Попаданка в семье драконов 2

Глава 37

Огненно-золотой вихрь окутывает нас. Я успеваю только моргнуть. Когда открываю глаза — мы уже на черных плитах возле украшенного дворца. Телепортационную площадку окружают гости. Среди множества лиц сразу нахожу мою семью и улыбаюсь, улыбаюсь семье Арена, моим одногруппникам и своей группе следователей, профессорам Академии, — даже миссис Клэренс пришла, — правителям и просто знатным подданным — всем-всем-всем.

Мои пистолеты и палаш, а также двуручник Арена парят по углам площадки, возвышаясь над толпой и нами.

«И правда отличный вид», — соглашается Пронзающий.

Обнажив мое и свое запястье, Арен поднимает наши руки, показывая всем огненные письмена брачных браслетов на коже.

— Поздравляем! — грохает в ответ толпа гостей.

— Счастья и любви!

— Детей!

— Пусть ваши крылья всегда будут сильны!

— Сокровищ как можно больше!

— Пусть золотая подстилка всегда будет уютной!

— Долгих лет!

— Спокойного правления!

Нас почти оглушает многоголосица пожеланий, Пушиночка прыгает за толпой гостей, размахивая букетами цветов, как баскетбольная болельщица. Небо над нами на миг темнеет, чтобы в следующий взорваться яркими вспышками беззвучных фейерверков. И все поздравления перекрывает громогласное:

— Счастья паре, благословенной самим Великим драконом!

И тысячи заготовленных цветов начинают магически выверенный рост. Они поднимаются из газона вокруг телепортационной площадки и дорожки к ней, обвивают ажурные каркасы, расставленные по всему парку и стенам дворца. Среди стеблей и распускающихся листьев набухают первые бутоны. У Арена перехватывает дыхание. Он оглядывается по сторонам, пытаясь охватить взором все вдруг ожившее великолепие, и крепко сжимает мою руку.

Набухшие бутоны начинают раскрываться. Цветы здесь всякие: белые, желтые, алые, голубые, лиловые. Цветовые волны перемешиваются друг с другом, поддерживая заложенные ажурными каркасами узоры. Арен почти не дышит, его сердце заходится от восторга, эмоций такой фейерверк, что я чуть не подпрыгиваю от их переизбытка.

Гости расступаются, пропуская парящие в воздухе подносы с угощением. В первую очередь подносы с ломтями мяса, фруктов и сладостей подлетают к нам с Ареном и застывают рядом. Не замечая их, он оглядывается по сторонам, любуется цветами: «Лера, это просто невероятно... изумительно. Спасибо».

Остальные, помня о примете, по которой жизнь молодых тем лучше, чем больше съели гости на свадьбе, рьяно принимаются за угощение. Ника традиционно оказывается с подносом в своем полном распоряжении, только на этот раз поднос ей обеспечивает вставший к одногруппникам Валарион. Вильгетта тоже не отстает. Странно, что ее отца среди гостей не видно, или он еще в опале из-за сговора с Фламирами? Герд умудряется прихватить три подноса, а затесавшийся между ними Гаддак выглядит крайне несчастным. Наверное, никак не может смириться с тем, что я теперь святая его народа.

Меня почти ослепляет наслаждение Арена распускающимися цветами, но я стараюсь отследить происходящее: мама утирает слезы платочком, у папы тоже глаза на мокром месте. Элоранарр улыбается с ноткой грусти. Тарлон тоже прихватывает поднос и угощает Элиду, а она косится на Флосов. Дедуля показывает мне поднятый вверх большой палец. Санаду салютует пирожным. Ректор Дегон засовывает в рукав очередную ложечку. Дети Тордосов залезли на обросшую цветами ажурную опору и разглядывают нас с Ареном поверх голов гостей. Полуорки Ингар и его брат — лейтенант Фергар — стоят рядом с шаманкой орков, Фергар подает ей поднос, и она, несмотря на мрачные лица остальных чистокровных орков, берет с него канапе. Уже прогресс.

Тряхнув головой, Арен подхватывает дольку чего-то, напоминающего апельсин, и лукаво просит: «Лера, открывай ротик, тебе сейчас надо хорошо поесть, чтобы после праздника силы были».

