Попаданка в семье драконов 2

Глава 5

Суккубы хотят поработить Арена? Мое! Не отдам!

Взревев, отталкиваюсь от щита и проношусь над полем боя. Первой успевает Ланабет — ее золотая стрела, описав над Ареном низкую дугу, разносит череп одной девицы.

Меня охватывает пламенем, яростью, жаждой, по телу прокатывается волна изменений, и я вдруг ощущаю, что Пронзающий и Рассекающая сливаются со мной, с моим источником, мы понимаем друг друга, как никогда прежде. Раскрыв пасть, выдыхаю, мне больше не надо разливать магию и поджигать ее: мой огненный выдох — это выстрел Пронзающего. Сгусток заряда, пробив магией тоненький щит второй демоницы, разносит ее в клочья.

Только Заранеи на каменном валу больше нет. Где она? Что задумала? Я зависаю над полем боя.

Слева с ревом и грохотом проваливается под землю километровый пласт земли, уволакивая за собой пятую часть Пат Турина. Внешний щит города над провалом разлетается пестрыми осколками, плетение Эзалона оседает, провисает, нарушая путаный узор. Взвывают проникшие внутрь вестники, с удвоенной силой налетая на малый гибкий щит, не подпускающий их к открывшимся коридорам. Палят из пушек танки-големы. Дегон почти беспрерывно плюется пламенем.

— Бездна! Бездна рядом!

Обезумевшие культисты напирают на наши ряды.

«Лера, к Пат Турину, — командует Арен. — Похоже, резерв придется задействовать раньше появления Ужаса».

Уменьшившись в человека, разворачиваюсь к городу.

Будто волна проходит по схлестнувшимся армиям зомби. И все они поворачивают на нас. С воем, разливая вокруг себя фосфорный свет, они сминают и культистов, и наших, а в наших впиваются зубами. Шире раскрывается печать исцеления, но даже это не спасает от потерь.

Почему все зомби напали на нас?

Взглядом нахожу фосфоресцирующих хозяев наших зомби — личей в окружении прикрывающих их магов.

Среди них стоят крылатые женщины. Порабощение суккубами. В земле темнеет дыра, из которой вылезают вестники. Ну точно эти твари ползают под землей!

«Арен, наши личи!»

«Вижу!» — он взмывает вверх и, лихо развернувшись, посылает в землю волны золотой магии. Схлопывается дыра, зажимая в себе вестника. Арен выдыхает тонкое лезвие пламени, целясь в демоницу. Рингран залетает с другой стороны, широкой волной изливая пламя на личей и демонов. Маги накрывают себя и личей с суккубами компактным плотным щитом.

Зомби напирают, погребают под собой отряды медведеоборотней и волкооборотней. Справа темными точками в небе появляются отряды драконов, быстро увеличиваются. Земля вздрагивает, за армией Культа поднимается волна песка и, подгоняемая ветром, устремляется к летящему подкреплению.

Я взлетаю на остатки наружного паттуринского щита и снова обращаюсь драконом, сбиваю пламенем будто не замечающих нас вестников... вдруг вестник бросается на меня. Рядом взвывает Дегон: черная тварь впилась в его посеребренную лапу, алая нить, связывающая его с лавовым существом, истончается, темнеет. Еще дюжина вестников набрасывается на него. И он, оттолкнувшись от щита, бешено взмахивая крыльями, поднимается выше. Я тоже взлетаю, едва успеваю спасти от укуса хвост.

Капает, стекает струями кровь Дегона, окропляет вестников.

Алая магия окутывает его тело. И я отшатываюсь, понимая, что он собирается выдохнуть.

Пламя охватывает его, терзая черных тварей. Демонической тенью нависает над ним Эзалон, черными нитями опутывает и стаскивая особо крупных и упорных вестников, ничуть не боясь бушующего пламени. Кажется, он что-то кричит.

«Вестники!» — рявкает Пронзающий.

Мои крылья не так сильны, как у Дегона, я обращаюсь в человека, выхватываю и Пронзающего, и Рассекающую. Я слишком высоко, вестникам меня не достать, и они снова бегут по щиту, выискивают слабые места, ныряя в щель между щитом и плетением Эзалона. А там, внутри — малый щит сломали, новый суетливо ставят маги во главе с магистром Саториусом, и теперь между печатью и вестниками лишь големы и десяток драконов, прикрывающих щитовиков.

