Попаданка в семье драконов 2

Глава 40

Паника накрывает внезапно, перехватывает дыхание. И Арен прижимает меня к себе, целует, шепчет нежности, обещает, что все будет хорошо, а я то плачу от страха, то смеюсь от радости.

— Лера, все хорошо, я буду заботиться о тебе, буду выполнять твои желания, ну кроме тех, которые представляют для тебя угрозу. Лера, ур-р-р.

Это тот случай, когда слияние эмоций скорее беда — мы оба в панике, из-за которой подпаливаем дыханием шкуры, опрокидываем ветром чашу с благовониями, и та переплавляется в луже лавы, а воду из источника в пещере мы чуть не испаряем. И даже в книги залезаем. К счастью, Линарэн положил нам фолиант с ясными и успокаивающими главами о драконорождении. Правда, страницы с возможными проблемами он вырезал, но, наверное, оно к лучшему.

Зато позже, встречая рассвет на берегу, мы с Ареном от души смеемся над своей первоначальной реакцией на радостную новость и гордимся тем, что не бросились в панике домой, сами разобрались. А море ластится к нашим ногам розовой в свете восходящего солнца пеной. Хорошо. Все же драконы знали, что делали, вводя в традицию брачные недели.

В технических помещениях нас все две недели ждала одежда. После прогулок нагишом облачаться в нижнее белье и платье непривычно, почти неуютно. Приходится немного походить, чтобы притерпеться. И ведь у этого платья даже плотного корсета нет.

Брачные наряды мы прихватываем с собой, короны — на головы. С сожалением и нежностью оглядываем теплые скалы, вулкан, на прощанье выплеснувший немного лавы. Беремся за руки.

— Лера, ты уверена, что не хочешь на весь срок запереться со мной в старом замке рода Аран? Так было бы спокойнее.

Мне тоже немного тревожно, не знаю, это трепетное отношение Арена или я сама переживаю.

— Поближе к концу срока возможно и захочу, но интересно же узнать, как там договоры с Нараком, что там с Киндеоном...

— Я мог бы все выяснить и рассказать тебе.

Качаю головой:

— Арен, ну что мне сейчас может угрожать в императорском дворце? Чем он безопаснее старого замка?

— В том замке существ меньше, — насупливается Арен. — Мне будет проще сдерживать охранные инстинкты.

— Сейчас мне будет скучно одной. Я хочу все в подробностях узнать о моем нынешнем положении, хочу наблюдаться у целителя, общаться с подругами, следить за их личной жизнью. У меня там сокровищница, в конце концов, я хочу ее проверить.

— Сокровищницу можно перенести, подруг приводить в гости...

— Есть веские причины запираться вдали ото всех?

— Хочу, чтобы мое солнышко было у меня под крылышком и больше никого рядом.

— Арен, — толкаю его локтем в бок. — Когда твое солнышко станет кругленьким и неповоротливым, тогда и уволочешь под свой бочок, а сейчас нам и в башне хорошо будет. И ты обещал исполнять мои желания.

Тяжко вздохнув, Арен всем видом показывает, как он жалеет об этой опрометчивой клятве, но огненно-золотой вихрь все же переносит нас на телепортационную площадку возле дворца.

После свадьбы порядок уже навели: сняли с дворца ажурные украшения, опять кругом зеленеют газоны, стоят на своих местах шары-беседки, а стены снова цельные, и над ними больше не качаются кроны эльфийских деревьев. Напоминанием о свадьбе служат только клумбы с цветами вдоль живых изгородей.

В тишине отчетливо музыкально квакают лягушки.

Откуда в императорском парке лягушки? Мы с Ареном растерянно переглядываемся. Он, отбросив свадебный костюм, подхватывает меня вместе с моим белоснежным платьем и взлетает над дворцом.

С высоты прекрасно виден источник звука: перед нашей с Ареном башней возвышается окруженная прудиком статуя — копия гоблинского памятника мне. От неожиданности чуть не роняю платье. Статуя выглядит пухленько, и в этом изящном парке совсем неуместно, аляповато. А лягушки знай заливаются, выводят хвалебную песню.

