Когда настанет время возмездия (СИ)

Глава 9

Мы сидим на кухне в гробовой тишине минимум тридцать минут, пока голубоглазый во всей красе демонстрирует, на что способен мой дар принуждения. Двое здешних рабочих ставят дверь обратно на петли, когда голубоглазый не прилагает к этому никакого усилия.

Марко сидит с нами, когда на удивление Никола остаётся более осмотрительным, чем все мы, не сводя взгляда с голубоглазого и наблюдая за ним в коридоре. По моим нервам отбивает ритм маленькая чайная ложка, которую Алек без остановки прокручивает меж пальцев, постоянно задевая стол. Я всё жду подходящего момента, чтобы заговорить, или же просто пытаюсь поймать секундную тишину между ударами, пока, наконец, не чувствую, что ещё мгновение и я закиплю.

— Я бы сказала тебе об этом, Алек, — выходит довольно раздраженно, но стоит его взгляду обратиться к моим глазам, как я тут же смягчаюсь, жалостливо вздыхая. — Правда рассказала бы, просто у нас не было даже возможности поговорить подольше.

Марко решает вклинится в тишину, последовавшую за моими словами, а заодно отбивает от меня тяжёлый взгляд, под которым так и хочется начать чесаться.

— Что ж, а я так и предполагал, что вы что-то да забудете друг другу рассказать.

В этот момент он как бы невзначай смотрит на Алека, но весьма многозначительным взглядом, словно пытается ему о чем-то напомнить. Алек стойко выдерживает его, а затем демонстративно фыркает.

— Мы не нуждаемся в услугах недопсихолога.

— То-то оно и видно, — бормочет Марко себе под нос, отворачиваясь в сторону коридора.

Я решаю совершить ещё одну попытку.

— Я не собиралась в принципе что-то скрывать от тебя. Серьёзно, какой на это смысл?

Алек награждает меня коротким взглядом, прежде чем снова вернуться к созерцанию своих действий, которые, уверена, действуют не только на мои нервы.

— Подсказки, — говорит он коротко, а затем смотрит на меня исподлобья, — ты сказала, не подсказку, а подсказки. Значит, это — не первый раз.

Он даже не удосуживается оформить всё в форме вопроса, отчётливо передавая интонацией упрёк.

И как я могла не догадаться, что Алек даже в двух предложениях найдёт, за что зацепиться? Я устало вздыхаю, утыкаясь лбом в основания ладоней: голова за одно мгновение начинает раскалываться, когда только начинаю думать, как уложить всё в нескольких словах.

— Ладно, — я резко выпрямляюсь и смотрю Алеку в глаза. Я не лгала и мне не за что испытывать вину, поэтому мой голос довольно уверенный. — Помнишь, я тебе сегодня сказала, что наткнулась на человека в городе, когда мы ездили с Несс за покупками? Это был он, — киваю в сторону коридора, — до вчерашнего дня я и сама не знала, что он оставил в книге подсказку, когда, очевидно специально, налетел на меня. И чтобы ты не успел ничего надумать, говорю сразу: он просто выложил это вчера на меня, как груду снега, сообщив, что у нас с ним общий враг — Виктор. На этом всё, честное слово, я больше ничего не знаю и ни о чём с ним не разговаривала.

В довершении всего, решаю выложить ещё одну правду, пока кто-нибудь другой не смог упрекнуть меня в каком-нибудь сокрытии.

— И, да, Никола? — обращаюсь я к парню, что, похоже, вообще не слушал меня, потому что отвлекается от своего занятия он крайне растерянно. — Это он расправился с тем гибридом, убийством которого ты восхитился.

Я морщусь, когда произношу последнее, понимая, как стала просто рассуждать о чьих-то смертях. Это заставляет поёжится и почувствовать себя виновато.

Никола долго молчит, глядя на меня так, словно до сих пор ничего не понял, пока не озвучивает весьма красноречивое:

— Ммм, — он кивает, а затем снова возвращается наблюдать за голубоглазом, который, к слову, в этот момент занят обратным — он внимательно следит за нами.

