Попаданка в семье драконов 2

Глава 34

Мы перемещаемся на черные камни во дворе двухэтажного здания. Судя по шуму, за высокими стенами кипит жизнь. Похоже, крупный город. Столица?

— Она здесь, в комнате на втором этаже, не перепутаешь, — Арен указывает на дверь.

— Откуда знаешь?

— У Тарлона спросил.

— Как ты так быстро вернулся? Неужели у Тарлона идеи выгодных проектов иссякли?

— Кажется, он был немного шокирован и не успел ничего предложить. — Арен подталкивает меня к крыльцу.

— Иди, поговори, я уже разомкнул заклинания.

— Портрет покажи, вдруг перепутаю. — Опять мне немного не по себе.

Арен вынимает из кармана небольшую медную пластинку, проводит пальцем по поверхности, и над ней возникает белесый слепок головы: светлые волосы, чуть широковато расставленные глаза, придающие лицу несколько беспомощное выражение, пухлые губы. Внешность непривычная, но не страшная, так что смириться можно. Наверное.

Задняя дверь дома не заперта, внутри пахнет смесью сладковатых пряностей и красок. Деревянная отделка стен, пейзажи — все это замечаю лишь краем глаза, поднимаюсь по лестнице из темного дерева. Комнаты на втором этаже все открыты, в коридор падает солнечный свет.

Прохожу одну, другую, третью — везде столы с письменными принадлежностями, красками. В четвертой, выводя что-то кисточкой по листу, сидит Элида.

Остановившись в дверях, опираюсь плечом на косяк. Лист мне виден — на нем эскизы для украшения ногтей и горки цветных камушков, некоторые из них разложены на рисунке. Так вот кто Тарлону помогает ассортимент расширять. Наверное, это логично — склонность к рисованию бывает наследственной, а мы родственницы. Элида поднимает взгляд и резко откидывается на спинку кресла. В широко распахнутых глазах — невероятное изумление.

— Привет, — слегка взмахиваю рукой.

Элида продолжает смотреть на меня во все глаза. Нервно касается лица, вытягивает из хвоста светлую прядь и роняет ее на плечо.

— Какая часть наказания с меня снята? — спрашивает нервно.

— Ты можешь встретиться с семьей, говорить о себе, но желательно, чтобы информация об этом не распространялась.

Кивнув, крепче сжав тонкую кисть, Элида опускает взгляд на рисунок:

— Спасибо.

Я так и не придумала, что ей говорить, поэтому сейчас просто молчу. Как-то она не слишком радуется, не спешит встретиться с семьей... или боится их осуждения?

— Хочешь более бурной благодарности? — Элида поднимает на меня взгляд.

Раньше я бы ушла обиженная, сейчас остаюсь на месте. Даже любопытно, сколько яда у нее осталось и как она его сама для себя обосновывает. Вроде я и не чужая, и мир спасла, и ей помочь не забыла...

— Думала, ты захочешь с семьей увидеться, — отвечаю я.

Мотнув головой, Элида склоняется над рисунком и обмакивает тонкую нить в краску, выводит на нарисованном ногте изящный завиток.

— Не хочу.

— Почему? — не удерживаюсь от вопроса: я-то думала, она из-за разлуки переживает...

— Потому что теперь я свободна.

Даже сказать нечего. Молчу, следя за тем, как она вновь макает кисточку в краску, разглядывает «ноготь», решая, как продолжить узор.

— Понимаю, это звучит странно. — Вздохнув, Элида дорисовывает петельку и перебирает блестящие камушки. — Сначала, когда меня только лишили всего, отняли имя, обязали работать, на кондитерской фабрике Тордоса — было страшно, плохо, я даже о смерти мечтала, пока чудовище из-под пола не полезло. — Элида нервно усмехается. — Но потом, когда эта угроза миновала, когда я попала к Тарлону и... нашла себе занятие по душе, когда поняла, что могу вот так жить себе спокойно, я осознала, что, несмотря на проданные ему трудочасы, я свободна. Свободна так, как раньше и мечтать не могла.

— Немного странное заявление.

