Попаданка в семье драконов 2

Глава 9

Мигом раскладываются установки залпового огня. Наполненные магией боеголовки устремляются в грозовую тушу Безымянного ужаса. Демоны пикируют на хлынувших к оружию и переходу клыкастых серых обитателей Безымянного ужаса, вгрызаются в их ряды, размалывая многолезвийными клинками.

Вылетает из портала Саран с Виторией на хребте. Она втягивает косой магию демонов, Саран выдыхает, и по границе перехода поднимается ледяная стена, вмораживая в себя подбегающих чудовищ.

Демоны с нами. Как и мертвая армия, в которой драконы и демоны сражаются бок о бок.

С грохотом и вспышками включаются в пальбу гномьи пушки, проходятся по малой части Безымянного ужаса, пытаясь достать Заранею.

Флейта Нергала заходится воинственной трелью, и вокруг вампиров шире раздается их сероватая дымка, со все большей яростью терзают они многоротых, когтистых тварей. Ярко сияют фосфорным светом глазницы Магарет, и потрепанные, растерявшие часть костей скелеты драконов и демонов яростно бьются с порождениями Безымянного ужаса. Опять запускаются реактивные системы залпового огня.

Рядом вспыхивают золотом крылья Элоранарра, проходится по врагам его белое, сформированное в копья, пламя. Мы с Ареном пикируем вниз, к прореженным серым тварям. Они больше не вылезают из Безымянного ужаса, но их все равно слишком много, словно...

«Арен, они что, регенерируют?» — спрашиваю я, выплевывая огненные лезвия и инстинктивно отклоняясь от светящегося каната, управляющего одним из мертвых драконов.

«Да, Линарэн уже оттащил парочку в сторону, пытается понять, как их лучше убивать. Но да, их останки соединяются друг с другом в новых особей».

— Разрушайте противников! — с громовым грохотом, почти перекрывая Флейту Нергала, проносится над армией приказ. — Разрушайте как можно больше материи!

В полосах радужного перехода снова рябь: еще восемь демонов вылетают в Эеран. Источающие тьму, закованные в броню, они перетаскивают в сторону от битвы громадный, размером с маленький дом, железный контейнер, опечатанный магическими черными знаками...

Отвлекшись на очередную серию атак, я оглядываюсь на новых демонов, когда четверо из них уже тащат к конейнеру смотанную в сеть мелкую тварь. Из контейнера выпрастываются металлические зажимы, хватают образец и вдавливают в стенку. По извивающейся твари расползаются светящиеся существа.

Кажется, это исследователи со стороны демонов подтянулись.

Отплевавшись выстрелами и заходя на следующий невыносимо тяжелый для крыльев вираж, кричу Арену: «Смотри, демоны, кажется, тоже изучают тварей. Может, Линарэну с ними объединиться?»

«Я передам...»

Звуки утопают в грохоте пушек.

Снова мы с Ареном пикируем вниз, и я прошу утомившихся Пронзающего и Рассекающую сжигать врагов, добавляю своего пламени. Вампиры активнее работают когтями, разбрасывают в стороны обрывки серой, дрожащей плоти. Я на лету сжигаю и это, чтобы не восстановились.

Снова грохочут пушки гномов. Мы с Ареном разворачиваемся на новый заход...

Чудовищный рев ударяет по нервам, прижимает к земле. Страшно мечется малая часть Безымянного ужаса, извивается, вынуждая отступать и эеранцев, и орков, оттаскивать пушки. А над взбесившейся тварью кружат император в драконьем облике и Ланабет, а в руке у нее... в руке у нее отсеченная голова Заранеи с черной «короной» управления вестниками.

Восторг Арена перекидывается и на меня.

Добрались до суккуба, расплатились. Не знаю, как: может, у Заранеи в этом обличье пропала способность очаровывать, а может, все произошло так быстро, что она не успела повлиять на Ланабет, но возмездие свершилось. И император оглашает войска победным ревом. Пикирует на мечущуюся без управления тварь, выдыхает белые от накала лепестки огня — прямо в точку слияния Заранеи с существом, в новую рану. С бока оторвавшегося куска Безымянного ужаса уже сползает принесенная суккубом защита, и орки опять пускаются в магическую пляску, а драконы, эльфы и маги Эерана ударяют по обнажившемуся нутру пестрой волной заклинаний.

