Попаданка в семье драконов 2

Глава 1

— Ну хотя бы вы объясните этому бешеному виконту с сегодняшнего дня, что я имею право забрать женщин! — с истеричными нотками требует вампир и бросает белый флаг. — Мы два часа здесь торчим, а у меня в одной столице еще сорок восемь неизъятых осужденных. Еще сорок восемь, помимо бывших работниц Тордоса, существ, которых собираются принести в жертву ради усиления вампиров.

После телепортации немного кружится голова, но я резко поднимаюсь. С Ареном мы выпрямляемся одновременно. За нами встают Элоранарр, Риэль, три его любовницы, имперский маг Эрршам, Бальтар, Вильгетта, Ингар.

Прятавшиеся за земляной насыпью гвардейцы вытягиваются по струнке. Они лишь искоса следят за салоном Тарлона, превратившимся в маленькую крепость. Остальные магазины сверкают витринами и вывесками. Из-за валяющихся на дороге обломков камней и расплавленных кусков стекол, выросшей из земли стены прикрытия кажется, что здесь просто разыгрались дети.

Только принесение в жертву восьми тысяч существ — совсем не игра.

— Не отдадим, — глухо отвечаю я, от злости растут когти, костяшки покрываются золотыми чешуйками.

В глазах вампира, окруженных вспухшими сосудами, мелькает страх. Он отступает, позвякивая амулетами с магическими кристаллами, гасящими его голод из-за нехватки магии в Эеране, и повторяет нервно:

— У меня разрешение императора. Император отдал нам всех осужденных. Я имею право их забрать.

«А этого вампира мы порубим? — интересуется Рассекающая. — Я не настаиваю, но...»

«Он всего лишь исполнитель», — напоминает Пронзающий.

Устремляю взгляд на бумажку в руках вампира. Окутываю ее магией и выдыхаю рыжее буйное пламя.

Огонь облизывает пальцы вампира, тот отшвыривает документ, трясет рукой, скаля на меня длинные влажные клыки.

Пламя опадает, но лежащая на мостовой бумажка цела.

— Вот видите, — вампир указывает на нее, — это настоящий императорский документ! Он не горит!

Ненавижу этот документ! Мы с Ареном одновременно наклоняемся вперед, выдыхая белый огонь. Камни мостовой раскаляются докрасна, текут, и защищенный магией документ, выбросив в воздух золотые искры, вспыхивает, мгновенно обращаясь пеплом.

— Я не позволю забрать этих девушек, — перехожу на рык.

Но Арен... чувствую, он сомневается, в нем борется рациональное воспитание военного и политика с гуманностью. Ему проще пожертвовать теми, кто однажды оступился и был за это наказан, в надежде защитить больше солдат. Только этих преступников осудили не на смерть, и если их не хватит, будут убивать невиновных!

— А что нам делать?! — вампир вскидывает руки, изуродованные проступившими венами. — Что делать, если ты, денея, и твой дракон отказались пожертвовать собой ради Эерана? Не вы двое, так другими придется жертвовать! И мы многое отдаем, мы умираем от голода потому, что вы не восстановили печать, мы каждый день живем в муках, и это не прекратиться, пока...

— Довольно! — Вокруг Арена вспыхивает огонь.

Вампир вдруг разражается нервным хриплым смехом:

— О да, это так по-драконьи: рыкнуть, припугнуть, надавить. Не думать о последствиях. Не хотите отдавать нам преступников? Эти отбросы общества, которые могли своей жизнью послужить Эерану... И не отдавайте! — он стискивает кулаки. — Только потом не жалуйтесь, что вместо ублюдков в бою погибнут...

— Праведники? — фыркает Риэль. Она хищно выныривает из-за наших спин, исподлобья смотрит на вампира, скалит драконьи клыки. — А вы уверены, что без жертвоприношения погибнут достойные? Можете поклясться, что в ваших рядах, которые вы так жаждете усилить кровью восьми тысяч одаренных, не окажутся твари, в тысячу раз худшие, чем самые страшные преступники?! А?!