«Арен, мне нужно поставить на ягодицу Элоранарра метку. Срочно».

«Зачем?» — зависнув в воздухе, Арен оглядывается по сторонам, но при этом ему действительно очень интересно, зачем это мне метка в таком интересном месте Элоранарра.

«Прижигать ее, когда он говорит глупости. Арен, это ведь из-за него гоблины прислали нам это!» — взмахиваю в сторону своего болотного изображения. Вот кто Элоранарра за язык тянул? Если бы не он, нам бы это не подарили.

«Не волнуйся, Лера, эту статую Элор хотел, мы ему ее в Новый Дрэнт отравим, пусть наслаждается».

— Когда он в этот Дрэнт поедет? А статуя вот здесь уже и лягушки квакают, и все на нее смотрят, а я тут такая страшная.

— Теоретически Элор уже должен хотя бы ночевать в Новом Дрэнте. Дворец зачистили для его переезда.

— Зачистили?

— Сняли заклинания прежних правителей, — Арен проносится над короной с болотными гнилушками. Перед нами распахивается окно, и он бережно устраивает меня на подоконнике.

Спрыгнув на пол, — у Арена от беспокойства перехватывает дыхание, — прохожу к кровати и, положив корону на подушку, аккуратно падаю на постель: шкуры, конечно, были мягкими и уютными, но кровать после двухнедельной разлуки особенно мила.

— А что будет, если те правители вернуться? — разглядываю бархат полога. — Наверняка они узнали о победе над Безымянным ужасом и хотят королевства обратно.

— Никто не поддержит их притязания. Мы давно живем мирно, но правителями всегда становились войны, готовые за свою землю порвать врагов, и отрекшийся от престола однажды теряет на него право.

— А еще Элоранарр брат дракона с денеей.

— И это тоже, — Арен, снимая корону, присаживается рядом. — Лера, ты что-нибудь хочешь? Пить? Есть? Прогулку? Почитать тебе?

— Хочу знать, что случилось за прошедшие две недели. И почему во дворце так тихо, пусто? Пока мы висели над парком, ни один караульный не показался. Даже возле нашей башни их нет.

— Возле нашей башни видеть никого не хочу, — неожиданно зло произносит Арен, и я чувствую, как у него на хребте проступают шипы от мысли, что кто-то приблизится к нашему гнездышку. Глубоко вздохнув, он почти успокаивается и вытягивается на постели рядом со мной. — Дежурство в парке приостановили, чтобы я немного освоился, привык к тому, что рядом с тобой другие существа.

Опять Арена охватывает трепет, из-за которого он боится ко мне прикоснуться. Очень осторожно прижимается лбом к моему плечу и касается родовой метки на своей руке:

— Сейчас все узнаю...

Свернувшись калачиком, прижимаюсь к Арену, дую ему на шею. У него мурашки ползут от щекотного ощущения, он целует меня в лоб. Только доносящиеся до меня эмоции подсказывают, что что-то не так, что-то Арена тревожит и раздражает.

— Арен, что случилось за прошедшие две недели? — Приподнимаюсь на локте. — Давай-давай, рассказывай, я почувствовала, что тебе что-то очень не понравилось. Не заставляй меня нервничать.

Арен вздыхает:

— Фламиры.

— Что с ними? — поглаживаю его по груди.

— Отец собирался, прежде чем отправлять Элора в Киндеон, разобраться с заговором Фламиров, арестовать кого надо, Шарона прижать.

— Но?

— Прежде, чем он успел это сделать, Шарон Фламир обвинил ректора Дегона в пособничестве культу Бездны, шпионаже против Эерана и краже семейного боевого артефакта, того самого, который Дегон использовал в битве с Безымянным ужасом. И что удивительно, представил доказательства связи Дегона с Культом.

— Но ректор же раскаялся, он нам помогал и артефакт использовал всем на благо.