Содрогнувшись всем телом, существо падает дырой на землю, как когда-то сделала более крупная часть. По защищенной облачной броней шкуре бесполезно палят перезарядившиеся пушки, а часть демонической воронки всасывается в щели. Остаточная воронка проскальзывает дальше. Еле успевают отскочить вампиры, смерч перемалывает серых чудовищ Безымянного ужаса вместе со скелетами и затихает.

Чуть поодаль, под охраной грифонов и выросших из земли лоз, эльфы тоже строятся для группового заклинания.

Вокруг оторванного куска вздыбливается земля, из нее выскакивают серые твари, щупальца, ударяют по эеранской армии, расплескивая по земле алую кровь. Проседает грозовой панцирь защиты и снова поднимается, когда чудовища и щупальца всасываются обратно.

Вспыхивают над ранеными печати исцеления, армия отступает.

А земля опять поднимается, и проседает купол, когда его обитатели выскакивают из земли, точно змеи из нор, ударяют отступающих эеранцев и орков. И кажется, что эта часть существа — дышит. Или бьется, как сердце.

Император и Рингран отдают приказания, тут же вступают в дело маги и драконы земли, ставят каменные блоки на пути чудовищ, а огнедышащие драконы зависают в воздухе, плюются яростным огнем. Водяные драконы встают в связку с озаранским королем, замораживающим насылаемые ими волны вокруг серых тварей. А драконы и маги воздуха смерчами вырывают обмороженных врагов и разрывают их на части, отшвыривают в сторону, ближе к изменившим танец оркам, и под действием их группового заклятия на замороженные ошметки падает молот из черной магии, сплющивает так, что на пару метров уходит под землю.

«Небо светлеет», — вдруг произносит Арен и выплевывает очередной раскаленный добела сгусток огня.

Ударив по врагам, с трудом поднимаю голову: черное небо вокруг Нергала все такое же темное, и луна светит ярко, но возле горизонта слева и справа сереет, будто размывается. Кажется, время вампирского бога истекает. С его помощью может пропасть и помощь Магарет.

«Надо атаковать быстрее, — предупреждаю я. — Магарет подняла свое войско, чтобы досадить Нергалу, она может уйти вместе с ним».

«Я передам отцу, Элору и Ринграну, — отзывается Арен. — Нам надо поторопиться».

Он выплевывает белые столбы пламени три раза подряд, и я всем телом чувствую, как от этого напряжения в его груди разливается пустота. Он устал. Я устала. И, если оглянуться на наших драконов... они почти все держатся на земле, хоть это и опасно, и частота их магических ударов после шока от внезапного нападения снизу, стала реже. И Элоранарр, как и мы летающий над войском Магарет и вампирами, плюется огнем не так часто, как раньше.

Пушинки или, правильнее сказать, инаи... больше не могут вытягивать из закрывшего прореху Безымянного ужаса свою магию. Огромные, как драконы, пушистые, крылатые, они на дальней стороне поле боя помогают заградительному отряду стихийных магов, щитовиков и земляных драконов: налетают на взбирающихся на каменные стены и щиты серых чудовищ, разрывают на части и отбрасывают назад, в сумятицу боя, не позволяя убежать, спрятаться где-нибудь в Эеране.

«Спасибо, Пушинка», — благодарю я.

«Наш яд на них не действует, это все, что мы можем сделать», — звучит в голове ее мелодичный, мощный голос.

И бой продолжается...

Заходящее солнце разливает алый свет по изрытой, измаранной кровью и серой жижей долине. Оно раскрашивает все, но грозовые облака щита на Безымянном ужасе и его оторванной части не подхватывают общий для всех окрас, будто солнце Эерана не может коснуться его. Хотя скелеты драконов и демонов,

упрямо грызущие разделившихся врагов, отливают розовым. Мерцают баллоны пяти дирижаблей.