Я отпускаю жаждущего стрелять Пронзающего, и Рассекающей тоже позволяю черпать магию безгранично, столько, сколько ей нужно, чтобы беспрерывно поливать врагов огненными лезвиями.

Взвивается в небо и пикирует в армию врагов фосфорная стрела некромантского лука. Расцветает на земле фиолетовая печать, фосфорные нити разворачивают зомби в обратную сторону, призывая растерзать очередного лича Заранеи.

Пока Пронзающий и Рассекающая косят волну черных тварей, оглядываюсь: наступление зомби потрепало наши отряды, и теперь в точке с проклятым луком остались только черные трупы, пара добровольцев, их начальник да некромантка с серпом. Охранявшие их маги и солдаты в пяти метрах впереди связаны боем с культистами, среди которых тоже есть маги.

Командир всучивает лук следующему бледному добровольцу и разворачивает к армии врагов. Некромантка подходит, обнимает стрелка сзади. Он дрожит, но она твердой рукой помогает ему натянуть лук.

Взвивается еще одна фосфорная стрела.

Тревога охватывает меня, оборачиваюсь к Арену: он больше не пытается освободить наших личей, он встал стеной в прорехе наружного щита и держит своим пламенем, лупит каменными шипами крупных вестников.

Рингран в стае грифонов летит по дальнему флангу Культа, снося и испепеляя катапульты.

Вокруг наших личей скапливается все больше воинов, и они не пытаются их освободить, они встают в круговую оборону, защищая суккубов. Кажется, там у них еще один баллон с газом.

Дымным снарядом проносится к ним Санаду. Призрачная цепь тянется за ним, связывая со сковородой Ники, прячущейся за щитом Иссены под прикрытием Вильгетты, Бальтара и Ингара. Они чуть в стороне от основного боя с культистами, но к ним уже пробиваются враги.

Призрачные ошейники с короны Санаду летят на личей. Трое порабощенных им бросаются на демоницу, но защищающие ее воины насаживают их на мечи и лезвия заклинаний. А четвертый и пятый порабощенные вскидывают руки. Санаду хватает обоих и вытаскивает из круга. Вслед им несутся заклинания и... Санаду швыряет им одного лича, закрываясь, точно щитом. А второго тащит дальше. Серая дымка вампирской магии и фосфорная магия лича не смешиваются, они схлестываются, будто сражаясь друг с другом.

Гаснут обе фиолетовые печати — проклятые личи мертвы. И командир точки с некромантским луком хватает за шиворот следующую жертву. А мужчина, дав ему в пах, бросается прочь. Некромантка, качая головой, выращивает прямо из земли костяной трон и садится на него, подпирает щеку. Сбежавший спотыкается о тело павшего волкооборотня, а в следующий миг его сжирает бегущий к щиту вестник размером с лошадь.

Громче играет мелодия наших бардов, даря надежду в этом безумном бою. Крылья наполняются силой, яростнее стреляет Пронзающий, он снова слишком черпает мою силу, но нет прежнего ощущения разрушения, возможно, слияние со мной открыло для него новые возможности. Рассекающая тоже не отстает, мне и рукой двигать не надо — огненные лезвия сыплются с нее по целям.

Опять напирают на нас зомби, и убитые встают, вливаются в их ряды, тянут руки к живым товарищам.

Иссена поднимает заземленный щит и вместе с парнями и Никой отступают. Отступают и другие пешие войска. Вырвавшиеся из песчаной стены-бури и облетевшие ее драконы пикируют на армию Культа, бьют огнем, водой, воздухом, землей — но этого недостаточно.

Поддерживаемый Эзалоном Дегон пикирует к сердцу Пат Турина. Огненная нить, связывающая ректора с лавовым существом, совсем тонкая, и грозного огненного создания больше не видно среди врагов. Возможно, даже его ресурс закончился.

Санаду с Личем приземляются рядом с Никой. Все вместе они отступают к мерцающим остаткам внешнего щита Пат Турина. Его магию, его весь мигом всасывает в центр города, и внутренний щит, который так отчаянно пытались поставить защитники, тоже всасывает. Лишившись опоры, обрушиваются на землю бежавшие по внешнему щиту вестники, опадает паутиной плетение Эзалона.

Драконы над армией Культа устремляются сюда, зависают в воздухе или приземляются по линии внешнего щита, схлестываясь с вестниками. Вырастают каменные стены, ревут вихри, поднимаются волны, бушует огонь. Эльфийские лозы прорастают на земле, спутывая лапы вестников, скручивая зомби и культистов.

