Попаданка в семье драконов 2

Глава 3

Черная лента с глазом на женщине, точно корона, испускающая тонкие нити, связывающие ее с тварями, с облаком тьмы за ее спиной. Лицо незнакомо, но улыбка — это улыбка Заранеи.

Золотая стрела Ланабет разбивается о ее черный щит. Оседланное чудовище медленно наклоняет голову с распахнутой клыкастой пастью, и чем ниже оно опускается, тем больше у демонической наездницы сходства с Заранеей. Она улыбается Ланабет, как хорошей знакомой, с которой связывают приятные воспоминания. Только, готова поспорить, это воспоминания о том, как Заранея скормила глаза Ланабет вестнику, или как заполучила ее мужа. В любом случае из всех нас у Ланабет самые серьезные счеты к Заранее.

Ланабет вновь стреляет, золотая стрела расщепляется о тонкую на вид пелену щита... Из лука срываются еще несколько стрел, так же стремительно и бесполезно.

Следом за стрелами в Заранею улетает снаряд базуки. Риэль, упавшая рядом с Элоранарром на колено, с невероятной скоростью перезаряжает оружие и выпускает второй снаряд. Магический щит рассеивает и его. Следующий Риэль отправляет в сустав оседланной твари, кости и плоть разрываются, животина накреняется. В это же место летит еще снаряд и еще.

Из груды сцепившихся тел поднимаются твари, оставив истерзанных драконов и глыбу льда с королем Озарана, надвигаются на Риэль и Ланабет.

Каменная стена выдвигается между ними. Золотая и разноцветная магия питают ее, поднимают на сотню метров.

Очередной взрыв заряда базуки перебивает твари лапу, и Заранея отклоняется назад.

«Пронзающий», — оглядываюсь на Арена: он больше не останавливает мчащихся в Пат Турин вестников, вся его магия направлена в землю. Я помню, как тяжело здесь управлять магией, как она утекает, но золотящиеся земляные штыри поднимаются под трехглазым уродцем Заранеи, и она снова отступает.

Золотистая стена поднимается между ней, раненым императором, Элоранарром, Риэль и Ланабет, опять выпускающей стрелы в лицо ухмыляющейся Заранее. Золотая магия снарядов расшибается о тонкий на вид щит.

— Осторожно! — Ингар отталкивает меня и разрубает надвое бросившегося на меня мужчину с глазом Культа на лбу.

Опомнившись, снова наполняю Рассекающую магией. Золотые лезвия разлетаются веером. Поднимаюсь на пару метров. С воздуха посылать лезвия тяжелее, но так я вижу, кому рядом нужнее помощь — и сношу теснящих щит Иссены мертвяков.

Дрожащие струи белой магии выстреливают в небо из нескольких мест, над ранеными Аранскими выстраиваясь в печать исцеления. Она точно цветок распускается в небе, захватывая все больше пространства.

Ее источники — главный имперский целитель Велларр, один из эльфийских наместников на грифоне под прикрытием восьми магов, скрытые от меня отрядами охранников существа.

Сияние печати изливается на раненых.

Я уворачиваюсь от клыков прыгнувшего на меня мелкого вестника и рассекаю еще нескольких.

«Лера, защищай Пат Турин», — просит Арен.

Созданная им стена вздрагивает от ударов исполинской твари. Похоже, Заранея пересела на не раненое чудовище. Оглядываюсь на бегущую по щиту волну вестников. Можно ли их остановить? Внутри щита разворачивается новый щит, он вздрагивает от ударов пробравшихся к нему вестников, прогибается. Если их станет больше, он не выдержит.

Можем ли мы вообще победить?

В вой битвы прорезается мелодия. Набирает неистовую силу, пробирая до костей, наполняя мышцы силой. Крепнут струи белой магии, ярче разгорается печать исцеления, шире раскрывает свои крылья. Все мы начинаем сиять своей магией, и ее не так рьяно оттаскивает теперь к печати между мирами.

Источник этой музыки — маленький оркестр под прикрытием смешанных отрядов нескольких стран, и среди дюжины фигурок с музыкальными инструментами я узнаю Геринха.

Первым поднимает голову Элоранарр, расправляет крылья. За ним начинает подниматься император.

«Я сам займусь вестниками», — предупреждает Арен и выдыхает пламя, сжигая черных тварей.

По хребту чудовищной драконоподобной твари Заранеи пробегает мужчина с чем-то вытянутым в руках. Светлые волосы развеваются на ветру, он не связан с «короной» Заранеи нитями, его магия чиста от примеси магии демонов.