Алое сияние, просвечивает трон Магарет и саму богиню смерти, и кажется, что она искупалась в крови. Напротив нее, на небольшом участке темного неба, на фоне затухающей луны парит Нергал. Преображенные вампиры собрались вместе и, коленопреклоненные, подняли к нему измененные его магией лица. Подходить к ним боятся, даже меня Арен попросил их не трогать, хотя нужно узнать, что с Никой и Санаду: в этой источающей магию, трансформированной в жуткую форму толпе их узнать невозможно. И хотя многие безвозвратно сгинули внутри Безымянного ужаса, я утешаю себя тем, что среди уложенных в отдалении тел Ники и Санаду нет.

Мягкая мелодия флейты Нергала спорит с трелями и перекатами эеранских бардов, подбадривающих наши измотанные долгим боем войска и целителей, разливающих над нуждающимися массовые лечебные печати, среди попавших в их сияние — Иссена, играющий рядом с ней Геринх, Ингар. Особо тяжелых лечат отдельно, направляя на них по несколько групповых печатей. Там сражаются за жизнь Бальтара и Вильгетты.

Демоны собрались возле исследовательского контейнера, тоже лечатся, совещаются. Прощаются с убитыми.

Ни одной серой твари не осталось на поле боя, и выстроившиеся по широкому периметру маги земли, сканируя пространство под ними сложными групповыми заклятиями, уверяют, что под землей никто не ползает, никто не пытается пробиться сквозь растянутую там щитовиками сеть.

Инаи громадными пушистыми шарами лежат на земле, отдыхают после сражения.

Итак, мелочь мы уничтожили, но что делать с самим Безымянным ужасом? Подставившим нам свой непробиваемый щит. Больше не открывающим пасти так часто. Но почти неуловимо откачивающим магию из пропитанного ею воздуха.

Мы с Ареном сидим на креслах в ставке Эеранского командования, с его подачи — чуть в отдалении от тента, под которым отпиваются зельями правители и генералы. Одиноко шелестит листьями потрепанное эльфийское дерево, вырастившее для четырех выживших наместников сидения. К счастью, среди спасшихся — приютивший вампиров Беарион и отец Валариона Сейран. Человеческих королей потряхивает, только к двоим вернулись живыми, хоть и слегка помятыми, личи.

Элоранарр, как и мы, предпочел отсесть от остальных, и от нас с Ареном тоже, зато в компании Риэль. Что-то бормочет, пока она вмазывает в свою покусанную шею лечебную мазь и, судя по то и дело поднимающимся рукам Элоранарра, он жаждет помочь, на что поминутно получает короткие рубленые ответы, вынуждающие его снова укладывать руки на колени или браться за бутылку с восстанавливающей водой. Когда Риэль заканчивает с раной, он протягивает ей свою бутылку.

Рядом торчит копье с насаженной на него головой Заранеи.

Попивая целебную воду, созерцающий жуткий трофей Арен вдруг тихо произносит:

— С недраконами-избранными приступы коллекционирования редко случаются, но боюсь, как бы мама не начала собирать головы врагов.

Поперхнувшись целебной водой, закашливаюсь. Арен бережно похлопывает меня между сведенных судорогой лопаток.

— Нет, я не против, — рассуждает он. — Но если коллекция будет открытой, получится немного неловко. И неэстетично. Надеюсь, она вернется к цветоводству.

Я тоже на это надеюсь.

Кошусь на Ланабет. Полулежащий в кресле император смотрит на нее с восхищением, придерживает за руку, поглаживая сильные пальчики. Ее механические глаза ярко горят, почти скрывая залегшие под ними тени. Усталость выдают и заострившиеся черты лица, и некоторая неловкость движений, но Ланабет... весьма бодра, о чем-то тихо переговаривается с сидящим рядом королем Озарана. Того сильно полоснули по руке, вспоров предплечье и плечо, почти добравшись до горла. Жуткую рану вылизывает его жена. Как пояснил Арен, слюна королевы Инрризы работает лучше любого лечебного заклинания, и, судя по полностью затянувшемуся порезу на предплечье, так и есть. Но выглядит жутко.