Я рискую взглянуть на Алека, который почему-то выглядит ещё мрачнее, чем прежде.

— То есть, практически месяц, — говорит он, а я хмурюсь.

— Что?

— Он уже месяц следит за нами, но решил вмешаться только сейчас, — Алек не заботится, что у темы разговора, возможно, слух ещё лучше, чем у всех нас взятых. — Ты уверена, что ещё хочешь, чтобы он нам что-то предлагал?

Его взгляд как никогда настойчив и серьёзен, при этом он задаёт вопрос больше в обвинительной форме, потому что точно знает, что я не изменю решения. И это раздражает меня. Серьёзно, я искренне думала, что в нашем случае найти поводов для разногласий — в принципе невозможно. Но нет, мы пережили, оказывается, ещё не всё.

— Да, Алек, уверена, — с выражением говорю я, хотя мысленно себя и отдёргиваю, жалея, что не могу сдерживать эмоции.

Но когда Алек язвительно кивает и отворачивается, забираю все сожаления обратно.

— Как мило поговорили, — бормочет он в пустоту.

Я тоже отворачиваюсь, правда, завидую, что его вид намного приятнее, он хотя бы сверлит дырку в окне, а не в блестящей поверхности холодильника.

— Гх… жи… ей, — типа откашливается Марко, но делает это так, чтобы я точно услышала.

В случае моей нынешней заведённости, я довольно резко реагирую на подобное дурачество. Прищуриваю режущий взгляд на этом детсадовце.

— Прости, тебе есть, что сказать?

Марко вновь включает слабенького претендента на Оскар. Он словно «я тут вообще не при чём» поднимает на меня взгляд.

— Мне? — удивление у него выходит так себе. Он отрицательно мотает головой. — Нет, я от тебя ничего не скрываю.

Я затрачиваю секунду, чтобы перевести его ответ. Просто отлично.

— Алек? — я умудряюсь вложить в голос слишком много угрозы.

Но он не сводит взгляда со своего друга, явно начиная раздумывать, что пора приступать делить имущество при разводе.

— Трепло, — кидает он сквозь зубы.

Я злюсь, что на меня так никто и не сподобится обратить внимание.

— О чём он, Алек? — я уже не спрашиваю, требую.

Ещё несколько секунд он смотрит на Марко, который изображает вид самой невинности.

— Просто я подумал, что это — самый подходящий момент, — отвечает ему Драгов на все те угрозы, что посылают его глаза.

Алек горячо вздыхает, прежде чем посмотреть на меня. После того, как он столько времени казнил меня за секреты, ему явно тяжело переходить на обратную сторону.

— Я не… — он пытается подобрать слова, так как то, что он собирался сказать, очевидно было бы ложью. — Это не тоже самое, принцесса, — в итоге выдаёт он.

— Правда? — не выдерживаю я, чтобы не съёрничать. — А давай ты просто расскажешь мне, и я уже решу, тоже самое оно или нет?

Алек выглядит так, словно между чем-то разрывается: он знает, что «не сказать» сейчас будет нести отрицательный исход, но и «сказать» ничего хорошо не принесёт.

— Давай отложим этот разговор, сейчас не время и, поверь мне, уж точно не то окружение для него.

Его глаза буквально настаивают, чтобы я подумала и не горячилась преждевременно. А ещё в них виднеется та самая нежность, с которой он всегда смотрит, когда очень переживает за меня и хочет отчего уберечь. Это заставляет меня начать волноваться, возможно, понимая, почему он скрывал. При этом я начинаю сомневаться, что он в принципе собирался мне об этом рассказывать.

— Просто поверь мне, — добавляет он, когда видит, что я начинаю понимать его. — Ты не захочешь узнать это таким образом.

Я уже готова ответить «ладно», как меня внезапно опережают.