— Он Фламир, глава рода Фламиров обладает правом его судить, а пока глава рода проводит такой суд, сам он не подсуден. Они собрали в Старой столице большой совет драконов правящих родов и...

Понятно же, что Шарон Фламир оттягивает свое наказание, и так жалко ректора Дегона: он столько хорошего сделал, меня за разграбление сокровищницы не покусал. И теперь его треплют на каком-то суде.

— Что «и»?

— Отцу эта ситуация не нравится, Элор считает ее провокацией с неясными целями, на Жэнарана Кофрана, нашего главного свидетеля, покушались, он сейчас в тяжелом состоянии, целители борются за его жизнь, а суд над Дегоном превратился в шоу. И это все не похоже на Шарона Фламира: трусоват он для таких масштабных и скандальных интриг.

— Да что они все не уймутся никак? — мотаю головой. — Одно дело, когда они пытались убить меня, считая, что я всего лишь избранная, и у Изольды есть шанс стать твоей женой, но теперь после битвы с Безымянным ужасом пора бы смириться с тем, что золотые драконы останутся на троне империи.

Арен поглаживает меня по разметавшимся волосам, разглядывает лицо.

— Шарон боится потерять власть. Но глупо было надеяться, что я спущу попытку тебя убить. Рано или поздно, я бы докопался до истины и отомстил, даже если бы пришлось делать это незаконным путем.

Меня умиляет его решимость, острое ощущение, что я для него бесценна. Но это отвлекает ненадолго:

— Так что там с Жэнераном, как Вильгетта? — вздыхаю: наверняка она переживает за папу.

— Сейчас он под хорошим присмотром, она рядом с ним.

— А ректор Дегон? Чем для него закончится суд?

— Даже если Шарон признает его виновным в пособничестве Культу, мы сможем освободить Дегона, амнистировав за заслуги перед империей и Эераном. Но кража артефакта из семейной сокровищницы — дело иное и находится в ведении рода.

— Возможно, Шарон надеется выторговать себе поблажки? — предполагаю я. — В обмен на смягчение приговора Дегону — смягчение приговора ему. Вроде мы все с ректором в неплохих отношениях... кстати, а почему он против моего обучения в Академии?

Последний вопрос Арен пропускает мимо ушей:

— Сработало бы, если бы мы не собирались лишить Шарона и его старшего сына, отдававшего приказ убить тебя, статусов главы рода и наследника. Да и на второго сына Шарона дело уже заведено. В этом случае единственный подходящий по силе и возрасту Фламир — Дегон, уж себя-то он сможет от наказания избавить.

— Тогда, возможно, Шарон хочет убить Дегона? Этакая гадость на прощание?

— Возможно. Но суд нужен Шарону, чтобы оттягивать собственное наказание.

Вздыхаю, и Арен вздыхает тоже. Не нравится нам эта суета Фламиров.

— Пойду сокровищницу проведаю, — сажусь на постели. — Это так успокаивает.

— Согласен, — тоже садится Арен и поглаживает меня по спине. Улыбается. — Все будет замечательно, Шарон не сможет тянуть суд вечно.

— Это радует.

Арен подскакивает и подает мне руку, помогает встать. Если он постоянно будет так делать, к концу срока я совсем разнежусь и буду не в тонусе. Арен подхватывает меня на руки и несет в ванную к тайному ходу в сокровищницы. Надо немного придерживать его порывы: мне тоже шевелиться следует. Но пока я спрашиваю:

— Так где сейчас твои родители, братья?

— Мама с отцом в Старой столице, Лин в лагере демонов возле перехода между мирами, Элора отправили принимать казначейство и военное министерство Нового Дрэнта. Риэль с ним. Под маскировкой.

— Хм, а я надеялась, букет поможет ему понять.

Арен плавно спускается вниз шахты:

— Ты забываешь, что Риэль — серебряная драконица, сейчас она может воздействовать на Элора голосом. — До моей сокровищницы Арен меня доносит, и когда двери распахиваются, являя мою прелестную коллекцию, я почти перестаю его слышать. — А раньше, до использования абсолютного щита, она могла неосознанно влиять на Элора даже сквозь его щит правителей, ведь связь избранных между ними постепенно формировалась и делала щит уязвимым к ее воздействию.

