Попаданка в семье драконов 2

Глава 32

От ярости срывает дыхание, все застилает алой пеленой. Глазом моргнуть не успеваю, как врезаюсь в окно, оно разлетается вдребезги, я вылезаю в проем, но задние лапы застревают, и хвост с крыльями мешается.

«Лера, стой!»

Вдруг я уже вишу на башне Элоранарра.

— Отдай! — царапаю стену, ударяю по ней лапами, рычу: — Отдай!

«Лера!»

Искрами отзываются на удары щиты, а исступленно бью, царапаю, рычу: там мое! Он забрал мое! Все снова закрывается алой пеленой, а когда она чуть блекнет, я вижу свои лапы, дергающие края разлома в стене. Камни трещат, осыпаются вниз вместе с обломками и стеклом. Никого нет, но этот паразит должен быть где-то здесь!

— Отдай! — выдыхаю в дыру пламенем.

Сильные лапы охватывают меня и отдирают от крошащейся под когтями стены.

«Лера, стой!»

Вместе с Ареном мы валимся на газон.

«Я его башню по кирпичику разберу!» — я рвусь вперед, лапы инстинктивно царапают основание башни, камни крошатся под когтями.

«Ты можешь повредить сокровищам! Своим сокровищам! Вдруг они там!»

Этот возглас чуть приводит в себя, я смотрю на процарапанную дыру до гостиной на первом этаже. Тяжело дышу. Из ноздрей вырываются искры и клубы дыма. Алая пелена еще слегка колышется перед глазами, но если сокровища в башне... я должна взять себя в руки. Башню Элоранарра я всегда успею с землей сравнять, а его... мало я его филейную часть прижгла, ничему он не научился!

«Лера, давай ты вернешься в сокровищницу, а я поговорю с Элором».

«Я сама!»

«Как? Как в старом замке, когда бегала за ним и зад подпаливала?»

— Да! — рычу я, и между губ вырывается пламя. Как-то легко это происходит. Я должна взять себя в руки, притвориться спокойной, договориться о встрече с Элоранарром, а потом... потом я с ним сделаю что-нибудь страшное, очень страшное!

«Лера, послушай, он явно к этому готовился, простым разрушением башни ты дело не решишь».

Звучит разумно, но терзающее меня бешенство так сложно подавить! Рык вместе с пламенем и рвется из горла, бешенство норовит затуманить разум.

«Лера, Элора в башне нет!»

— Где мои сокровища?! — хлещу по земле хвостом, когтями крошу выбитые камни. — Он их украл! Как он мог?!

— Ты тогда в Клубе не состояла. Он их просто спрятал и теперь, формально, не нарушает правил просто не говоря тебе, куда именно. Успокойся, нам надо поговорить мирно.

— Я его закопаю! Я ему все перья сломаю!

— Нельзя, — Арен прикусывает меня за загривок и урчит. Его урчание приятно отзывается в теле. Арен снова прикусывает: «Лер-ра, возвращайся в свою сокровищницу, я с ним договорюсь».

«Да я его...»

Арен как-то особенно чувственно прихватывает зубами у основания шеи и снова урчит, проходится по спине когтями, так что и мне хочется уркнуть в ответ, несмотря на бушующее внутри пламя.

«Лера, он согласен на обмен».

Широко распахиваю глаза и рычу.

«Обменяет украденные у него перья на твои сокровища».

«Где этот гад чешуйчатый?» — пытаюсь подняться, но Арен крепко прижимает меня к земле и выдыхает огнем на основание шеи, от этого тепла чешуйки чуть дыбом не встают наподобие мурашек.

«Я не знаю, где Элор, я с ним через метку общаюсь. И он обещает вернуть твои сокровища, если ты вернешь его перья».

«Это не его перья», — я раздраженно рычу.

Снова пытаюсь встать, но Арен очень тяжелый. Он трется мордой о мою шею, покусывает слегка.