От ее вскрика звонким каскадом осыпаются витрины и стекла, осколки вспыхивают на солнце, разлетаются бриллиантовыми брызгами. В ушах звенит, от изумления я не могу пошевелиться.

— Вы мерзкие, — рычит Риэль, наступая на пятящегося вампира, и серебряная чешуя проступает на скулах, руках, — полудохлые кровососы, вам не место в Эеране, это вас надо...

Элоранарр налетает на нее сзади, их охватывает золотое пламя телепорта. Риэль дергается вперед, серебряные когти рассекают языки огня, но оно с ревом поднимается выше и уносит ее вместе с Элоранарром в неизвестном направлении.

Вампир так и стоит, прикрывшись рукой, готовый защищаться. Смотрит на нас ошарашенно.

— Впервые вижу Халэнна взбешенным, — произносит Диора.

— Я и не знала, — тоненько соглашается Сирин, — что он может проявлять столько эмоций.

Поняв, что больше никто нападать не собирается, вампир выпрямляется и вздергивает подбородок:

— Это оскорбление.

— Всю его семью убили Неспящие, — резко отзываюсь я и чувствую, что Арен собирался сказать то же самое.

— Мы не в ответе за каждого вампира, как и вы не в ответе за каждого дракона, — вампир переводит взгляд на миниатюрную крепость. — Нравится нам или нет, обстоятельства требуют жестких мер. Я бы хотел получить причитающуюся мне дань.

— Нет, — произносит Арен таким тоном, что вампир делает кислое лицо, вздыхает.

— Тогда позвольте откланяться, — кивнув, он направляется в противоположную сторону.

За другими жертвами? Я шагаю за ним. Но меня удерживает Арен.

«Лера, он не архивампир, всего лишь исполнитель, он не волен вернуть нам всех, кого забрали, не в праве

останавливаться».

Поклонившиеся нам гвардейцы строевым шагом отправляются за представителем кантонов, оставив после

себя развороченную поднятыми укреплениями мостовую.

Клетки с другими пленниками, о которых говорил в письме Тарлон, не видно. Их уже сдали, отправили к другим будущим жертвам?

— Арен, мы должны срочно поговорить с твоим отцом!

Стена крепости, в которую превратился маникюрный салон, раскладываясь на кирпичи, открывает единственную на всю улицу целехонькую витрину. И вывеску:

«Благословение денеи.

Познай истинную красоту!»

Тарлон как всегда в своем репертуаре.

— Кстати, — Диора цокает языком. — Раз уж мы здесь, надо обновить ноготки.

— И то верно, — соглашается Вейра.

— И по магазинам пройтись, — предлагает Сирин.

— Меня с собой возьмете? — интересуется главный имперский маг Эрршам и оправляет темные пряди. — Со всеми этими делами я не успеваю следить за собой.

— Ты чудесно выглядишь, — подмигивает ему Диора.

Мне бы их спокойствие.

Двери с золотой инкрустацией распахиваются, и новоиспеченный виконт Тарлон в бархате, мехах и золоте выскакивает на крыльцо. Вместо благодарности раздается гневное:

— Почему так долго?! Если бы у меня не было гномьей защиты, нас бы давно с землей сравняли, почему вы не думаете обо мне, о моих расходах? Мне же придется новую покупать!

Я хочу подойти, но вспоминаю об отталкивающем заклинании, которое обязательно сработает на Элиде, Ларгетте и Розалинде.

— Все в порядке? Ты всех защитил?

— Конечно! — на вскинутых руках Тарлона сверкают драгоценные камни. — Девочки перепуганы, но все целехоньки, я свое не отдаю. В смысле, я исполнил твой наказ, неплохо бы отблагодарить меня за рвение. И, кстати, в случае эвакуации все необходимое для открытия салонов в других мирах я подготовил...