Я золотыми лезвиями сношу стайку мелких вестников.

Остановившись рядом с Заранеей, блондин чуть выставляет вперед вытянутый предмет, поднимает руку, проводит по поверхности наискосок. Адский грохот струнной мелодии врезается в разум. Искажается, идет трещинами исцеляющая печать, рвутся связывающие ее с магами нити. Блондин снова ударяет по струнам, и вырвавшийся из-под его пальцев звук точно раздирает сердце. Я опускаюсь на метр, прежде чем возвращаю контроль над крыльями. Вот это сила!

Блондин возле Заранеи играет, и хочется рыдать, разорвать грудь и вырвать свое сердце.

Сражающиеся ближе к нему войска Эерана застывают, и зомби, культисты, вестники сминают первые ряды наших.

Золотая магия, держащая стену между Аранскими и Заранеей, вздрагивает и развеивается, улетает к сердцу Пат Турина, камни осыпаются. Припадает на передние лапы император...

А ведь если они войдут в сферу действия феромонов Заранеи, они все окажутся в ее власти!

Меняется мелодия наших бардов, взвивается высокими нотами, обрушивается в Бездну низкими, почти болезненно, страшно, и тут же воодушевляюще, вознося в небеса.

Золотая стрела Ланабет взвивается, устремляясь к барду Заранеи, он уворачивается, снова поднимает руку для удара по струнам.

Земля вздрагивает, роняя всех — и наших, и врагов. Скатываются с щита растерявшиеся вестники, трещины в земле протягиваются до горизонта.

Бард Заранеи скатывается во тьму закрывающей ее войско магии.

— Ближе к щиту! — оглушительно громыхает над нами голос командующего Ринграна.

«Лера, нет!» — умоляет Рассекающая, но я вытаскиваю из кобуры дрожащего от нетерпения Пронзающего и навожу на вестников и обезумевших культистов, точно катком идущих по рядам эеранцев.

Туда же стреляют эльфы, туда устремляются поднявшиеся в воздух драконы. Пронзающий подпевает мелодии наших бардов и черпает, безгранично черпает магию моего источника, растворяется в ней.

«Я в восторге от твоего источника, от силы, от серийной активации», — рассмеявшись, он продолжает петь и выжигать врагов.

Из-за моей спины взвивается в небо фосфорная стрела, проходит дугой над войсками и, легко пройдя сквозь щит Заранеи, врезается в ее грудь. Заранея опускает взгляд, усмехается, и стрела отваливается, рассыпается в фосфорный прах. Это сияние — это цвет некромантской магии, и стрела, легко пробившая защиту...

Позволив Пронзающему стрелять самому, оглядываюсь. Догадка подтверждается: из руки потемневшего трупа выдирают черный некромантский лук и передают бледному мужчине с блестящим от пота лицом. Его командир что-то кричит, тот кивает.

Понятно, почему стрела не подействовала на Заранею: это оружие против людей. Надо стрелять в ее личей, в культистов, в барда ее.

Снова вспыхивает печать исцеления, озаряя наши ряды белым сиянием.

Профессор-зомби Гирол что-то отчаянно кричит командиру, орущему на лучника. Женщина рядом с ними наблюдает за этим, приподняв бровь и насмешливо улыбаясь. Видимо, тоже некромантка: на шее у нее ожерелье из небольших черепов, один из которых лежит в ложбинке между огромными грудями. На заплетенных в тонкие змеиные косы волосах лежит костяной венец из чьего-то позвоночника, украшенный черными цветами. Брони нет, только тонкое платье из черных и белых полос, да еще серебряный пояс с фосфорно сияющим на нем серпом. Кажется, она босая.

Рука с Пронзающим немеет, голова слегка кружится.

«Лера, останови его», — умоляет Рассекающая.

Командир испуганного лучника снова указывает на Заранею, но она ведь не человек. Идиоты!

За дуло выдернув из своей руки возмущенно закричавшего Пронзающего, пикирую к ним, едва не задеваю крылом женщину с серпом.

— Извините, — бросаю ей автоматически и дергаю командира за бронированное плечо, ору сквозь шум битвы и вдохновляющую музыку бардов: — Стреляйте в личей! Этот лук действует только на людей!

Широколицый темненький командир испуганно распахивает глаза.