Арен не отпустит, спорить бесполезно. Значит, надо согласиться на обмен, а когда встретимся — тогда и доберусь до наглой рыжей морды!

«Хорошо, — я прерывисто дышу, впиваюсь когтями в землю, пытаясь унять гнев, чтобы Арен не заподозрил неладное. — Только одно перо вернуть не сможем — его дяде Элида подарила, отнимать слишком жестоко».

Вздохнув, Арен соглашается: «Боюсь, что да. Сейчас попробую договориться, только ты не пытайся все разрушить, башня ни в чем не виновата».

Башня не виновата, но Элоранарр... Р-р-р!

Успокоение дается с огромным трудом. Не представляю, как Дегон смог сдержаться, когда я у него сердце сокровищницы вынесла, но меня сдерживает только надежда на страшную месть. Очень страшную месть. Ради нее я беру себя в лапы, ради нее уговариваю Арена взять меня с собой в замок Флосов — а то с Арена станется быстренько отправиться туда, а потом сразу к Элоранарру. Нет, от меня так просто не избавиться!

Я денея, супердраконица, а значит, просто обязана справиться с собой ради возвращения сокровищ и напоминания некоторым рыжим о том, что связываться со мной опасно.

Соглашаясь взять меня с собой, Арен искоса, с подозрением на меня поглядывает. И переместив нас во двор старого замка Флосов, тоже оглядывает меня как-то странно.

— Что? — недовольно интересуюсь я.

— Думаю, насколько разумна идея подпустить тебя к Элору. Все же он мой брат, я как-то привык к нему. — Арен вздыхает. — Люблю я его, так что ты его не калечь, пожалуйста. Ты же у меня добрая, милосердная, — он обнимает меня за талию и склоняется к лицу. — Чудесная, прощающая... самая лучшая.

И голос такой ласковый-ласковый, и взгляд нежный. Чувственное «Ур-р-р» почти добивает мой боевой настрой, но я вспоминаю о том, что мои платочки и кристаллики злостно утащены из надежного места и находятся неизвестно где, возможно, во вредных для них условиях, а может, Элоранарр перебирает их немытыми руками или как-то иначе над ними надругается. Хоть и не должен, но вдруг?

— Арен, давай скорее заберем перья, я должна получить свои сокровища обратно.

К счастью, не трогать перо Элиды Элоранарр согласился, так что в замок Флосов я вхожу в полной уверенности, что все пройдет гладко.

— Лера! — возглас папы настигает нас возле лестницы на второй этаж.

И интонации этого возгласа не предвещают ничего хорошего. Мы с Ареном разворачиваемся. Папа спешит к нам. Непривычно видеть его в местном костюме, а вот гневный вид, к сожалению, привычен.

— Лера, я видел представление! О тебе! — Он останавливается передо мной, опять давит взглядом. — Как ты это объяснишь?

Представление о том, как я обнесла сокровищницу ректора? Воровство папа очень и очень не одобряет.

— Так было надо, — поясняю я. — Я все вернула.

Лицо папы лишь на миг принимает недоуменное выражение, а затем снова гневное, папа чуть разворачивается:

— Не понимаю, о чем ты, но вы, молодой человек, жених и дракон, как вы могли допустить, чтобы моя дочь вышла на поле боя? Она же... она же...

— Упрямая. Видимо, в вас. Ее ничем не остановишь. Но вы ведь это уже заметили.

«Что? — одариваю Арена гневным взором. — Сваливаешь все на меня?»

«Хм, а разве ты сама не просилась в бой?»

Так-то да, но представлять все моим капризом немного чересчур. Папа, насупившись, выдавливает:

— Да, упрямая. Но ты дракон, мог бы...

— Я тоже дракон, — чеканно напоминаю я.

Папа, хватанув воздух ртом, поджимает губы, смотрит на меня сурово, но меня это не пронимает. Как-то незаметно рядом оказывается и братец Костя:

— Зачетное представление, кстати, было, вы прямо такие Годзиллы, ух, — он прижимает руки к груди и переваливается с ноги на ногу, как неуклюжий тиранозавр.

