Попаданка в семье драконов 2

Глава 26

По другую сторону порога стоит мама. Светло-русые волосы уложены в высокую аккуратную прическу, грудь и талию плотно облегает зеленое в цвет глаз платье, мягкие складки подола спускаются чуть ниже колен, миниатюрные ноги заключены в туфли-лодочки на низком каблуке. Мама у меня домохозяйка, но всегда выглядит, как на торжестве. И каким-то чудом даже во время приготовления еды умудряется сохранить чистоту своих модельных платьев.

«Вы очень похожи», — мягко произносит Арен, он чуть сдвигается, и золотые монеты в мешочке тихо звякают.

Но мама внимания на него не обращает, смотрит только на меня. От слез радужки ее глаз меняют зеленый на яркий и сочный цвет морской волны.

«Только бы не прогнала», — в ужасе думаю я, потому что мама всегда слушается папу, а папа четко сказал, что если поступлю по-своему, домой могу не возвращаться.

— Лера! — мама в несколько шагов преодолевает разделяющее нас расстояние и крепко-крепко меня обнимает.

Слезы проливаются сразу, будто плотину прорывает, я судорожно вдыхаю, пытаюсь что-то сказать, но не могу из-за удушающих меня рыданий. И мама тоже плачет.

То, что мама пропускает нас на кухню, говорит о ее взволнованности не меньше, чем раскрасневшиеся глаза, суетливость и постоянные всплескивания руками: обычно гостей, каковым в данный момент является Арен, проводят или в гостиную, или в столовую, появившиеся у нас после объединения дедушкиной трехкомнатной квартиры с соседней двушкой.

А нас с порога и сразу в святая святых — к семейному очагу. Судя по аккуратно разложенным на мраморной столешнице овощам, мама как раз собиралась готовить, а теперь она судорожно раскладывает принесенные сладости.

«Лера, выкуп твоей маме когда отдавать? Сейчас или позже, когда отец появится?»

Арен, оставивший пакеты с покупками в кладовке, в обнимку со шкатулкой и мешочком сидит на стуле. Вид у него презабавный. Он следит за суетящейся мамой. Да, она не обладает такой железной выдержкой, как Ланабет, и то и дело утирает проступающие слезы, бормоча:

— Как же так, без предупреждения? Я не приготовилась, не купила ничего... Ох, что отец твой скажет? — Она опять поднимает на меня влажный взгляд. — Что же ты не предупредила?

— Мама... — поднявшись, снова обнимаю ее. — Успокойся, все в порядке.

— Ты молодого человека привела, а у нас дома не прибрано, накормить нечем.

— Ничего страшного, — отзывается Арен, — я выносливый, несколько дней могу не есть.

Мама замирает, пытаясь понять, шутка это или нет.

— Мамуль, все в порядке. Мы, собственно, только пообщаться пришли.

«И на свадьбу их пригласить», — в мыслях Арена прорезается ворчание.

«Давай не будем сразу пугать, сначала подготовим... морально».

«Ты правда думаешь, что за такой короткий срок их можно подготовить ко всему? Давай сразу с порога напугаем, и пока они в шоке, перекинем в Эеран, там осознать будет проще».

Через плечо мамы бросаю на него строгий взгляд, но Арен лишь безмятежно улыбается. Драконище толстокожий!

Едва слышно щелкает замок, открывается и закрывается дверь, звенят ключи. В глубине квартиры раздается тихий шелест сервоприводов — робот-собака Aibo услышал хозяина и спешит навстречу. Мы с мамой одновременно выдыхаем: всего лишь Костя.

— Привет, дружище, — судя по звукам, Костя присаживается и гладит робота по голове.

Разувается. Идет в сторону своей комнаты, Aibo бежит за ним.

Мы с мамой отступаем друг за друга, утираем глаза.

— О, Лерка, — Костя оглядывает меня. — Явилась, не запылилась. — Заметив Арена, как засмеется. — Твой парень? — (Киваю). — Ну ты даешь!

«Арен, — одергиваю я, ощутив его раздражение. — У него такая своеобразная манера общения».

— Похоже, сегодня нас ждет скандал: самостоятельный выбор парня это еще большая дерзость, чем выбор института, — Костя заходит на кухню и протягивает руку Арену. — Ну, здорово, смелый человек, думаю, ты уже знаешь, что меня Константином зовут, а какое имя на твоей могилке выбивать будем?

Арен приподнимает бровь, и, похоже, у братца моего все же срабатывает чуйка: он отступает, ехидная улыбка сползает с лица. Даже Aibo держится от Арена подальше, а ведь просто робот.

— Хм, прости, не стоило так шутить.

Мама удивленно со мной переглядывается: извиняющийся Костя — явление крайне редкое, и обычно все извинения доставались папе.

— Это Арендар, — представляю Арена.

Судя по приоткрывшимся губам и мимике Кости, он хочет съязвить, но опять не решается. Натягивает на уши болтавшиеся на шее беспроводные наушники и разворачивается:

— Ладно, пошел я уроки делать, а то потом, чувствую, нам всем будет не до них.