— Не сейчас, — мотаю головой, — нам надо остановить сбор жертв...

Меня будто наотмашь ударяет страхом, сердце сжимается, кровь отливает от головы, оставляя звенящую тревогу, дрожь во всех мышцах.

Арен сгребает меня в объятия, рычит-выкрикивает остальным:

— На Пат Турин напала армия Культа. Огромная! Всеобщий призыв.

Ингар, Бальтар и Вильгетта подходят к нам. Все трое бледны. В глазах не просто испуг — ужас.

— Эрршам, Вейра, Диора, Сирин, — рявкает Арен, — телепортируйте гвардейцев Леры в малую цитадель на общий сбор, всем быть наготове. Мы с Лерой отправляемся в Пат Турин.

— А как же жертвы?! — вскрикиваю я, осознавая, что это нападение может подтолкнуть вампиров к началу ритуала, что прямо сейчас может пролиться кровь...

Золотой огненный вихрь вырывает нас из Столицы, закручивает, пытается переломать кости. Встряхивает так, что кажется, все внутренности вылетели. Выворачивает наизнанку. Арен обхватывает меня, окутывает крыльями.

Снарядом мы вылетаем в жаркий, вонючий воздух. Арен распахивает крылья, взмахивает ими, поднимая нас над пылью.

Рев тысяч глоток и грохот оружия оглушает.

«Ну ничего себе!» — Рассекающая вибрирует в перевязи, а за ней и Пронзающий.

Армия Культа похожа на черную волну, накатившую на светлые песчинки и холмы объединенной армии Эерана, и эта черная гигантская неуемная волна рвется к городу големов, спрятанному под побитым, истерзанным куполом. Рьяно работают катапульты культистов, метая в Пат Турин пылающие камни, те рассыпаются в воздухе, высвечивая ячейки щита.

Паника, на несколько мгновений затмившая разум Арена, отступает. Он оценивает, просчитывает, крепко обнимая меня, работая золотыми крыльями, и я не мешаю — не сейчас, когда нам надо понять, как действовать.

Вестники Культа перекатываются через поднятый кем-то огромный земляной вал, их встречают эльфийские деревья, размахивают ветвями. Эльфы обстреливают врагов с грифонов.

«Нам надо уничтожить армию Культа, — Арен крепче сжимает меня. — Если они откроют проход, одновременно с ними и Безымянным ужасом мы не справимся, надо их уничтожить, ослабить до того, как из-за всплесков магии и атак печать разрушится...»

Сквозь визг катапульт и грохот прорывается холодный, убийственный гул. Земля содрогается от удара, роняя наших и чужих. В армии Культа не только вестники, среди них — живые существа и зомби, и некоторые вестники... слишком похожи на драконов, пусть и трехглазых.

«Лину требуется время для активации гномьего оружия, — сообщает Арен. — Он сделает это прямо в полете, как только приземлятся, сразу откроют огонь... Готова?»

К бою? Нет, но сейчас не до того, готова я или нет, надо сражаться.Включаю зрение Видящей. Армия Культа окутана черной демонической силой, почти скрывающей ее ряды, но в этой тьме разноцветными искрами сверкает вполне обычная магия — обманутые демонами существа рвутся в бой, чтобы уничтожить собственный мир.

Пылает всеми цветами радуги щит над Пат Турином, и в некоторых местах он тоньше, чем в других — его магию тоже затягивает в печать между мирами. К счастью, Видящих среди культистов нет, и они бьют по более плотной части.

Нарастает гул, Эеран вновь вздрагивает от удара Безымянного ужаса. Слишком часто! Похоже, тварь чувствует спешащую к нему помощь. В третий раз за две минуты он с грохотом и ревом сотрясает землю, и по степи с треском пробегает километровая трещина.

Среди войск союзников, бросившихся наперерез врагам, особенно ярко и густо наполнено магией одно место. Ее покровы срывает, уносит в недра Пат Турина, но даже так скрытые в ней фигуры не рассмотреть.