Соскальзываю с рук Арена. Золотые монеты приятно позвякивают под моими ногами, я первым делом проверяю сердца коллекций: и платок Арена, и браслет на месте и все так же восхитительны. Прижав их к груди, перевожу дыхание — когда они в руках, мне намного спокойнее. А уж какой Арен счастливый от того, что я довольна, словами не передать.

— Тебе креслице принести? — спрашивает он заботливо. — И я могу подносить тебе сокровища, чтобы ты не устала.

— Арен, я сильная.

— Но ты такая... такая... — Он с самым трепетным видом обводит меня руками, будто не знает, как объяснить свои ощущения, — хрупкая.

— Просто ваза хрустальная, — не удерживаюсь я от усмешки и, приподнявшись на цыпочки, чмокаю Арена в губы. — Арен, выдохни и успокойся, со мной все хорошо, я жива, здорова и вполне бодра. И могу обойти сокровищницу своими ногами.

— Не могу перестать беспокоиться, — покаянно вздыхает Арен и мягко обнимает меня за талию. — Ты же самое дорогое, что у меня есть.

А вот это слышать приятно до урчания, и это волнение Арена за меня такое очаровательное.

На осмотр сокровищ у нас уходит несколько часов. В моей в конце концов появляется принесенная Ареном софа и столик с фруктами. Фрукты Арен обнюхивает и пробует на вкус, прежде чем угостить меня.

— А вдруг ягодка попадется не свежая? — объясняет он свои манипуляции.

По своей сокровищнице Арен носит меня на руках, и протестовать бесполезно — у драконищи приступ заботы.

Он даже явившуюся к нам в спальню Пушиночку ловит в радостном полете ко мне и обнюхивают оторопевшую от такого обращения малышку. Встряхивает:

— Не прыгай на Леру, обращайся с ней осторожно.

Похлопав ресницами, Пушиночка кивает. Только после этого Арен отпускает ее на пол и позволяет обнять меня.

«Я так хотела к вам попасть, — хныкает Пушиночка мысленно. — А меня вулкан не пускал, это нечестно, я тоже хотела на брачные недели!»

Какой хороший вулкан.

А вот ради ужина в широком семейном кругу мне приходится постараться: Арен отказывается идти со мной к родителям или приглашать их в башню, к Элоранарру и Линарэну это тоже относится. С одной стороны, этот вечер можно было бы провести вдвоем, но нутром чувствую — уступлю сейчас, и Арен воспримет это принципиальным согласием на затворничество, после чего весь срок близко ко мне никого не подпустит.

Нет-нет, знаю я этого драконищу, поэтому стою на своем, а Пушиночка деловито кивает, поддерживая мои просьбы. И расстраиваюсь как можно искреннее — иначе Арена, ощущающего мои эмоции, не проймет.

— Арен, я так по всем соскучилась, я хочу их видеть, — даже слезу пускаю.

И Арен тает:

— Ну, хорошо, хорошо, поужинаем у нас на нижних этажах.

От моей искренней радости он расцветает. Немного стыдно за манипуляторство, но, в самом деле, не запираться же здесь.

До ужина, за подготовкой которого пристально следит Арен, — ему не очень приятно пускать кого-то внутрь башни, но и не так тяжело, как он ожидал, — успеваю переговорить с Рассекающей и Пронзающим. Оба рады моему возвращению и... просятся на тренировки.

«Милые мои, — на всякий случай мысленно обращаюсь я, чтобы кое-кто не подслушал. — Давайте не сейчас: моего драконищу Кондратий хватит, если сегодня начну выторговывать себе тренировки. Пусть сначала к обществу привыкнет».

«Связь с призванным оружием священна, — возмущается Пронзающий. — Что это твой дракон удумал?

Оставить нас без дела на весь срок? Не порядок!»