Спикировавший с неба Саран подает руку спустившейся с ним Витории и, не глядя на родителей, сообщает:

— Пора.

Правители переглядываются, поднимаются с насиженных мест, допивают лечебные зелья и восстанавливающую силы целебную воду. Королева Инрриза торопливо облизывает не до конца затянувшуюся рану короля Элемарра до самой шеи и, когда он нервно дергает плечом, осторожно надевает ему на плечи висевший на ее кресле белый плащ с серебристыми морозными узорами вышивки. Застегивает массивную застежку с топазами, оправляет его одежду. Ее лицо почти ничего не выражает, но по легкой суетливости ее рук... по пронзительности бросаемых то на его лицо, то на прикрытую рану взглядов, можно предположить, что она его любит.

В группе правителей королева встает позади Элемарра, в то время как Ланабет гордо шагает наравне с императором. И я иду рядом с Ареном, и Витория с Сараном. Даже Риэль шагает практически вровень с Элоранарром, отставая от него на полшага, постоянно в поле его скашиваемого взгляда.

Больше женщин среди нас нет.

Охраняющие нас гвардейцы, маги и драконы расступаются, открывая путь к виднеющемуся вдалеке контейнеру, от которого уже выступила делегация демонов.

В бою мы так и не сговорились, лишь теперь, подлатав раны, собираемся встретиться.

Дарион следует за нами с десятком полуобернувшихся медведеоборотней и столькими же офицерами ИСБ.

Ноги, как и все тело, гудят, еще и земля перерыта. Никто из магов не пытается ее выровнять — все вымотались, не знают, сколько еще сил понадобится для борьбы с Безымянным ужасом, сейчас не до комфорта. Тент и тот натягивали вручную, а кресла пригнали на дирижаблях с ближайшей базы.

С каждым шагом все ближе окутанные тьмой демоны.

Нергал сменяет мелодию на более торжественную, в ритм наших шагов, будто оттеняет грандиозную встречу обитателей сдвоенных миров.

На полпути останавливается с охраной Дарион, провожает нас задумчивым взглядом.

Сердце колотится все чаще, Арен сжимает мою руку.

Подлетает на черных крыльях и уже человеком вклинивается в нашу группу Линарэн, спускает с себя стайку паучков-анализаторов. Они сразу мимикрируют под цвет раскрашенной закатом почвы и послушно следуют в его тени.

«Надеюсь, — обращаюсь я к Арену. — Линарэну хватит благоразумия не спускать своих анализаторов на демонов, а то как бы за атаку не приняли».

Арен сжимает метку на руке, Линарэн упрямо мотает головой и поправляет гогглы.

«Интересно, а они пользуются призванным оружием?» — спрашивает Рассекающая.

«Думаю, сейчас узнаем, — тянет Пронзающий и издает звук, напоминающий зевание. — Я постараюсь не засыпать, чтобы посмотреть на них».

Все ближе демоны: высокие, статные, человекоподобные, затянутые в черную, органического вида броню, рогатые, крылатые. Неожиданно красивые. Глаза горят всеми цветами радуги, у некоторых расправлены перепончатые крылья — тоже разноцветные, но преобладают черные и красные. Из-за плеч впереди идущих то и дело приподнимается белая морда гигантского крылатого кота с абсолютно черными глазами. Никак Повелитель...

Женщин среди них тоже мало. Вернее — три. Невысокая брюнетка рядом с шагающим впереди всех темноволосым демоном с переливающимися прядями в роскошной гриве и высокими, закрученными рогами с багряным отливом. Его глаза горят ярче всех, меняют цвета. Седовласая дама с закрученными вниз рожками, высоко вздернутым подбородком и белыми вставками на черном полотне костюма шагает с левой стороны группы. А справа идет красноволосая грудастая девушка в гогглах. Рога у нее развернуты вверх, на поясе качаются приборы, на бедре пристегнута лента с гнездами под инструменты.

Демоны... бывшие друзья и враги Эерана.

Арен переплетает наши пальцы, сжимает крепче.