— О, да, я бы тоже на месте блондинчика не знал, как…

Да твою ж…

Надежда на спокойный вечер развеивается так же быстро, как Алек подрывается с места и оказывается возле голубоглазого. Он припирает его стене, и на сей раз я точно могу видеть на лице брюнета удивление, когда он приспускает взгляд на пистолет с ядом у его подбородка.

— Серьёзно, откуда ты их постоянно берёшь? — задаёт он вопрос, пытаясь держаться на манеру непринуждённой беседы.

Действительно, я бы тоже хотела знать на это ответ.

Алек явно доволен собой, когда отвечает.

— Позаимствовал твой метод, вводить всех в заблуждение, что ты безоружен и неопасен, — на сей раз Алек даже не зол, заимствуя не только метод, но и раздражительную манеру общения голубоглазого. — Ты всё это время следил за мной, когда надо было следить за тем, кто слишком очевидно отмечал каждое твоё действие.

Ох, мы с голубоглазым одновременно смотрит на Николу, стоящего в метре от них. Кроме Марко, сидящего с абсолютно нейтральным лицом, словно ему вообще нет дела до того, что здесь происходит. Он лишь изредка поглядывает на окружающих. Никола же по-прежнему весьма сосредоточен на брюнете.

Голубоглазый, кажется, что-то понимает, в отличие от меня.

— Ловко, — под напускным впечатлением говорит он, — я даже не заметил этого момента.

Момента? Какого ещё момент? Чёрт, как же плохо быть самой несообразительной. Пока… пока…

Ооо, Никола…

Я хочу ударить себя по лбу: оружие было у него.

— Вот только у меня есть ещё кое-что, — выдаёт голубоглазый, показывая на свои когти.

Алека угроза совсем не пугает.

— Посмотри ещё раз внимательно, скольких ты видишь здесь человек, у кого открыто хотя бы пять процентов кожи.

Я машинально осматриваю себя, затем Алека и остальных. По сути, только один Алек оголён в руках и шеи, Никола же с Марком одеты по полной программе. У младшего брата на руках ещё и перчатки.

— Я смотрю, ты уже познакомился с коготочками своей девушки, — резюмирует брюнет всё так же на манеру дружеской беседы.

— Это было, во-первых, — вместо какой-либо реакции выдаёт Алек. Он остаётся спокоен, словно рассказывает о том, как устроено — Во-вторых, это оружие, стоит тебе только подумать, чтобы взмахнуть рукой, и в твоей голове окажется, как минимум, с десяток пуль с ядом. Уверен, они-то уж точно смогут, наконец, прервать этот бесконечный поток, что изрекает твой рот.

Сказав, Алек вполне даже дружелюбно улыбается.

— Надеюсь, мы поняли друг друга?

Голубоглазый оглядывает всех собравшихся, прежде чем возвращается вдумчивым взором к Алеку. Его ухмылка выглядит натянуто и перекошено.

— Бесспорно, ничего лишнего, что бы вы ни хотели оставить при себе, — даже в этом моменте он умудряется намекнуть Алеку, что знает больше, чем нам всем хотелось бы.

Однако Алек решает не концентрировать на этом внимание. Отведя пистолет и отпустив парня, он по-приятельски похлопывает его по плечу.

— Вот и отлично.

Алек на этот раз не садится возле меня, пропуская вперёд поправляющего лёгкую ветровку брюнета, пока тот не выдвигает для себя стул и занимает место. Он обходит стол и встаёт за моей спиной, Никола встаёт так, чтобы блокировать единственный выход, и только Марко, как и прежде, сидит как ни в чём не бывало. Он разваливается на стуле ещё более расслабленней, чем прежде, скрещивая между собой пальцы, лежащие на его бёдрах, и с явственной заинтересованность взирает на голубоглазого. Я тоже перевожу на него взгляд. В такой тишине каждая пройденная секунда ожидания кажется мучительно долгой. Но голубоглазый в итоге снисходит до нас, нарушая едкое молчание.

— И с чего вы хотите, чтобы я начал?

За нас всех отвечает Алек.

— Для начала ответить на тот вопрос, что уже был задан: «Кто ты»?