видеть ее лица.

Остальные вампиры тоже трансформировались. В едином порыве они бросаются на Заранею, грызут ее, вырывают из суставов когтистые лапы.

Серое облако несется со стороны населенных земель — усиленные своим богом вампиры и архивампиры мчатся на помощь. Последние вырываются вперед, сверкают лезвиями крыльев.

Мгновенно добравшись до нас, они набрасываются на Заранею, на сыплющихся из Безымянного ужаса тварей.

Арен оттягивает меня прочь, отступают и другие Эеранцы, переносят на безопасное расстояние пушки, в которых копошатся гномы. Оркские шаманы возобновляют пляску.

Пуще прежнего хмурится на костяном троне Магарет, оказавшаяся напротив своего давнего пленника, грозившегося перерезать ей горло.

Она поднимает руку. Неужели хочет остановить Нергала, ослабить вампиров, когда их помощь так нам нужна? Вырвавшись из объятий Арена, кричу:

— Магарет, не мешай ему!

Она щелкает пальцами.

Вздрагивает земля, расцветает на ней фиолетовая печать. С небес падают фосфоресцирующие канаты, проникают в глубину. Нарастает гул...

Трещины расширяются, пласты заваливаются, и из-под них канаты, напоминающие нити проклятого лука, вытаскивают гигантские кости... На поле боя выбираются огромные скелеты драконов в измятой, потрепанной броне. И скелеты крылатых созданий нечеловеческих размеров, хоть и схожих пропорций. Это не драконы... демоны?

Как? Откуда?

Древние воины разворачиваются к Безымянному ужасу. Щелкают челюстями, гремят костями, будто рычат. Повинуясь фосфоресцирующим канатам, эти древние мертвые марионетки, обгоняя и тесня пробежавшихся по Заранее вампиров, бросаются на вываливающихся из Безымянного ужаса существ, топчут их, разрывают, напирают на него самого.

Магарет решила помериться с Нергалом силой своих подручных? Что ж, я только за, если это идет нам на пользу.

— Лера, — глаза Арена широко распахнуты, он сжимает мое плечо. — Ты видишь Магарет? Это она подняла армию мертвых?

— Похоже на то... — Но откуда здесь, в этом давно заброшенном месте столько тел, да еще в броне? Меня осеняет догадка: — Наверное, это те, кто своим сражением привлек Безымянный ужас.

— Самое время им расплатиться за это.

Магарет высокомерно наблюдает за скелетами. Не ведая боли и усталости, они схлестываются с мелкими тварями, пытаются укусить Безымянный ужас, а он... отступает, нависает над переходом между мирами, задевает радугу, рассеивая ее сияние.

— Он хочет удрать! — взмахиваю ноющими крыльями, поднимаясь над землей, с высоты птичьего полета вместе с взлетевшим со мной Ареном обозревая сражение скелетов и вампиров с клыкастыми тварями: словно три волны сошлись.

И пушинки, вьющиеся над Безымянным ужасом, уже такие большие... такими темпами они и до размера драконов дорастут.

Мимо проносится и ударяет в Заранею черный смерч оркского заклятия. В открывшуюся прореху в ее броне сыплются цветные заклинания эеранцев. Заранея отчаянно машет оставшимися после схватки с вампирами лапами. Пять костяных драконов набрасываются на нее со спины, отчаянно надавливают, пытаются разодрать грозовую защиту.

Слева на фоне полной луны играет на флейте Нергал, справа — гневно раздувает ноздри Магарет, и в ее темных глазах разгорается фосфоресцирующее сияние, просвечивающее кожу до черепа. Все больше костяных существ выбирается из-под земли. Древние драконы и демоны, их сотни, если не тысячи.

«Арен, надо остановить Безымянный ужас, нельзя позволить ему уползти в Нарак!»

Мы с Ареном парим над полем боя...

Гномы чинят свои пушки. Усиленные вампиры раздирают чудовищ из внутренностей Безымянного ужаса, сотни костяных драконов и демонов протискиваются внутрь него. Армия эеранцев и орков беспрестанно обстреливает Заранею, не позволяя ей приблизиться к пушкам. Пушинки разрослись уже до размера драконов и продолжают вытягивать свою родную магию из чудовища, но даже так... даже с такими силами видно, что победа легкой не будет: Безымянный ужас еще слишком велик и силен. И отпустить его в Нарак так соблазнительно просто...

Нет, мы должны победить его здесь и сейчас. Вряд ли боги каждый день будут приходить нам на помощь.

«Мы должны уничтожить его сейчас», — соглашается Арен.

Безымянный ужас запрокидывается назад, отступая от перехода. Резко сжимает выгрызенные Хаосом края навстречу друг другу, стягивая зияющую рану, сжимая в ней скелеты и вампиров. Кости мертвых воинов трещат, сминаются вместе с доспехами. Тревожной трелью отзывается флейта Нергала, нервной дерганой пульсацией наполняется мелодия. Отчаянно бьются попавшие в тиски вампиры. Возможно, среди них Ника, Санаду... Свободные вампиры кидаются на помощь собратьям, пытаются развести в стороны края раны Безымянного ужаса, заваливающегося на этот раненый бок, пряча его от нас.

Я вытаскиваю Рассекающую. Обращаюсь драконом. Арен мгновенно трансформируется.