— Ты все же не отсюда. — Элида, отложив кисть, потирает переносицу. — Нет, это не в оскорбление сказано, не как тогда, в камере, — она снова нервно усмехается. — Просто ты не представляешь, что такое быть одаренной аристократкой из бедного рода. Это такая ответственность и множество запретов — то нельзя, это нельзя, и всегда-то надо блюсти достоинство. А сколько всего требуют, и ответственность перед родом, и под принца вот лечь для всеобщего блага. Я же не знала его. Он красивый, конечно, но он дракон, а я драконов боюсь. Но надо было род спасать. А теперь ничего этого нет: я простой человек, нет на мне такой ответственности, могу рисовать целый день, и меня за это хвалят, и никто не требует невозможного, не говорит, что это занятие не для урожденной Флос. Если подумать, только теперь я счастлива. Не знаю, разделяют ли остальные мое мнение, но для меня все получилось наилучшим образом. Поэтому — спасибо. Но домой я не вернусь. И если можно — не говори никому, что ограничения сняли: не хочу никого видеть и снова выслушивать, что я их подвела.

— Выслушивать, что подвела — это я тебя понимаю. У меня папа в ужасе, что я сокровищницу ректора Дегона ограбила. Наши отцы похожи очень, одна кровь.

— Преемственность, — Элида постукивает по листу с эскизами.

Усмехаюсь:

— Да. Похоже на то... Неожиданно с этим родством получилось.

— Вот уж точно. — Элида упорно смотрит на рисунок. — Прости... за покушение. Это было глупо и мерзко.

— Прощаю. А по поводу родителей подумай — они очень переживают за тебя. И дедушка вернулся, наверное, тебе интересно с ним пообщаться.

— Не хочу. Ни с кем.

— И все же подумай, они — твоя семья, единственная, и... они тоже считают себя виноватыми в случившемся.

— Не отец.

— Вам бы поговорить. Я пришлю приглашение на свадьбу, посмотришь на них, вдруг передумаешь.

— Не надо, мне... мне есть с кем туда пойти. — Элида еще ниже склоняет голову, и на щеках, кажется, проступает легкий румянец.

Есть с кем пойти? В ее круге общения вроде только один будущий гость свадьбы... Неужели Тарлон и тут подсуетился? Ох ты ж... если он еще и родственником моим станет — страшно представить последствия.

Снова глянув на низко склонившую голову Элиду, решаю не задавать столь смущающий вопрос — все равно увижу, с кем из гостей она придет.

— Хорошего дня, — кивнув, я разворачиваюсь.

— Спасибо, — повторяет Элида. — Действительно спасибо.

Сегодня у меня просто день семейных разборок: едва появляюсь в замке Флосов, мама выбегает навстречу, повисает на шее и сбивчиво умоляет:

— Лера, Лерочка, пожалуйста, поговори с папой, он с ума сходит!

С ума папа сходит на кухне в компании квадратных бутылок с ядреной на запах темной жидкостью, бокала зеленого стекла с золотыми искорками и массивной доски с ломтями хлеба, сыра и сала. В куске сала торчит дорогой на вид нож, а среди пучков зелени лежит коробка с золотой ленточкой. И книга о драконах — такую я читала в Академии.

Стараясь дышать ртом и привыкнуть к сногсшибательному запаху, оглядываю кухню: каменные стены и огромный камин придают ей суровый средневековый вид. Папа наливает себе еще темной жидкости.

По словам мамы дедуля, Костя и остальные Флосы отправились в город решить какие-то дела и докупить к свадьбе украшений, а она осталась с впавшим в депрессию папой, который, кстати, вздумал отказаться идти на мою свадьбу. Не бывать этому!

Только ведь дело такое — папа у меня упрямый, ему не прикажешь, будь я хоть трижды невестой принца.

Придышавшись, подхожу к столу и сажусь на стул рядом с папой. Он долго, пронзительно смотрит на меня. Вздыхает. Поднявшись, достает с одной из полок чашечку и возвращается на место. Наливает в нее обжигающе вонючую жидкость из бутылки и пододвигает мне. Подумав, вздыхает и выливает содержимое чашечки в свой бокал.

— Не доросла.

Наверное, это первый раз, когда я рада тому, что папа считает меня для чего-то слишком маленькой. Махом осушив бокал, он закусывает хлебом с сыром и, вздохнув, оглядывает меня.

— Что мне теперь делать?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Протрезветь? Готовиться к свадьбе?

— Ты не понимаешь, Лера.

— Да, не понимаю: я жива, здорова, собираюсь замуж за любимого мужчину. Конечно, я теперь далеко, но ведь я и на Земле не обязательно осталась бы у тебя под боком, я могла бы переехать за границу.