«Если что — сразу в дракона, Лера, и улетай».

«Мне интересно, ты правда думаешь, что я брошу тебя одного?»

Покосившись на меня, Арен грозно сверкает взглядом, но большим пальцем ласково поглаживает руку и вдруг улыбается одним уголком губ: «Нет, Лера, я так просто самоутешаюсь немного. Никуда ты не полетишь. Но в дракона превращайся».

Наконец мы останавливаемся. В пяти шагах перед нами останавливаются демоны. Их в группе представителей двадцать, и еще два десятка осталось возле контейнера. Их тоже в схватке изрядно потрепало, у некоторых исцарапаны лица и шеи, а на костюмах следы таких же органических заплат.

Мы рассматриваем их, демоны изучают нас с не меньшим интересом. Взгляд главного демона выбирает нас с Ареном, скользит между нами, останавливается на сцепленных руках... и убегает дальше, на чуть отступивших людских королей.

Переливается с нарастающим напряжением флейта Нергала. Бог вампиров определенно решил устроить нам музыкальное сопровождение.

Что-то взвизгивает на земле, все устремляют туда взгляды: анализаторы Линарэна сцепились с какими-то мелкими созданиями, тоже мимикрировавшими под почву, поэтому кажется, что между собой сражаются комочки земли.

Демон с лиловатыми рогами полуоборачивается, строго взглядывает на красноволосую демоницу в гогглах.

Арен с императором и даже Элоранарр одновременно хватаются за руки, через метки посылая Линарэну... Не знаю, что они ему говорят, но он передергивает плечами, и его анализаторы отступают нам под ноги.

Мелкое зверье демонов тоже отступает, посверкивая искорками в поврежденных частях. Кажется, это тоже что-то механическое.

— Я представляю Нарак, — произносит демон с рогами с лиловым отливом и мелированной гривой. — Кто будет говорить от лица Эерана?

А что это все на нас с Ареном, да на Сарана с Виторией смотрят? Хотят, чтобы именно мы вели переговоры, как драконы с денеями? Ну, с дипломатией у меня не очень, у Сарана, судя по опыту нашего общения, тоже плоховато, но желание договориться есть, значит, должны справиться.

Взвивается на нервные высокие ноты флейта Нергала, подскакивают вампиры. Следом оглушительно грохочут сигнальные заклятия стихийников и щитовиков вокруг Безымянного ужаса и его отдельного куска.

Безымянный ужас набухает, пульсирует.

«Лера, берегись!» — вскрикивает Пушинка, она и ее сестры выставляют перед собой магические щиты.

Драконы вырастают, демоны окутываются тьмой и меняют форму, увеличиваясь и обрастая когтями, броней, рогами.

— Все в щиты! — рычит Арен во все драконье горло, пытаясь оттеснить меня за себя, но я стою рядом, изливая магию, готовясь поставить самый мощный щит, на который сейчас способна. Эльфы поднимают каменные стены.

Земля вздрагивает.

— Что-то новое, — констатирует красноволосая демоница. — Раньше он так себя не вел.

Арен все же отталкивает меня за спину.

По облачной поверхности Безымянного ужаса и его куска проходит синхронная дрожь. Снова и снова.

Пульсация учащается, нарастает гул, от которого хочется лапами зажать уши. Крик рвется из груди, ушам больно, сердцу так больно...

Облачный щит выплескивается, выстреливает в стороны длинными иглами: к Нергалу, Магарет, к окутанным тьмой вампирам, и сразу несколько — к нам. Я выдыхаю пламя, укрепляя щит до огненного, Арен тоже. Демоны закрываются тьмой до небес. Льдом окутывает себя и Виторию уменьшившийся до человека Саран.

Должны удержать!

От напряжения грудь взрывается болью, из-за резкого выброса магии темнеет в глазах. И все же я вижу, как осколками осыпается тянувшийся к Нергалу шип, как трескается другой такой в мощной руке Магарет и развеивается прахом.

«Лера-лера-лера!» — грохочут голоса Арена, Пушинки, Рассекающей, Пронзающего.