Двумя золотыми ядрами, я — рассыпая огненные лезвия, он — лучи раскаленного добела пламени, ныряем вниз. Мы палим по мелким тварям, освобождая от драки вампиров и мертвых драконов и демонов, чтобы они могли наброситься на Безымянный ужас, разжать его жуткие тиски...

Резко распахиваются в дымных облаках Ужаса щели, всасывают скелеты и окутанных дымкой вампиров, перемалывают.

Взвывает флейта. Расширяются, натягиваются фосфоресцирующие канаты, силясь выдернуть назад кости, но канаты обрываются, их нити затягивает в пасти Безымянного ужаса. Судороги проходят по его телу, он отчаянно пытается вдавить рану в размолотую землю, чтобы скрыть от нас ее края.

Наконец дают залп пушки — по Заранее с ее частью Безымянного ужаса. Нас встряхивает взрывной волной. Эеранцы с орками и оружием гномов остались с ней один на один. Взмывшие в небо драконы — золотые, белые, перламутровые, алые, синие, зеленые, серебряные, коричневые — кружатся в безумном хороводе, с безопасного расстояния выплевывая в нее огонь, заклинания стихий, замораживая. Поднявшаяся выше Ланабет снова стреляет из лука, хотя сияние ее стрел не такое яркое, как прежде.

Линарэн подлетает к брюху чудовища и прижимает ладонь к земле. Удар его призванного оружия расщепляет часть основания отделившегося куска Безымянного ужаса. И тут же Риэль оттаскивает Линарэна подальше от ударов когтистых лап.

Взвиваются из земли лозы эльфов, опутывают основание чудовищной твари, тянутся к засевшей в верхушке Заранее.

Мы с Ареном носимся над мелкими — мелкими в сравнении с Ужасом, так-то они почти с драконов размером — чудовищами, поливая их ударами, не позволяя рвануть к оркам и эеранцем, связывая тварей боем. Рядом то поднимаются, то рассыпаются костяные драконы и демоны, некоторые после клыков мелких тварей рассыпаются навсегда.

Мы стреляем, уворачиваемся от ударов, помогаем зажатым тварями вампирам, и костяным воинам тоже помогаем, и снова и снова встаем на пути готовой хлынуть во все стороны армии чудовищ, а Безымянный ужас все плотнее скручивает раненый бок, закрывая прореху, все труднее бить в нее скелетам и вампирам, а из открывающихся пастей теперь выдвигаются челюсти, чтобы хватать добычу на расстоянии...

«Лера, я устала», — чуть не плачет Рассекающая.

«Мы еще можем стрелять», — рычит присоединившийся к ударам Пронзающий.

Я не чувствую крыльев, не чувствую ничего. Будто выключили все эмоции, но я знаю, помню, что надо уничтожать клыкастых, пожирающих магию тварей, надо атаковать, надо сражаться, сражаться, сражаться до конца, до последнего взмаха крыльями, до последнего вдоха — если потребуется.

Взывает к бою флейта Нергала. Встает между нами и усталостью мелодия эеранских бардов. Задает ритм колдовская музыка орков.

Я не знаю, сколько времени мы схлестываемся и схлестываемся с тварями, сколько поддерживаемые Нергалом вампиры вместе с поднятыми Магарет скелетами раскапывают землю и пытаются прорваться внутрь Безымянного ужаса через зажатую рану. Не помню момента, когда выросшие до размера драконов пушинки стали налетать на его макушку, царапая когтями, пытаясь добраться до закрывшихся для них потоков их родной магии. Время потеряло ценность и счет, все отмеряется ударами, уничтоженными врагами, спасенными жизнями.

И ни конца, ни края. Хотя мы проредили армию мелких существ, а Заранея ушла в глухую оборону, лишь иногда пытаясь зацепить отрастающими лапами наших, все равно кажется, что это никогда не кончится.

Вдох, обращение к уставшему источнику — выдох магического удара. Вдох-выдох, вдох-выдох. Прав был Дарион, когда тренировал нашу выносливость. Сейчас даже барды не в силах до конца побороть чувство невыносимой усталости.

...кажется, битва никогда не закончится, и мы будем вечно сражаться на потеху капризным богам...

Снова поднявшись на дыбы, Безымянный ужас всей махиной заваливается назад — ближе к переходу между мирами. Мелкие его части устремляются к сверкающей радуге.

— Не сметь! — я лечу туда в обход сияющей фосфорным светом армии мертвых драконов и демонов.

Арен летит следом за мной, не забывая выстреливать лучами испепеляющего огня. Он выносливее, он чаще может стрелять своим оружием, и кипящая в его крови боевая ярость поддерживает меня в этом безумии.

Рябью подергивается устремленная в небо радуга. Выплескивается пестрыми протуберанцами. В центре сузившейся до сотни метров в диаметре радуги разливается тьма.

Взмывают по радужному каналу полсотни крылатых существ в броне. Они похожи и не похожи по пропорциям на людей, рогатые, есть откровенно звериные формы, есть чудовища из сказок, и крылатые коты тоже есть. Окутанные тьмой разномастные демоны сверкают яркими глазами: алыми, голубыми, изумрудными, медовыми, лиловыми. Вслед за ними на эеранскую землю выкатываются машины с реактивными системами залпового огня.

Мы с Ареном зависаем в воздухе, ожидая действий армии Нарака. Зачем они явились: помочь или удержать переход до того момента, как его запечатают с той стороны?