Папа недоверчиво на меня смотрит. Заминается и спрашивает с непривычной растерянностью:

— Это действительно было так страшно?

Костя пощелкивает зубами, продолжая изображать неуклюжую Годзиллу, и я на миг теряюсь: хочется бежать за перьями и скорее менять их на платочки и кристаллы, и папу хочется огородить от страшных подробностей, и объяснений тяжелых избежать, и Костю слегка стукнуть по голове, потому что драконы очень грациозные, а не то что он тут изображает. Хорошо еще, он моих первых тренировок не видел!

— Ну как сказать, — дипломатично начинаю я. — Многое зависит от того, с какой стороны смотреть. Все же драконы крупнее и сильнее, в бронированном виде оно не так и страшно.

— Лера, — обращается папа тем самым тоном, который значит: «Я знаю, что ты от меня что-то скрываешь, признавайся немедленно!»

Правда вместо привычной оторопи у меня это вызывает скорее раздражение, и Костя... даже жалко, что он не дракон, и за ним нельзя как за Элоранарром побегать, прижигая филейную часть для пущего воспитательного эффекта.

Входные двери резко распахиваются, нас обдает потоком горячего воздуха. Сжимающий посох Дегон складывает алые крылья и, позвякивая чешуйчатым одеянием, чеканным шагом направляется к нам. Накинутая поверх костюма алая накидка развевается, точно вторая пара крыльев, борода с золотым кольцом на конце косы мерно покачивается в такт шагам, посох глухо ударяется о ковровую дорожку.

Папа сглатывает. Мигом прекративший кривляния Костя прячется за нашими спинами. Да что там, даже папа слегка дергается.

— В этой торжественной обстановке, — громогласно начинает ректор Дегон, — поздравляю вас с завершением обучения в Академии драконов.

Быстро он. Что-то ведь наверняка не чисто. Дегон поднимает руку, и теперь я могу рассмотреть незаметные до этого из-за накидки свитки. Два. Запечатанные золотыми печатями, словно сургучом, с кисточками из разноцветных нитей: голубой, белой, красной, зеленой.

— Дипломы с отличием. — Дегон проворачивает ко мне одну пергаментную трубочку с печатью. — Валерия, мне было крайне интересно тебя обучать, но ты уже готова к жизни за пределами Академии, у тебя много других дел, уверен, ты с ними прекрасно справишься.

Дегон протягивает мне диплом более настойчиво. Ну что могу сказать: родители всегда говорили, что замуж я должна выходить с дипломом. Так и получается. Беру теплую трубочку. От прикосновения к золотой печати свиток разворачивается, демонстрируя витиеватую надпись с моим именем, сроком обучения, его направлением и перечнем высших баллов по всем предметам.

— Арендар, — протягивает ему второй свиток Дегон. — Поздравляю. Надеюсь, ты не забудешь Академию и то, что она постоянно нуждается в пожертвованиях.

— Думаю, вы мне напомните, если вдруг забуду, — посмеивается Арен и тоже забирает диплом.

— Еще раз поздравляю, — кивает мне и ему Дегон. — До встречи на свадьбе.

Столь же торжественно он направляется к выходу, и красная накидка развевается, точно плащ супергероя.

Разворачиваюсь к слегка ошарашенному папе и показываю ему свиток.

— Папа, у меня диплом боевого мага с отличием. Не переживай, я могу за себя постоять.

— Как же не переживать, если ты в сражения такие лезешь, если ты... Лера, ну как ты могла?

— Именно потому, что могла и влезла.

— И выбора не было, иначе нас всех уничтожили бы, — поддерживает меня Арен. И хорошо: если папа узнает, что я могла отступить в другой мир, он меня с ума сведет.