К щекам приливает жар, дольку я съедаю, чуть не прикусив вовремя убранные пальцы. «Арен, хватит меня смущать».

«Я вообще-то о полете до места говорил».

— Гуляем все! — над толпой появляются четыре белые лапы и громадная рогатая кошачья морда с черными глазами. — Лерка, счастья вам!

Все четыре лапы подхватывают по бокалу. На демонокота размером со слона оглядываются.

— Повелитель, — шепчу я, кажется, бледнея.

— Да, он представитель демонов, — трагично соглашается Арен. — Теперь ему и голову не открутишь за э-э... неподобающее поведение.

Опорожнив бокалы, Повелитель хватает с подноса поросенка с золотистой корочкой и заглатывает целиком. Человекоподобные демоны в черных с цветными вставками нарядах и демонокоты поменьше Повелителя тоже налегают на угощение.

— Зато едят много, — замечает Арен, — а это примета хорошая.

Еще одни рога мелькают в стороне — знакомая демоница с выдающимся бюстом пробирается к идущему ей на встречу Линарэну в гогглах. Встретившись посередине толпы, ученые вытаскивают из-под пол планшеты с записями и, поднырнув под парящие подносы, вырываются из окружения гостей, направляются в сторону заветного лесочка со скамейками.

Родители подходят ко мне, за ними — оглядывающийся по сторонам что-то ворчащий Костя.

— Лерочка, поздравляю, — мама крепко меня обнимает, папа жмет руку Арену, дедуля тоже спешит меня обнять.

За ними выстраиваются в очередь император, Ланабет и Элоранарр. Почему-то нигде не видно Риэль.

Принимая поздравления от императора, замечаю кислые лица выстроившейся в ряд дюжины девушек, среди которых и Изольда в алом платье под цвет Фламиров.

— Арен, — Элоранарр крепко сжимает его руку, проникновенно смотрит в глаза. — Будь умницей на брачных неделях, чтобы Валерия вернулась в хорошем настроении и рассказала, кто моя избранная.

Как жаль, что я Элоранарру меток не ставила, сейчас бы точно прижгла!

Когда подходят сдержанно улыбающиеся Флосы с пожеланиями всего наилучшего, я не выдерживаю унылых взглядов гостий и мысленно спрашиваю Арена: «Почему те девушки так странно на нас смотрят?»

«Они из списка Элора».

«Какого списка? И причем здесь мы?»

«Из списка моих потенциальных любовниц, составленного Элором. Грустят, что дракону с денеей любовницы не нужны даже формальные».

Я, наверное, Элоранарру тоже метку на ягодицу поставлю. Так, на всякий случай. Гневно кошусь на девиц — и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пушиночка, радостно сгребая себе подносы, опрокидывает один на недовольных красавиц. И так ловко опрокидывает, что попадает на все двенадцать платьев. Магия, не иначе. А нечего на чужое засматриваться. При этом Пушиночка мордочку такую корчит, что и впрямь можно подумать, будто случайно всех облила.

Следом за семьями с поздравлениями подступают архивампиры...

Сюрпризы на этой свадьбе ждут не только Арена, но и меня: традиционное развлекательное представление на свадьбе Аранских — история возникновения их рода. На нашей свадьбе иллюзионисты показывают битву с Безымянным ужасом.

На мой взгляд со стороны это выглядит жутко. В смысле — мы получаемся какими-то слишком уж страшными в боевом раже. Родители у меня бледнеют до зеленоватых оттенков, дергаются в самых страшных местах и косятся на меня уж очень выразительно. «На брачные недели?» — сразу предлагает Арен, но я только локтем его под ребра поддеваю. Костя нервно покусывает костяшки пальцев. Похоже, больше он не станет меня подкалывать или Годзиллой называть. Некоторые из гостей — побывавшие там или потерявшие родных — тяжко вздыхают. Остальные за развернувшимся над парковой стеной действом наблюдают с живым интересом и восторженно ахают на наших атаках или охают, когда удары приходятся по объединенной армии. Повелитель что-то громко вещает со своей стороны гостей и хлопает сопровождающих его демонов по плечам.