— Дайте мне выстрелить! — кричит Гирол. — Дайте! Я должен это попробовать прежде, чем сработает заклинание, и я лишусь разума! Я уже мертв! Не жертвуйте жизнью напрасно!

Взгляд профессора-зомби такой... в нем и азарт, и мольба.

— Я должен попробовать, — повторяет он. — Должен ощутить эту легендарную силу! Хоть раз! Может, я до сих пор существую только ради этого, ради познания тайн великой и непобедимой Магарет.

— Не призывай богиню смерти раньше срока! — вскрикивает командир.

Непобедимая? Так ее вроде Нергал победил, в заложницы взял, сбежал из царства мертвых.

— Мне пора встретиться с Магарет, не ему! — Гирол указывает на мужчину с луком.

Тот трясется, пот градом струится по его бледному до зеленоватого оттенка лицу. Во взгляде такая же мольба, как и в глазах профессора Гирола... Ну, конечно, я же денея, мое слово может решить все.

«Стрелять, — стонет Пронзающий. — Пусти меня стрелять».

По щекам будущего лучника текут слезы.

— Он не попадет даже с расстояния шага, — рявкаю я. — Отдайте лук профессору Гиролу, пусть стреляет в лича. У лича больше шансов продержаться под напором зомби достаточно долго, чтобы отвлечь их от наших войск.

— Спасибо, — счастливо улыбается Гирол и вырывает лук у мужчины.

Тот, упав на колени, смеется и плачет рядом с почерневшим трупом того, кому повезло меньше.

— Бездна! Бездна! Бездна! — прорывается скандирование культистов, нарастает, рвет нашу музыку вдохновения. — Бездна, мы идем к тебе! Мы открываем врата Бездны! Бездна! Бездна, явись!

Император и Элоранарр пятятся, поливая огнем перелезших через каменную стену, наступающих на них трехглазых тварей, Ланабет стреляет с холки императора. Риэль, зависнув над Элоранарром, наотмашь, точно кнутом, хлещет по воздуху своим гибким, многолезвийным мечом, с лезвий срываются огненные сгустки, устремляются в глаза на лбах чудовищ.

«Пусти меня!» — извивается в руке Пронзающий.

Зомби Культа теснят наши ряды, вгрызаются в наших зомби и живых. Сами культисты — люди, оборотни — в безумной жажде встретиться с Бездной похожи на озверевших мертвяков.

Попробовать их спалить? Но магия будет утекать, она здесь упряма, огонь может задеть своих. Я устремляюсь на передовую — в меня летят сгустки магии, стрелы. Даже снаряд катапульты. Прикрываясь вырывающимся из-под контроля щитом, пролетаю зигзагом, ухожу с линии огня. Но у Рассекающей радиус поражения меньше, ей не достать до передовой.

Все же стрелять?

«Не стреляй из него, — отрешенно предупреждает маленький пистолет. — Ему еще минут десять передышки нужно, иначе разрушит сам себя».

«А ты не хочешь присоединиться?!» — не могу сдержать гнева.

Что там Гирол, скоро он выстрелит и отвлечет зомби?

«В любом действии следует правильно оценивать вред и пользу, которые они могут принести, — размеренно сообщает маленький пистолет. — Сейчас польза от моего вмешательства не перевесит вреда. Ситуация недостаточно критическая».

На дальнем фланге драконы сражаются с трехглазыми тварями, эльфийские деревья смяты вестниками, и те черной волной бегут по щиту, на пламя Арена и присоединившегося к нему красного дракона... кажется, это ректор Дегон. За их спинами, зависнув в воздухе черным облаком с алыми глазами, демон-эзалон оплетает своими нитями распадающийся щит Пат Турина. Внутри щита палят из пушек големы, огнеметами пытаются остановить прорвавшихся вестников. А на внутреннем щите потеря магии уже оставила проплешины.

Элоранарр и император снова грызутся с трехглазыми тварями, ледяные шипы озаранского короля Элемарра обламываются о щит Заранеи, и на него, для удара снявшего ледяную защиту, обрушивается черная тварь с шипами на хвосте.

На каменный хребет поднимается бард Заранеи, заносит руку над струнами. Подлатанный лечебным заклинанием придворный маг Эрршам прыгает на него, но адская мелодия будто ударяет его, замедляя в прыжке, и в следующий миг хвост оседланной Заранеей твари отправляет его в обратный полет, размазывает по паттурнискому щиту. А следующий удар барда по струнам сбивает с неба летящий на них отряд эльфов на грифонах.

И эта ситуация недостаточно критическая?