— Лера! — мама, придерживая подол платья, сбегает вниз и налетает на меня, обнимает. — Лера, мы видели представление, это было ужасно. Скажи, что это неправда, что это преувеличение, и ты так собой не рисковала.

И почему я сразу не догадалась так сказать?

— Мам, а я диплом получила, — пытаюсь ее отвлечь. — С отличием. Смотри какой... красивый.

— Пойду я о перьях договорюсь.

— Стоять! — хватаю Арена за рукав. — Один ты не пойдешь.

— Какие перья, Лера? — папа явно закипает. — Я с тобой о серьезных вещах говорю, а ты...

Странный треск наполняет коридор. Мы с Ареном, переглянувшись, одновременно накрываем себя и мою семью золотистым щитом. Дорожка чуть поодаль проседает, вокруг нее каменный пол тоже проваливается вниз.

Темно-серая рука со сверкающими стразами на ногтях сдвигает дорожку в сторону, и над дырой появляется серая красноглазая голова. За ней еще одна и еще, по коридору расползается запах болотных испарений, тины и еще чего-то в этом роде. Красные глазки болотных гоблинов при виде меня округляются.

— О Валерия Великая, непревзойденная расхитительница сокровищ! О светоч болотных гоблинов, прекрасная, точно сияние гнилушек! Мы не ошиблись с местом паломничества, это действительно дом вашей семьи!

С ужасом кошусь на родителей: они стоят с круглыми глазами. Мама, кажется, на грани обморока, папа хватает ртом воздух.

— Слава Валерии Великой! — Гоблины вскидывают руки, и у всех на ногтях узоры и стразы. Тарлон нашел себе рынок сбыта для наших услуг.

— Прекрасная, точно сияние гнилушек? — переспрашивает братец. — Светоч кого?..

— Не спрашивай, просто не спрашивай, — прошу я, глядя на вылезающую из отверстия толпу болотных гоблинов.

Болотные гоблины — это настоящая чума!

— Вы же клялись не делать подкопов! — напоминаю я.

— Это не подкоп, это паломничество в святое место! — голосят они.

Пока объясняю гоблинам, что в замок Флосов залезать нельзя, и во внутренний двор нельзя, а почитать меня можно лишь снаружи и подкоп в замок надо точно-точно совершенно определенно без вариантов необходимо убрать, начинаю понимать, почему их шантажировали сокровищами: так проще.

И пока я вместе с Ареном гуманным способом борюсь с нашествием, обе ветви моей семьи слушают восхваления Валерии Великой и бурные похвалы моей дерзости и сообразительности во всем, что касается обчистки сокровищниц. У побагровевшего папы начинает дергаться глаз.

— Это было один раз и ради спасения жизни! — пытаюсь оправдаться я после очередного пассажа о моих воровских качествах, и Арен фыркает-кашляет, но, поймав мой взгляд, поспешно соглашается:

— Да, Лера сделала это, чтобы спасти Пушинку, которая очень нам потом помогла в битве при Пат Турине. И Лера все вернула.

«А потом взялась за старое», — мысленно посмеивается он, сохраняя самое честное выражение лица.

Только папу это не впечатляет:

— Валерия, нам надо поговорить, — требует он, когда за гоблинами, наконец, закрываются ворота, и восхваления с подвываниями и бренчанием музыкальных инструментов разлетается по округе.

Надеюсь, фраза «Давайте и здесь статую возведем» мне послышалась.

— Валерия, — повторяет папа.

По полному имени зовет — плохой знак. Тяжко вздыхаю:

— Папа, так было надо.

— И это все, что ты можешь мне сказать?! — Он неверяще смотрит на меня. — Тебя восхваляют за воровство!

— Да славится Валерия Великая, непревзойденная расхитительница сокровищ! — некстати подвывают гоблины.

Папа указывает на стену, за которой собрались мои почитатели. И это папа еще не видел представления о моей деятельности в сокровищнице ректора Дегона. И оперу не видел. Если узнает, решит, что мне диплом дали, чтобы я больше ничего не сперла.