Зато когда представление заканчивается, и дворец с парком накрывает иллюзорный купол из цветочных арок, становится легко и радостно, все выдыхают с облегчением, и еда, вино после такого представления в тысячу раз вкуснее, а музыка приятнее. Папа еще раз подходит и просто молча меня обнимает. Передает мою руку Арену. Самое время — нам пора открывать танцы.

На освободившуюся каменную площадку мы ступаем под музыку вроде вальса. Чувствуя Арена продолжением своего тела, танцевать легко, как дышать. Волшебный шлейф легко скользит за мной, не мешая кружиться. Несколько мгновений я еще пытаюсь различать лица гостей, но почти сразу сосредотачиваюсь на сияющих глазах Арена. Мы скользим, будто подхваченные музыкой, и весь мир отступает, оставив нас наедине.

«Даже в битве ты была великолепна, моя драконица».

«Ты тоже был неподражаем, я окончательно поняла, что никуда от тебя не убегу».

Улыбнувшись, Арен обнимает меня за талию и кружит, а я наконец замечаю остальных гостей, тоже танцующих, улыбающихся, флиртующих друг с другом.

Чем дальше, тем веселее становятся гости. И каждому находится развлечение по душе: кто-то наблюдает за гонками на хорнордах, а кто-то даже участвует. Элоранарр там бессменный наездник, а Пушиночка — его верная болельщица. Повелитель вовсе пытается тотализатор устроить.

Вильгетта с Бальтаром, Иссена с Геринхом, Диора с Эрршамом дедуля с женой с танцевальной площадки почти не сходят. Даже профессора порой заглядывают подвигаться, особенным успехом пользуется Иморана. Порой выходят станцевать Тарлон с Элидой. А вот Ника с Валарионом куда-то запропастились.

Драконы соревнуются на скорость взлета и приземления: стартуют с отдельной лужайки, ловят зубами висящие в воздухе кольца и возвращаются на землю. В это состязание влезают и Шарон Фламир с ректором Дегоном Фламиром. Молодой глава рода бросает на бородатого сородича гневные взгляды, огрызается на что-то говорящую ему Изольду, и та отходит к его сыновьям — Тавегрину и Иверрену. Гости перешептываются, на предстоящее состязание старого ректора и женатого главы рода Фламир собирается больше зрителей, чем на предыдущее, где красовались молодые и свободные драконы.

Дегон и Шарон встают на расстоянии друг от друга, на счет «Три!» перекидываются и взмывают вверх.

Дегон крупнее, поэтому по логике должен взлетать медленнее, но он отталкивается хвостом, и под крыльями у него взрываются огненные шары, мигом подбросив его выше Шарона. Тот, предчувствуя поражение, резко дергает крылом вбок, пытаясь зацепить морду соперника, но Дегон ловко уходит в сторону, хватает свое кольцо и камнем падает вниз. Шарон с кольцом приземляется секунд на пять позже, сплевывает кольцо в едва успевшую отскочить толпу, превращается в человека и, задрав нос, уходит прочь. Обратившийся в человека Дегон, легко подбрасывая и ловя огромное кольцо, только усмехается.

Маги иллюзий соревнуются в правдоподобности своих иллюзий, и над дворцом порой растекается чернота звездного неба или пурпур восхода. Эльфы милостиво разрешают гостям пообщаться со своими живыми деревьями. Это даже папу моего пронимает, он подходит посмотреть на чудо магической природы.

За пределами парка состязаются в стрельбе. До меня доносятся едкие комментарии Пронзающего, зависшего вместе со связанным с ним спящим Хаосом над тиром.

Маги земли развлекаются состязанием по выращиванию цветов, огненные — скоростным испепелением деревянных болванчиков, водяные играют с родниками, а маги ветра гоняют в небе змеев и, кажется, временами подстегивают ветром взлетающих на скорость драконов. За стихийниками с высоты наблюдает Рассекающая. А двуручник Арена так и висит над телепортационной площадкой, будто охраняет.