— Именно что ты должна была остаться у меня под боком, чтобы я присматривал за тобой, защищал. А тут что? Если твой муж тебя обидит, я же... я же сделать ничего не смогу.

Опять началось! Папа повернут на этой защите, я думала, что моя сила его успокоит, но, похоже, даже это не помогло.

— Арен меня не обидит, мы с ним связаны, чувствуем друг друга, общаемся мысленно. Как тут обидеть?

Папа вскакивает:

— Вот видишь — и здесь все не так, непонятно, непривычно. — Покосившись на пустой бокал, он принимается расхаживать вдоль стола, тяжело пофыркивая, потирая раскрасневшиеся от выпитого щеки. Видеть его в таком потерянном состоянии непривычно и даже страшно, понимаю, почему мама волнуется. — Все идет не так.

— Папа, это жизнь, ее не распланируешь, — наставительно напоминаю я, но тут же вспоминаю, как на берегу реки собиралась после завершения учебы замуж — и надо же, именно после получения диплома я замуж выхожу. Получается иногда планировать. — Так вышло. И хорошо вышло, разве нет?

— Не знаю, не знаю, Лера. — Папа встрепывает волосы. — Все непонятно. И что делать, если ты попадешь в беду? И как... ты же... ты в дракона превращаешься, ты в войне участвовала — моя маленькая девочка и на войне. Как такое возможно? И я ведь не защитил, не помог, я об этом даже не знал, лишь как дурак думал, что у тебя все хорошо.

— Это лучше, чем если бы ты обо мне волновался.

— Нельзя так! Я твой отец, я должен тебя защищать, а сейчас получается, что это ты самая сильная в семье, можешь все решить, и... — Он взмахивает руками. — Я рядом с тобой словно песчинка. Ничтожество какое-то. И уж точно не смогу о тебе позаботиться, а я отец, это моя прямая обязанность.

Это что, у папы комплексы теперь из-за моего превращения в дракона?

— Пап, я сама могу о себе позаботиться.

— Это так неожиданно, так... неправильно, что ли.

— Но это же хорошо: если что-то случится, мне не нужно бежать за помощью, я сама справлюсь.

Папа смотрит на меня так странно... пронзительно.

— Лерочка, — он сжимает мою ладонь. — Это я должен о тебе заботиться, а не ты сама о себе...

Если он еще раз скажет, что должен обо мне заботиться, я закричу.

— ...Еще муж твой о тебе заботиться должен. Ты же... когда тебя вынесли ко мне в конверте — ты такая крохотуличка была, такое солнышко маленькое, хрупкое, кулачок с мой палец, обе ножки в моей ладони умещались. Я же тебя как увидел, я же... ну... я пообещал себе, что буду тебя до последнего вздоха защищать, а ты...

От его слов замирает сердце и от умиления наворачиваются слезы.

— ...а ты взяла и превратилась в дракона. Может, мне тоже можно как-то превратиться, чтобы соответствовать?

— Нет, пап, не надо: у драконов характер тяжелый, упрямый, не надо тебе...

— ...добавлять? — усмехается папа, и я виновато склоняю голову, а он похлопывает меня по ладони. — Лера-Лера, ну как мне тебя здесь оставлять одну? Взять, например, дворцовые интриги...

— Пап, ну какие дворцовые интриги у драконов? Во дворце мало обитателей, все мирно живут.

Да, интриги не во дворце плетут, но это я папе рассказывать не буду, и так весь изволновался.

— А как же предыдущая императрица, из-за которой вам пришлось отложить свадьбу?

И это узнал. Вздохнув, улыбаюсь:

— Ее там уже нет, всех победили.

— А отношение к тебе, — папа вздыхает и подливает себе ядреной выпивки. — Мало того, что тут гоблины алтарь рядом со стенами возвели. Заходил лорд Шиан...

Тот самый, что хотел за долги получить замок Флосов.

— Что ему нужно?

— Твое прощение. Он, видите ли, опасается, что ты неправильно его поняла, что он невольно тебя оскорбил, выкупив долги твоей семьи, а ты не простила, а он очень хочет чистосердечного прощения. Подарок вот передал, — папа подталкивает коробочку с золотой лентой. — Вился, как уж на сковородке, все пытался подольститься ко всем, мне пытался подарить жеребца породистого под стать отцу денеи. Как пить дать взяточник опытный, уж больно хорошо подарочки впаривает. Глазом моргнуть не успеешь — и уже вроде как должен оказываешься. Неспокойно мне за тебя, Лера, очень неспокойно.