Тяжко вздыхаю и отвечаю:

— Да, восхваляют, потому что они считают это дерзким и смелым. Потому что не каждый залезет в сокровищницу. И я не собиралась ничего воровать, я просто на время позаимствовала, и потом все вернула, мы разошлись полюбовно, мне даже взысканий никаких не было, кроме переписывания правил.

— Лера, ты взяла чужое!

— Папа, понимаю, тебя это обстоятельство не радует, но здесь все иначе, тут другой мир, другие законы и понятия. Воровать плохо, не отрицаю, но мне нужна была книга магии, чтобы помочь умирающему существу. И да, для болотных гоблинов это подвиг. Я сама не в восторге, что меня так прославляют.

— Валерия! То, что я узнаю здесь, сильно отличается от твоей версии проживания в этом мире. Вдруг выясняется, что ты в битве участвовала, чьи-то сокровища вынесла. Что еще ты от меня скрываешь? Что от тебя ждать?!

— Папа, не надо меня отчитывать! Именно из-за того, что ты постоянно находишь поводы меня отчитать, я молчала о самых невероятных приключениях здесь! Неужели трудно понять, что мне нужна поддержка, а не критика!

У папы опять дергается глаз. Но я уже разошлась:

— Можешь считать мои поступки неправильными, но это моя жизнь, и как показывает практика, я неплохо с ней справляюсь. И да, я участвовала в битве. Да, понимаю, ты не этого от меня ждал, но так получилось. И знаешь что, а мне понравилось сражаться. Мне нравится быть боевым магом, нравится мое оружие. Оно у меня живое, кстати, я с ним разговариваю.

— Лера... — испуганно шепчет мама, прижимает руку к груди.

Подошедший дедуля похлопывает папу по плечу:

— Дети так быстро растут. И так удивляют.

Папа опять хватает ртом воздух. Я его так до инфаркта доведу. С другой стороны, если бы ему на свадьбе начали рассказывать о моих героических подвигах, все было бы хуже.

— Папа, мы позже поговорим, сейчас у меня дела.

— Ну ты даешь. — Костя присвистывает. — Вот что с людьми превращение в драконов делает.

— Да не в этом дело, — отмахиваюсь я.

— Это точно, — соглашается Арен. — Она такая еще до превращения была.

Бросаю на него гневный взгляд: «Не надо нагнетать».

«Не надо создавать у них впечатление, что я тебя испортил. Пусть поймут, что ты не такая, как им хочется, и им придется это принять, а не пытаться спасать тебя от дурного влияния».

Тоже верно.

— Папа, давай завтра поговорим. Спокойно.

— Чтобы ты за это время еще что-нибудь сочинила?

— Чтобы я могла решить сегодняшние важные дела. У меня правда много дел. — Вздохнув, подхожу к отдельно стоящим остальным Флосам. — Вальдемир, пожалуйста, могли бы вы дать мне два возвращенных

вам пера. Те, что... — я запинаюсь, осознав, что не смогу назвать имя Элиды. — Не подарены.

Надеюсь, о покушениях на меня папа никогда не узнает. Вроде об этой части моей биографии никто особо не распространяется.

Покинуть осажденный гоблинами замок Флосов получается не сразу: папа жаждет выяснить все немедленно, но я оставляю его дедуле — в конце концов, он старше, опытнее, дольше знает папу. Пусть дедуля надавит мужским авторитетом и подробнее расскажет о реалиях Эерана. Правда, в этом случае я рискую в следующий раз услышать что-нибудь вроде: «Как ты могла полезть в сокровищницу дракона, чем ты думала, Валерия?!»

Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас важнее, когда рыжее чудовище явится на обмен. Я снова оглядываю каменную площадку на склоне горы и чуть не до треска стискиваю перья.

— Лера, спокойнее. — Арен накрывает мои ладони и чуть разжимает пальцы. — А то обменивать нечего будет.