А те, кому не нашлось развлечений ни в этом, ни за игровыми столами, занимаются политикой. Особенно достается демонам — их прямо осадили со всех сторон. И если семья Арена там к месту, то что рядом с ними делает Тарлон, да еще с таким воодушевленным видом? И пока он влезает в разговоры с демонами, Элида присаживается рядом с Флосами, сидит с пирожным, будто перекусывает, но видно, что она прислушивается к их разговору. Хоть подходи и знакомь их, чтобы поговорили. Но пусть все идет своим чередом.

Арен опять приглашает меня на танец. Взгляд золотистых глаз все задумчивее, и кожа Арена все горячее от мыслей о предстоящих брачных неделях.

— Арен, потерпи немного, — прошу я. — Мне еще с папой потанцевать хочется. И с дедулей. И букет бросать...

— Меня спасает только мысль, что потом целых двадцать дней ты будешь моя и только моя, р-р-р, — наклонившись, Арен прикусывает меня за шею.

Стараясь сохранить здравость мыслей, смотрю по сторонам. Тарлон уже что-то нашептывает Вейре, и та направляется к делегации демонов, приглашает одного человекоподобного с фиолетовыми рогами на танец.

Заметив мой взгляд, Тарлон показывает поднятый вверх большой палец и подмигивает. Мало ему Эерана, уже на Нарак целится.

Арен снова прикусывает меня за шею, и мысль о том, что Тарлона надо придержать, улетает куда-то далеко.

Заставлять Арена ждать до вечера было бы кощунством, так что вечер нам создают иллюзионисты, просто накрыв парк куполом ночного неба. Тысячи мелких фонариков загораются в сумрачном саду, подсвечивают цветы. И опять я наслаждаюсь восторгом Арена, улыбаюсь. Он обнимает меня, оглядывается по сторонам, и когда подходит папа и просит меня на танец, медлит, не желая выпускать из цепких драконьих лапок.

«Арен, пожалуйста», — мягко прошу я и передаю его руку подошедшей Ланабет.

Папа увлекает меня в кружение вальса. Долго молчит, потерянно разглядывая лицо. Из-за набитых в одежду кристаллов на ощупь он кажется каменным.

— Нет, я не верю, что все это происходит на самом деле, — произносит папа, и мы проскальзываем мимо танцующего с мамой Арена.

— Но это происходит.

— Невероятно. — Папа оглядывается по сторонам. — Просто невероятно, что это все существует. Может, я просто брежу? Вон тот вампир очень похож на мужчину, с которым я однажды ехал в одном плацкарте. А ведь не может быть, чтобы я ехал в поезде с вампиром.

Оглядываюсь: Санаду что-то говорит Геринху, а тот кивает.

— Если ты об архивампире, который говорит с желтоглазым парнем, то вполне мог: он некоторое время жил на Земле.

— А... — папа несколько мгновений танцует с приоткрытым ртом. Кивает. Склоняет голову. — В принципе, логично: если есть возможность путешествовать между мирами, кто-то путешествует.

— Верно.

Мелодия постепенно сходит на нет. Остановившись, папа целует меня в лоб.

— Будь счастлива, Лерочка.

— Обязательно.

Папа передает меня дедуле. Тот не рефлексирует: желает счастья, любви, детей, спокойного правления, терпения, чтобы вынести тяжелый драконий характер, и снова счастья. Моя мама тоже что-то бодро говорит танцующему с ней Арену.

Пришедший на смену дедуле император краток и желает нам скорее получить трон. Видар советует хорошенько повеселиться, прежде чем принимать власть. Элоранарр вроде сначала хочет подойти со мной потанцевать, но, покосившись на Арена, жалуется на то, что повредил на скачках ногу и отступает. Костя вскидывает руки:

— Я пас, я танцевать не умею.

Приглашает меня и Бальтар. Ему немного неловко, и потому он, зацепившись взглядом за сидящего с двумя подносами Герда, улыбается:

— Думаю, сегодня он счастлив не меньше вас.

Ингар весь танец смущенно краснеет. Оторвавшийся от поедания угощений Герд во время вальса, сверкая глазами, перечисляет все самые вкусные блюда праздника. Гаддак, вроде как собирающийся меня пригласить, в последний момент сбегает к моему невероятному облегчению.