— Там все! — указываю в ту сторону, заглушая дар, позволяя сознанию отдохнуть от слишком ярких пятен.

Арен устремляется туда, резко тормозит. Перед нами проносится ядро катапульты, врезается в опустевшие палатки озаранского лагеря.

Следом за ядром в нашу сторону выстреливают сотни заклинаний, яркие огоньки наполняют воздух. Мы с Ареном одновременно вливаем магию в воздух и формируем сдвоенный щит. Его магию тут же начинает высасывать, но он держится, и мы летим дальше, летим в штаб.

С грохотом и дрожью земли перед армией Культа вырастает новая стена. Отряд из нескольких десятков магов под охраной гвардейцев и драконов в едином порыве поднимает руки, приопускает и поднимает, в такт этим движениям из земли рывками выползают камни, складываясь в стену, тут же разрушаемую вестниками, но это не останавливает попыток магов, и прорыв тут же латается новыми каменными наростами. Среди поднятых рук вспыхивает призванный браслет профессора Имораны, ее темные волосы аккуратно уложены в прическу. Она аккуратна и собрана, словно собралась на урок, а не на войну.

«Почему не отступить в Пат Турин?» — спрашиваю я.

«Там сильнее выкачивает магию, войскам не развернуться, мы будем в ловушке», — Арен уворачивается от ядра, оно отлетает в группу войск, но их прикрывает щит. За ровной ячеечной структурой мелькает знакомая фигура с рыжими космами — магистр Саториус, за ним бегут парни и девушки с щитами. Они отступают к Пат Турину.

Катапульты продолжают обстреливать паттуринский щит, ядра теперь метят в дальние его части. Наконец одно попадает в подточенную выкачиванием магии зону, проваливается на купольную крышу и опаляет ее огнем. Тут же в эту зону устремляются другие ядра. Культисты просто проверяли щит!

В тот же миг острие атаки раздваивается, сотни вестников и более мелких фигур обтекают армию Эерана по флангам.

Арен ныряет вниз, к сборищу существ в сверкающей кристаллами броне. Эльфийские наместники, драконы, короли, мрачные личи с костяными посохами. Среди них — Огнад, мелкие черепки на его посохе дергаются, звенят друг о друга.

Сверху пикирует сереброкрылый Рингран — главнокомандующий от империи.

— Стихийники не справляются, пора задействовать щитовиков.

— Мы собирались оставить их на крайний случай обороны Пат Турина! — перекрикивает гул Беарион.

Нас приветствуют короткими кивками.

Истошно ревут в атаке вестники.

— Вражеские личи пытаются поднять наших павших, — замогильным голосом произносит Огнад, черепки на его посохе трясутся все неистовее, мигают алыми глазками.

— Всех личей на передовую, — командует Рингран. — Не дайте поднимать нежить в наших рядах!

Неподалеку в воздухе открывается золотая воронка и выплевывает в пыль Элоранарра, Риэль, императора, Ланабет, Эрршама, Дариона, Нику, Бальтара, Вильгетту, Ингара, Иссену, Геринха с лютней. У Риэль на плече висит базука, а на поясе — десяток боеголовок. Откуда у нее базука? Она умеет с ней обращаться? Как?

Подскочив, убедившись, что Ланабет уже встала, император направляется к остальным правителям. Элоранарр не отступает от Риэль. Мои гвардейцы, растерянно оглядываясь, жмутся друг к другу.

Снова взвизгивают катапульты, но на этот раз снаряды летят не в Пат Турин, да и снаряды не ядра, они вытянутые, похожи на баллоны. Один падает неподалеку от нас, шипит.

Горячий воздух наполняется сладким, головокружительным ароматом, таким знакомым, таким... чарующим.

Зажимаю нос рукавом, Арен тоже.

— Осторожно! — император отшатывается. — Суккубьи феромоны.

Значит, Заранея здесь. И она снова пытается подчинить. На этот раз — всю армию Эерана.