— Хвост бы ему оторвала, а не обменивалась.

— Я всегда подозревал, что ты кровожадная. — Элоранарр выглядывает прямо из скалы. — С тех пор, как увидел результат твоего теста.

В груди опять разгорается пламя, и только сильные пальцы Арена спасают перья от моих рефлекторно сжавшихся рук.

— Где мои платки и кристаллы? — мгновенно перехожу на рык, и никакие самоуговоры вести себя по-человечески не останавливают: драконья сущность требует спасти сокровища и отомстить. И месть уже подготовлена, надо только выловить рыжего.

— В надежном месте и в полной безопасности, в отличие от моих милых перышек. Не дави так сильно, — Элоранарр делает нарочито жалобное лицо, — ты давала клятву им не вредить.

— Эти перья не в твоей сокровищнице, а значит, твоими сокровищами не являются.

— Ну, это весьма спорный момент.

— Где мои сокровища? — кошусь на скалу, из которой он вышел. — Там?

Обшариваю все зрением Видящей, но в скале магией скрыта лишь небольшая выемка, и там пусто.

— Нет. Сначала отдай мне перья.

— Только одновременный обмен. А еще лучше, если сначала ты отдашь мне мои сокровища.

— Ух, кажется, я рискую хвостом.

— Думать надо было, прежде чем тащить мое.

— Я не мог оставить такой удар по моей репутации безнаказанным. — Элоранарр разводит руками. — Должна понимать: положение обязывает быть страшным ужасным драконом, не прощающим поползновения на свои сокровища.

А он должен понимать, что я бываю мстительной, как всякая женщина, и меня тоже положение грозной драконицы обязывает быть иногда злопамятной. Очень. Раздуваю ноздри, скалю зубы, изображая бессильную злость:

— Верни мои сокровища!

— Ух, — Элоранарр передергивает плечами. — На брачные недели вам пора — вливать силы в мирное русло, а то и правда я за свой хвост бояться начну. За башню уже поздно.

Он показательно вздыхает.

Вытягиваю вперед сжатые в кулаке перья:

— Обмен. Честный. Прямо сейчас.

Перья сверкают магией, она просвечивает сквозь руку, окутывает ее цветными потоками.

— Даже поиздеваться над собой не даешь, — показательно вздыхает Элоранарр. — Подожди секунду.

Вокруг него вспыхивает золотое пламя, закручивается спиралью, а едва начав опадать, взвивается вновь. Ехидно усмехаясь, Элоранарр протягивает мне два чемодана. Их объема как раз хватит спрятать все украденное. Зрением Видящей оглядываю их: судя по вспышкам и потокам магии, кристаллы внутри есть и роскошные.

Перехватив чемоданы в одну руку, Элоранарр протягивает их мне, я же тяну ему перья, стараясь не щуриться от их сияния. Мы перехватываем свои вещи почти одновременно. Элоранарр прижимает перья к груди:

— Спешу откланяться, пока цел хвост.

Вокруг него вспыхивает магия, но не может сформироваться в огненно золотой смерч — наложенные на перья заклинания блокируют первую попытку телепортации. Лицо Элоранарра вытягивается.

— Прости. — Арен оказывается за его спиной и обхватывает за плечи.

Я швыряю на запястья Элоранарра магические оковы со своим именем — такие родовой меткой просто не скинешь, не зря тренировалась последние полчаса. Схватив в кармане щепотку парализующего порошка, сдуваю его на лицо Элоранарра. Он вдыхает, и его лицо разглаживается — оцепенение накрывает тело, но Арен удерживает его от падения.

— Элор, правда прости, — Арен удобнее его перехватывает. — Но ты забыл важный момент: мы с Лерой чувствуем друг друга, очень хорошо чувствуем, у меня было ощущение, будто ты и у меня сокровища утащил. А еще Лера иногда такая злопамятная, так что будет лучше, если ты сейчас просто смиришься со своей участью.