Наставник Дарион во время танца тоже желает мне терпения.

— Почему терпения? — не выдерживаю я. — Вроде Арен успокоился, у нас все хорошо.

— А я так, на всякий случай, — улыбается Дарион.

После наставника со мной явно вознамерились потанцевать следователи.

«Лера, я их сейчас покусаю», — мысленно ворчит Арен.

«Арен, через часик я буду только твоя, пусть потанцуют, мы надолго расстаемся».

Он вздыхает, хмуро смотрит на улыбчивого Рульфа, тряхнувшего кудрями, прежде чем предложить мне руку. С ним мы весело смеемся, вспоминая, как он опрокинулся на стуле при первой встрече. С эльфом Нилем хочется посмеяться над тем, как его нарядили девушкой, но уж больно он серьезен, поэтому мы степенно молчим. Геринх весь танец желает нам с Ареном счастья. Полуорк Фергар явно боится отдавить мне ноги, поэтому счастья желает лишь на прощанье и извиняется за Зинарра: тот не решается со мной потанцевать — драконьи инстинкты не советуют, и все пожелания он передает через Фергара.

Наконец я снова оказываюсь в объятиях Арена. Получив меня обратно, он расслабляется и в полной мере наслаждается цветами и мелкими огоньками. Заметив, что Элида таки подошла к Флосам и разговаривает с ними, я улыбаюсь.

— Мне памятник поставят как самому терпеливому дракону.

— Меня радует, что ты у меня во всех отношениях замечательный: и сильный воин, и терпеливый дракон...

Не выдержав, смеюсь, Арен тоже, склоняется к уху:

— Где там букет невесты? Я готов вырвать ближайший куст и запустить им в гостей, чтобы закончить с традициями и забрать тебя с собой.

— Давай еще немного потанцуем... — Потянувшись вперед, склоняю голову ему на плечо, и в груди Арена разливается тепло, его всего переполняет нежность. Так приятно...

Танец длится бесконечно и в то же время заканчивается очень быстро. Вроде хочется и дальше скользить по площадке под нежную музыку, и уже тянет дальше.

— Пожалуй, пора, — соглашаюсь я, отрываясь от Арена и, найдя взглядом Ланабет, киваю ей.

— Внимание, внимание, — голос Ланабет перекрывает шум. — По традиции Терры невеста бросает букет, и та незамужняя девушка, которая его поймает, выйдет замуж следующей. Так что всех незамужних девушек прошу собраться на этой площадке.

Она указывает на самую большую площадку. А мама направляется ко мне с букетом из белых мерцающих роз.

Эта традиция для Эерана внове, но девушки идут на площадку с неожиданным воодушевлением, улыбаются. Я снова оглядываю гостей. Шарон Фламир не пускает Изольду, и она совсем мрачнеет. Сквозь толпу в сторону разговаривающего со следователями Элоранарра неторопливо пробирается Риэль в черном с золотой оторочкой мундире. Не похоже, чтобы она праздновала. Наверное, работает, кто-то же должен следить за порядком.

А девушки тем временем собираются. Среди них и мои фрейлины, и личная гвардия, и, внезапно, Пушиночка с Рассекающей. Хочется, конечно, бросить букет Нике, но и Иссене тоже. И Вильгетте. Ох, да мне сейчас всем хочется семейного счастья напророчить, даже Изольде.

Крепче сжав букет, я выхожу на пространство перед площадкой, полностью заполненной нарядными, с надеждой смотрящими на меня девушками. За этой пестрой толпой собрались мужчины и замужние женщины, наблюдают за всем кто с любопытством, кто с изрядной долей иронии, как Санаду.

Поворачиваюсь к девушкам спиной. Вдохнув, стараюсь выбросить из памяти места, где стоят Ника, Иссена и Вильгетта — бросок должен быть честным. Еще раз вздохнув, бросаю зачарованный букет через плечо, и только пустив его в полет осознаю, что вложила слишком много силы. Как бы не повредить кому!

Шумное многоголосое «Ох!» намекает, что все прошло не гладко.