— Пап, я справлюсь. — Отставив подальше бокал с гремучей смесью, пересаживаюсь ближе к папе и беру его за руку, заглядываю в глаза. — Папа, что бы ни ждало меня впереди, я справлюсь, мы с Ареном справимся, как справились со всеми предыдущими проблемами, включая древнее сверхсильное чудовище.

— Но я должен тебя защищать...

Крик я все же сдерживаю и прошу:

— Костю защищай.

— Он мужчина и сам должен справляться с проблемами.

О-хо-хо, у Кости будут свои проблемы. А папа... он так растерянно на меня смотрит. Похоже, тот факт, что меня не надо оберегать, выбил почву у него из-под ног.

— Пап, я теперь сильная, тебе, наверное, нужно с этим смириться.

— И что же мне делать?

— Просто любить меня, радоваться за меня, принимать такой, какая я есть. Драконица. Сильная. Бронированная. Независимая от тебя.

— Но как же так-то?

Мне кажется, или у папы слезы в глазах блестят?

— Вот так, — наклонившись вперед, крепко его обнимаю.

Помедлив, папа обнимает меня в ответ.

Возле лестницы наверх, прислонившись к стене, ждет Арен. Смотрит так внимательно, что я невольно провожу пальцами по щеке, проверяя, не осталось ли влажных дорожек после наших с папой взаимных объятий... моих рыданий и его скупых мужских слез.

Слез не осталось, но лицо наверняка раскраснелось, я обмахиваюсь коробочкой с подарком Шиана.

— Помирились? — тихо спрашивает Арен.

— Да. Но с условием, что я больше сокровищницы не граблю, — нервно усмехаюсь и прижимаюсь к Арену.

«С родителями иногда бывает сложно», — он поглаживает меня по волосам.

«Надеюсь, мы с тобой будем не такими упертыми».

«Шутишь? Мы драконы, наши дети тоже, я бы на мягкость характера ни с какой стороны не рассчитывал».

Только вздыхаю.

«Тебе отец что-то подарил?»

«Не папа, это лорд Шиан опять извиняется за рьяные попытки взыскать долги с Флосов».

Теперь, когда разговор с папой закончен и я успокаиваюсь, просыпается любопытство. Прижавшись к Арену спиной, срываю ленту и открываю коробочку.

Тонкое золотое кружево по краям платка вспыхивает в свете магических фонарей. Золотой узор, перетекая на белоснежную ткань сердцевины, истончается и сходит на нет, будто кружево прорастает из ткани или, наоборот, растворяется в ней, впитывается.

Крышечка с лентой выпадают из руки, я хватаю нежный на ощупь платочек. Золотое кружево мягкое, словно пух.

Какой изумительно прекрасный подарок. Арен прикусывает мочку уха и шепчет:

— Похоже, информация о предметах твоей коллекции распространяется. Наверняка Шиан заплатил, чтобы узнать, чем расположить тебя к себе.

Выронив и нижнюю часть коробки, ощупываю удивительный платочек.

— Приняв подарок, ты должна принять и извинения, — Арен усмехается. — И полагаю, ты уже не сможешь это вернуть.

— Нет, конечно. — Прибираю платочек в декольте. — Мое.

Засмеявшись, Арен прикусывает меня за шею.

— Я так и подумал. Лорд Шиан будет очень гордиться тем, что порадовал тебя. И наверняка не забудет везде упоминать об этом, чтобы увеличить свое влияние.

— Ох, ну почему я стала коллекционировать платочки? Надо было что-нибудь очень дорогое, чтобы всякие лорды не могли меня так просто задабривать.

— Такие платочки очень дорого стоят, на цену этого обычная семья может жить год. Так что, поверь, задобрить тебя не всякому по карману.

— Целая семья может жить год? — накрываю припрятанный на груди платочек ладонью. — Год?

— И это по нынешним ценам. Полагаю, цены на платочки взлетят, когда предметы твоего коллекционирования станут широко известны. — Арен разворачивает меня и целует в нос. — А еще... думаю, благодаря свадебным подаркам ты значительно расширишь свою коллекцию.

На этот раз он целует меня в губы, вырывая из мечтаний о заполнении полочек в моей сокровищнице. Но мечтания сопротивляются, норовят просочиться в сознание вопросом: а хватит ли полочек? Может, стеллажей прикупить?