— Костя, чай будешь? Бутерброды сделать? — мама, нервно коснувшись лба, оборачивается к Арену. — Вы что-нибудь хотите? Я так растерялась, что просто...

Вернувшийся Костя опять смеется, направляясь к расставленным на столике вазочкам с печеньями и, осторожно обойдя Арена, сгребает свое любимое бизе:

— Приговоренному к смерти положена вкусная последняя трапеза, так что Лерку покорми, ей скоро голову будут откручивать.

«Арен, он шутит», — поспешно предупреждаю я.

Посмеиваясь, Костя возвращается в коридор, шлепает в сторону своей комнаты. Шуршащий сервоприводами Aibo следует за ним.

— Нет, спасибо, этого угощения достаточно, — отвечает маме Арен и небрежно указывает на вазочки с принесенными нами сладостями, а мне мысленно напоминает: «Даже если бы не шутил, я никому не позволю тебе навредить».

«Вредить мне не собираются, просто у папы тяжелый характер, и мозг он умеет выносить. Так что, Арен, готовься проявлять терпение, через пару часов...»

Замок входной двери снова щелкает, она открывается. Громыхает папин командный голос:

— Заноси.

Что-то трещит и звякает. Мама пулей выскакивает из кухни.

— Добрый день, Антон Филимонович, с наступающим Новым годом.

— И вас, Маргарита Андреевна, — здоровается с ней папин водитель. — Куда елку ставить?

— Туда...

Слышно, как Антон Филимонович разувается, отец традиционно командует:

— Осторожно, не задень косяк. Левее... чуть выше...

Судя по звуку, мама уже выставляет крестовину. Елку ставят быстро, и Антон Филимонович прощается.

«Начинается, — вздохнув, подхожу к Арену и сжимаю его плечо. — Ты только деньги отложи, не стоит начинать с них».

Он складывает дары на соседний стул, поднимается, обнимает меня за талию, но я выворачиваюсь и отступаю на почтительное расстояние, делаю страшные глаза, чтобы не думал подходить.

«А рядом со мной безопасно, — с улыбкой приманивает Арен, — под крылышком уютно и тепло».

«Только крылья сразу не показывай», — молю я.

«Это сразу бы все объяснило».

За водителем закрывается дверь.

— Ты сегодня рано, — нервно замечает мама. — Что-нибудь случилось?

— Мне почему-то подумалось, что сейчас самое время отправиться домой. Ты же знаешь, интуиция меня редко подводит.

О да, папина интуиция, как всегда, на высоте.

— Саша, ты... кхм, тебе лучше пройти на кухню. Там тебя ждут.

— Кто? — в папином голосе прорезаются стальные нотки.

Шаги приближаются, я отскакиваю от Арена еще на пару шагов. Ему очень любопытно посмотреть на моего отца, но волнения он не разделяет, спокойно встречает взгляд остановившегося в дверях папы. Папа у меня высокий, но неожиданно оказывается пониже Арена. Форма придает еще большую суровость широкоплечей фигуре и мрачному лицу.

А взгляд... был бы папа магом, вокруг все бы уже полыхало. Он неотрывно смотрит в глаза Арена, а тот спокойно смотрит в ответ. И хотя знаю, что Арен дракон и все такое, я под впечатлением: так долго выдержать под прицелом папиных глаз мало кто может.

Мама выглядывает из-за папиного плеча и, поняв, что Арен еще держится, удивленно вскидывает брови.

Почему-то от этого мне становится легче.

Проходит минута... другая.

Арен с папой все меряются взглядами, ни один не уступает.

Проходит еще минута. Появление братишки выдает тихий шум сервоприводов Aibo.

Противостояние тянется дальше. Уже и пять минут проходит.

«Арен, может, уже хватит?» — на полшажочка приближаюсь к нему.

«Я часами могу не моргать, это драконье свойство, зачем уступать?»

«Именно потому, что ты умный и суперкрутой дракон, тебе надо проявить снисхождение».

О как заговорила. Даже дышать легче стало. Эта игра в гляделки вместо строгих вопросов и команд неожиданно расслабляет и успокаивает.

— Круто, — шепчет Костя, по достоинству оценивший стойкость Арена.

Мама грозно цыкает. Арен с папой продолжают неотрывно смотреть друг на друга.

— Мам, может, чай попьем, пока они тут гляделками меряются? Я бы от бутербродов не отказался.

Папа стискивает губы в тонкую линию, к лицу от гнева приливает кровь. А я смотрю на это все и просто не могу воспринимать так серьезно, как прежде. Ну в самом деле, чего бояться? Взгляда строгого, крика?

Ссоры? Того, что опять поставит условие и упрямо откажется от меня? Так это уже было и не отменит моих отношений с Ареном.

Подойдя к папе, обнимаю его, пахнущего пряным парфюмом, теплого после уютного салона его автомобиля, такого большого, родного. Сдерживаюсь, чтобы не обнять слишком крепко.

— Здравствуй, пап. Я скучала.