Взлетает в небо еще одна фосфорная стрела. Она метит в наших порабощенных личей. Пронзает одного, и фиолетовое сияние разливается по земле, но не успевает сформировать печать: суккуб срубает голову проклятого лича.

А в другой части поля боя черное тело с луком падает на землю. Командира не видно. Похоже, это он выстрелил, надеясь хоть так пробить оборону вокруг наших порабощенных личей. Некромантка опять усаживается на костяной трон и прикусывает мизинец. Поймав мой взгляд, улыбается, как старой знакомой.

В грудь будто укалывает. Что смешного в этом бою?

Император, Элоранарр, Ланабет и Риэль — золотые костры их магии пылают за каменным валом. Золотые вихри поднимают и разрывают в воздухе тела. Взлетают к небу золотистые каменные клыки, поднимая на себе вестников. Только вестников это не останавливает, даже наколотые на шипы, они норовят дотянуться до Аранских. Взвиваются языки пламени. Но помимо этой мощи я вижу и то, что золотой магии все меньше — земля ее впитывает, печать между мирами ее засасывает. И скоро они окажутся без сил прямо в центре вражеской армии.

«Арен, останови родителей! У них откачивает магию, пусть отступают!» — оглядываю месиво на поле боя: Санаду с голубоглазым спасенным личем... да это же Огнад! Вот Санаду! Вытащил коллегу! Они отступили к месту обстрела из проклятого лука, о чем-то спорят над почерневшими трупами. Иссена, Бальтар и Ингар держат защиту вместе с несколькими эльфами, оборотнями, младшими вампирами. Вильгетта вливает магию в щит Иссены. Ника сжимает сковороду. На них прут вестники. И я пикирую туда!

Выдыхаю бешеное пламя на волну вестников, молясь, чтобы не задеть остальных, но пока, кажется, зацепило только зомби. Арен не ушел с линии обороны, держит ее с остальными драконами, но до родителей, кажется, дозвался: они отступают, уже перебрались через вал и отбиваются от преследующих их тварей.

Я приземляюсь рядом с костяным троном.

Огнад как раз выдирает лук у окоченевшего, скукожившегося трупа.

— Я должен попробовать! — В глазницах черепа лича-огнада пылает синий свет. — Я один такую армию не поборю!

— Идиот, у тебя жена дома! — Санаду тоже вцепляется в лук и тянет на себя. — Или заставь кого другого!

Огнад скалит зубы черепа, указывает в сторону костяным пальцем:

— Даже если мы вынудим Культ просто убить всех их личей, мы ослабим их армию. Оставшиеся личи не смогут управлять столькими зомби, это наш единственный шанс! И кого заставлять, студентов? Это после меня. Может, мне повезет, — он дергает лук из рук Санаду.

Некромантка недовольно хмурится.

Они что, хотят выстрелить? Они же умрут!

— Дурак! — Не отпуская лук, Санаду кривится, вспухшие вены наливаются тьмой. — Подумай о Клэренс!

— Я о ней и думаю! Мы должны выиграть, а у тебя не получится, ты же!..

— Богиня смерти не любит вампиров, может, мной побрезгует, я постреляю и жив останусь. — Санаду пинает его в живот и, завладев луком, разворачивается к армии Культа. Натягивает тетиву. — Или сдохну, как последний дурак.

Резко поднимается с костяного трона некромантка. Меня овевает холодом и запахом тлена. Она резко увеличивается. Ее тело исчезает в земле, точно в воде, над поверхностью остается только огромный бюст, руки и голова. Гигантка пальцем надавливает на верхушку лука в руках Санаду, и оружие упирается в землю. Растерянный Санаду, будто не видя огромную женщину, пытается поднять лук. У меня перехватывает дыхание.

— Нет, ну это нечестно! — Санаду отчаянно дергает оружие. — А как же мой героический подвиг?

Огромная рука женщины приближается к нему.

— Осторожно! — выдавливаю я.

Взгляд огромных темных глаз обращается на меня, и холод сжимает сердце, пронзает грудь в том месте, куда когда-то ударила стрела проклятого лука. Женщина игриво усмехается. Складывает большой и указательный пальцы для щелчка.

Все звуки исчезают, мир замедляется, я не могу пошевелиться.

Исполинский палец щелкает Санаду в спину, и тот отлетает на сотню метров вперед, падает в толпу зомби, культистов, вестников.