Уверив маму, что с папой все в порядке, я соглашаюсь выпить чая, угоститься пирожными. Заодно оцениваю ее великолепное бирюзовое платье, которое ей по приказу Ланабет создала придворная модистка. Миссис Лавернан замаскировала в ткани мощные поглотители, чтобы мама без вреда для здоровья провела день свадьбы во дворце. Так и не дождавшись возвращения дедули и Кости с остальными Флосами из города, я еще раз обнимаю маму и с пламенем телепорта отправляюсь домой.

В первое мгновение не узнаю залитый вечерним солнцем дворец и парк. И дело не только в ажурных украшениях на стенах и новых каменных площадках: в стенах вокруг парка появились арки, а за ними — небольшие домики.

— Это для гостей, — Арен обнимает меня за талию. — В этот раз их будет больше, некоторые разместятся при дворце.

Санаду, например, который так и не показывается.

На рыжеватом горизонте уже несколько дирижаблей маячат. А откуда-то со стороны доносится дружный рев хорнордов.

— Орки прибыли. — Арен усмехается. — Элору будет с кем покататься наперегонки.

— Надеюсь, они будут делать это за пределами дворца.

— Поверь: мама не позволит испортить нашу свадьбу.

Ну, раз за порядок отвечает Ланабет, я могу быть спокойна.

— Правда, нам придется проявить немного гостеприимства, — Арен тянет меня в сторону башен. — К сожалению. Я бы предпочел запереться в спальне и...

— Две недели, у тебя скоро будут две недели на то, чтобы запираться. Давай отпразднуем все как положено.

— А может, запремся?

— Так мы свадьбу пропустить можем. И, кстати, надо что-то решить с ночью перед свадьбой: плохая примета, если жених видит невесту раньше времени, поэтому нам надо ночевать раздельно.

— Тогда я завяжу глаза и не буду смотреть, но спать ты будешь под моим крылом. И желательно еще под замком и усиленной охраной.

— Не бойся, не сбегу, — посмеиваюсь я, скользя взглядом по аркам в стене.

Одну такую охраняют деревья, и за стеной покачиваются на ветру кроны, которых раньше не было.

— Эльфы! — я оглядываюсь в поисках Ники и Валариона: если он здесь, наверняка постарался с ней встретиться.

— Эльфы, — соглашается Арен. — Путешествуют вместе с садом.

Хихикаю, продолжая высматривать подругу. Но вокруг только гвардейцы, слуги и немного взмыленные садовники. Возможно, Ника и Валарион встретились — в укромном лесочке или у нее в комнате. Ведь еще неизвестно, как к его выбору отнесутся родители.

Пушиночка откуда ни возьмись выныривает на кромку стены и, шустро пробежав до лагеря эльфов, прыгает в кроны. Те подхватывают ее и качают на ветках. Кажется, дружелюбно. Большая Пушинка провела некоторое время у эльфов, возможно, деревья признали маленькую копию и радуются встрече. До нас вроде музыкальный шелест доносится. Или мне так кажется из-за нарастающего гула голосов? Точно сюда кто-то идет.

«Так, давай в башню, пока нас не поймали для изъявления благодарностей и восхищения», — Арен распахивает крылья и, подхватив меня за талию, мигом доносит нас до башни.

Утро начинается с паники: я проспала свадьбу! Проспала! Но потом вспоминаю, что она только завтра, мне просто снился очередной кошмар, и выдыхаю.

— Наверное, мне надо позаботиться о мощных замках и охране, — замечает Арен, почему-то сидящий в кресле в углу. — Что-то мне не нравится твое паническое настроение.

— Мне приснилось, что я опаздываю на свадьбу.

— Не волнуйся, без тебя не начнется.

Приподнявшись на локте, оглядываю Арена: он уже при параде, сюртук сверкает жемчугом. А рядом с чешуйчатым сапогом стоит большой окованный железом сундук.

— Что там? — от любопытства даже сажусь.

— Подарок.

— Мне?

— Нам. Но в большей степени тебе, — Арен усмехается. Ему нравится любопытное выражение моего лица и немного помятый со сна вид, который он считает очень и очень соблазнительным. Нравится поддразнивать меня. И нравится, как светлые пряди соскальзывают на грудь, когда я опускаюсь перед сундуком на колени и открываю его.