«Ему нужно смириться с мыслью, — поддерживает меня Рассекающая. — Прояви терпение к молодым будущим родителям».

«Я хочу тренировок! Я две недели ждал!» — подпрыгивает на столе Пронзающий.

— Тс-с, — прошу я. — Прояви терпение, ты же такой умный и способный, ты сможешь, я в тебя верю.

Наблюдавшая за этим Пушиночка выходит в коридор и прыскает со смеха.

Худо-бедно, но оружие я успокаиваю и обещаю в будущем устраивать периодические тренировки. Да и стрельба по мишеням — не такое уж напряжение, чтобы из-за него переживать.

— Лера, все готово. — Поднявшись наверх, Арен подхватывает меня на руки и несет вниз.

— Арен, я правда могу сама...

Но он так восторженно-влюбленно смотрит, так бережно усаживает меня во главе стола. И салфетку на груди привешивает, и стол проверяет — не свалится ли на меня что-нибудь.

— Солнышко мое, тебе удобно? Подушек еще принести? Подставочку под ноги? — И смотрит внимательно-внимательно.

— Все хорошо, Арен. — Пригладив его растрепавшиеся кудри, целую его в лоб, кончик носа, наклоняюсь к губам...

— Арен, нам точно можно войти? — доносится настороженный голос императора.

Я поспешно целую Арена в губы и шепчу:

— Встречай гостей.

Он что-то невнятно ворчит, но выходит на лестницу позвать родителей и братьев. Те очень осторожно поднимаются и заглядывают в гостиную. Даже у Ланабет лицо взволнованное.

— Все в порядке, — улыбаюсь я, — можете заходить, Арен не кусается.

— Ну это, положим, спорный вопрос, — замечает Элоранарр и по стеночке проникает внутрь.

«Арен, ты должен вручить ему статую!» — сразу же вспоминаю я.

«Давай не будем портить ему сюрприз, — Арен улыбается. — Представляешь, просыпается он в Новом Дрэнте, а под окном лягушки квакают и статуя в спальню смотрит».

«А ты коварный».

«Чего не сделаешь ради спокойствия любимой».

Император с Ланабет проходят чуть более уверенно. И только Линарэн, уткнувшийся в пластинку с мерцающими символами, смело доходит до стола и садится на первое попавшееся место — средний брат как всегда в своем репертуаре.

— Надеюсь, книги пригодились, — замечает он. — Поздравляю.

— Да, поздравляем, — улыбается Ланабет, в ее механических глазах вспыхивают искорки.

— А с моими книгами аккуратно обращались? — спрашивает Элоранарр, и у меня вспыхивает лицо. — Я бы хотел получить их назад, хранить для грядущих поколений.

— Мы их на месте оставили, — признается Арен. — Место свободно, можешь забрать.

— Ха-ха, — невесело отзывается Элоранарр. — Было бы идеально, если бы Валерия намекнула, где искать мое сокровище, может, и уносить книги бы не пришлось.

Ланабет бросает предостерегающий взгляд на что-то хотевшего сказать императора и тоже подходит к столу:

— Спасибо, что пригласили. После Старой столицы так хочется побыть в теплом семейном кругу. Иногда мне кажется, что меня окружают не драконы, а змеи.

— Ты слишком строга к ним, моя дорогая, — император устраивается рядом с Ланабет и целует ее запястье. — Просто ситуация нестандартная. Подобные суды внутри семьи — огромная редкость. Украсть боевой артефакт из сокровищницы рода после того, как тебя фактически от рода отлучили — это надо суметь. Всем просто интересно.

Качая головой, Ланабет возражает:

— А мне кажется, все или почти все только и ждут, когда прольется чья-нибудь кровь.

— Мама! — Арен широко распахивает глаза. — Не пугай Леру.

Похоже, Арен рассказал мне легкую версию событий последних двух недель.

Оглядываю родителей Арена, Линарэна, садящегося на свободное место Элоранарра и прямо спрашиваю:

— Что тут на самом деле творится?