Женщина отпускает лук, тот падает. А она, уменьшаясь, всплывает над землей, пока в человеческом размере не оказывается босыми ногами над ней.

Дыхание возвращается ко мне.

«Лера, что с тобой?! — в голосе Арена звучит паника. — Что там происходит?»

«Магарет... Богиня смерти Магарет ходит в венке из позвоночника, носит... серп?» — я вспоминаю: именно серпом, ее серпом, бог вампиров Нергал угрожал богине смерти, за что получил вечное проклятие. Так это не иносказание, так в самом деле было?

«Да, а что?»

Слезы стекают по моим онемевшим щекам. Мама... мне страшно.

Хорошо еще, что я извинилась, когда чуть не задела эту «некромантку».

А Огнад, отряхнув черный балахон, берется за лук. Вздрагивает и смотрит — он смотрит на некромантку с серпом.

— Магарет, — Огнад склоняется в глубоком поклоне. — Вы еще прекраснее, чем о вас говорят. Для меня великая честь лично увидеть хозяйку моей силы. И вдвойне приятно, что на хозяйку можно любоваться.

Магарет весело прищуривается. Я пячусь. Пытаясь отдышаться.

«Лера, да что там происходит?»

— Будете ли вы столь любезны, чтобы помочь мне в моем деле? — Огнад поднимает голову. Он возвращает себе человеческий облик, улыбается богине смерти, протягивает руку. — Можно мне поцеловать вашу ладонь?

«Лера, я лечу к тебе!»

«Нет!» — Взмываю в небо, но даже с высоты десяти метров страшно смотреть, как Огнад, улыбаясь и что-то говоря, натягивает лук, а богиня смерти обнимает его со спины, скользит пальцами по его напряженной руке и что-то шепчет на ухо. Профессор Гирол действительно исполнил свою мечту, он встретился с богиней смерти, даже обнимался с ней, но профессор Огнад... он же живой, ему еще... Рано ему!

Отворачиваюсь, чтобы не видеть, как почернеет и скукожится его тело после выстрела из страшного некромантского лука, вызывающего сюда богиню смерти.

Приземлившись рядом с Иссеной, рявкаю:

— Всем в стороны!

Всю боль и тоску, весь ужас перед судьбой Огнада, перед горем миссис Клэренс я выплевываю вперед волной белого, всепоглощающего пламени. Взвивается в небо фосфорная стрела. И через миг, устремившись вниз, пронзает цель. Фиолетовая печать разливает сияние по земле, фосфорные нити связывают лича Культа с зомби, и те бросаются назад, освобождая наши ряды, оставляя лишь культистов и вестников.

— Бездна! Бездна! — орут культисты, ведь они теперь не стиснуты телами, они вдыхают полной грудью, они кричат: — Мы идем, Бездна!

А черные нити из их печатей-глаз на лбу уходят под землю, тянутся к Пат Турину!

«Арен, Заранея под землей! Она прорывается к печати между мирами!»

В толпе врагов раскручивается серый дымчатый вихрь, разлетаются в стороны тела, и помятый Санаду вылетает обратно к нам. С него капает кровь.

Кто будет следующей жертвой Магарет?

Взвивается новая стрела. И еще. И еще.

Оглядываюсь: Огнад жив. О чем-то болтает с Магарет, и она помогает ему натягивать тетиву, позволяет стрелять, не забирая жизнь. Может, он... вдруг у него получится выжить?

Стрела за стрелой уносятся в небо. Санаду приземляется перед Огнадом, стоит, не смея приблизиться. И вдруг отступает. Тоже увидел Магарет?

Еще дюжину стрел стремительно выпускает Огнад, прежде чем опустить лук и грустно улыбнуться.

Магарет тоже улыбается, что-то шепчет ему на ухо и целует в щеку. Огнада охватывает фосфорное сияние.

Он закрывает глаза. Его тело будто стекленеет, лук в его руках тоже охватывает сияние.

Магарет возвращается на трон. А стеклянно поблескивающий Огнад остается статуей на сером песке паттуринской земли.

Жуткий рев доносится со стороны армии Культа: зомби залезают на крупных вестников, подминают их под себя. Не только к личам, но и к вестникам тянутся фосфорные нити проклятия.

Это что, Огнад уговорил богиню смерти Магарет, чтобы ее проклятие действовало не только на людей?

Личей Культа уничтожают почти мгновенно, а вестники — восемь обезумевших вестников бегают по полю, топча зомби и совершенно забыв о своей цели — Пат Турине.

— Отступаем к Пат Турину! — проносится над полем громогласный призыв Ринграна. — Всем к внешней линии обороны!

Санаду проносится мимо меня, хватает за шиворот Нику и Вильгетту, рявкает:

— Что встали?! Бегом к городу!

Оглядываюсь на Пат Турин... Черные нити от глаз культистов уже возле него.

Эеран вздрагивает. Мелкая дрожь проходит по земле, а следующая волна дрожи еще сильнее, точно нарастающая судорога. В центре истерзанного купола Пат Турина взвивается пламя, вспарывает его, раскрывая острыми лепестками.

Взрыв в центре Пат Турина ослепляет и оглушает, дым и песок взвиваются на сотню метров, нас осыпает колючими обломками камней, я едва успеваю прикрыться щитом и крыльями.

Земля проседает, расползается кусками.

В ушах еще звенит, все качается, мир кружится, мы все шатаемся. Воздух тяжелеет. Магию мигом всасывает в эпицентр взрыва. А обратно выплевывает фонтан темной магии демонов. Он выстреливает до неба, вспарывает синий небосклон.

Точно нефтяной гейзер черная магия бьет вверх, волнами растекается во все стороны, по всему Эерану.

Душно. Воздух такой тяжелый, что нас пригибает, даже драконы склоняют головы. Сердце заходится от ужаса и болезненного восторга.

Фонтан не иссякает, он заливает Эеран. А магия Эерана втекает в основание фонтана, уходит куда-то туда, в Нарак.

Магия тьмы вмиг рассеивается, оставив после себя черные, свободно парящие крупицы. Из портала между мирами ударяет фонтан разноцветной магии, словно в небо выстреливает радуга. Крупицы стягиваются к ней, закручиваются, смешиваются.

Ослепительная волна прокатывается по нам, уносится за горизонт. Волна нереальной силы и радости воссоединения с чем-то давно знакомым, родным. Источник магии в нас с Ареном блаженно поет, наполняя нас восторгом. Один на двоих, соединяющий две вселенные, две противоположности...

Как магия Эерана и магия Нарака?

Я открываю зажмуренные от удовольствия глаза.

В небо из центра Пат Турина устремлена радуга, но не слабая, как обычно после дождя, а насыщенная, густая, с черной полосой в ней.

Все обескуражено оглядываются, рассматривают себя, свои руки, на которых пляшут свойственные их магии цветные фонтанчики. И магия больше не утекает в дыру между мирами, она с нами — восхитительная, как никогда прежде, словно тьма Нарака дополнила ее, обновила...

«Арен...»

«Я не знаю, что это...»

Кто-то весело смеется.

— Бездна пришла! — выкрикивает кто-то из Культа. — Обещанное блаженство Бездны! Восторг!

И сомнение трогает сердце: что, если страх перед снятием печати был напрасным? Если Эеран и Нарак были созданы как сдвоенный, соединенный мир, разве правильно было разделять их?

Надежда на то, что все страшное закончилось, поселяется в сердце...

Эеран снова вздрагивает. Чудовищный взрыв сотрясает центр почти разрушенного Пат Турина, земля вокруг него проваливается. Радуга над переходом между мирами расширяется до трех сотен метров в диаметре.

Искажение проходит по ее насыщенным ярким полосам. И магию снова всасывает, вырывает из нас, и источник магии стонет, кричит призванное оружие.

— Отступаем! — кричит Рингран, кричат драконы, кричит в моих мыслях Арен.

От радуги отлетает, едва взмахивая крылом, израненный Дегон, повисший на плече демонического Эзалона. За ними летит огромный шестилапый белый кот. К ним пикирует с неба Саран с Виторией на загривке.

Мы отступаем, отодвигаемся от расширяющейся, дрожащей, искажающейся магической радуги.

В ее основании сгущается серая дымка. Разрастается, всасывая в себя радужное сияние, втягивая размолотую землю, притягивая к себе магию из ближних рядов войск. Похожая на грозовые облака субстанция поднимается метров пятьдесят и в ширину раздается на все триста с лишним метров диаметра радуги. И еще увеличивается, пожирает землю и магию.

«Это он, — мелодично журчит в голове голос Пушинки. — Это тот, кого вы называете Безымянным ужасом. Он пришел в Эеран».