Когда настанет время возмездия (СИ)

Эпилог

Тишина. Слишком плотная и густая.

Это первые мои мысли, когда открываю глаза, встречаясь с ещё одним фактом — вокруг меня глубокая темнота.

Моргаю, пытаясь наладить зрение, перед которым всё расплывается. Несколько секунд, в голове одна пустота, я сконцентрирована лишь на том, чтобы понять, что вокруг, пока…

Господи!

Это смерть?

Я подскакиваю так быстро, что голова неимоверно начинает кружится, и я падаю обратно назад.

И вот именно тогда отчётливо понимаю, что моё тело живее некуда. Все мышцы затёкшие, затылок пульсирует, а по пальцам правой руки пляшет покалывание. Перекатываюсь на бок, активно шевеля рукой, и наконец могу разглядеть некоторые очертания в темноте. Плотные шторы в пол задёрнуты до упора, за окном, по-видимому, стоит глубокая ночь. А ещё за ним нет ни одного фонаря. Это место мне кажется совсем незнакомым, пока внезапно мой взгляд не зацепляется за одну очень маленькую деталь. Вернее, её расположение. Именно эту небольшую картину звёздного неба я упорно разглядывала, пока лежала без сна и обдумывала, как признаться Алеку, что у меня имеется необычный дар. Мы в Долине. В том самом номере, где всё произошло впервые у нас с Алеком.

Вау?

Что за…

Медленно поднимаюсь, пытаясь разглядеть в темноте, что на мне надето. Благо, я не абсолютно голая. Хотя и длинную футболку Алека нельзя назвать приемлемой, чтобы выйти из номера. То, что футболка Алека, даже не сомневаюсь, его упоительно дурманящий запах я узнаю даже находясь в отделе парфюма.

Ладно, пусть не всё понятно, но мне хотя бы становится спокойней от мысли, что Алек где-то рядом.

Пошарив рукой на тумбочке, нахожу включатель и зажигаю приглушённый тёплый свет лампы. Теперь всё кажется не просто знакомым, воспоминания заполоняют ум, я будто чувствую каждое прикосновение к коже, вся покрываясь рябью мурашек. Никогда бы не подумала, что когда-то окажусь здесь вновь. Та реакция Алека… Мотаю головой, отбрасывая всколыхнувшиеся чувства воспоминаниями. Это было тогда — до того, как мы узнали правду, сейчас всё иначе.

Вот только насколько иначе? Я точно хочу выяснить прямо сейчас.

Около шкафа я нахожу сумку с вещами и выбираю пуловер с длинными рукавами, который, возможно, принадлежит Несс, так как нежно розовый цвет это то, из чего состоит семьдесят процентов её гардероба, и надеваю узкие чёрные штаны, больше похожие на леггинсы с заниженной талией. Обувь нахожу тоже отнюдь не свою, короткие ботильоны из лакированной кожи. На себя я мало похожа, особенно моё отражение, которое успеваю зацепить, проходя мимо полностью прозрачной двери из стекла в коридоре. В гостинице абсолютно пусто, горит тусклый свет, исходящий только от настенных бра, нагоняя страрнную, мрачноватую атмосферу, но вот запах, доносящийся до меня уже с фойе, создаёт абсолютно обратное впечатление. Я быстро отыскиваю, откуда именно он идёт. Это совсем небольшая кухня, узкая, и больше похожая на зону отдыха, в которой стоит три маленьких диванчика, один стол и плита. А ещё здесь стоит Алек, варящий на плите в турке кофе.

Такой… такой расслабленный, взлохмаченный и до безумия красивый. А ещё он отдохнувший, это я подмечаю самым первым, стоит ему только повернуться ко мне, замершей на входе. Он улыбается мне какой-то абсолютно новой улыбкой, словно всё это время мне посчастливилось видеть только малую часть того, насколько его улыбка может озарять.

— А я уж думал, что пора начать отыскивать гномов и настоящего принца, который сможет тебя разбудить, раз мои поцелуи никак не работают, — говорит он, как обычно, в своей необычайно лёгкой манере и вновь улыбается.

Нет, серьёзно, почему он никогда не делал этого раньше? Уверена, я продала бы душу за его улыбку, даже тогда, когда ещё была убеждена, что он самоуверенный идиот с каменным сердцем.

Похоже, я только что влюбилась в его улыбку больше, чем в него самого. Если, конечно, такое возможно.

Я так ошеломлена его видом, что не сразу нахожу, что ответить. Чтобы в той же манере, и вовсе не может быть речи. Совсем простое:

— И долго я спала? — мой голос звучит как-то чересчур взволновано и непривычно, будто до этого никогда его не слышала.

Он несколько сиплый и грубый, заставляющий меня даже поморщиться, а затем прочистить горло. Проверять помогло или нет, пока не спешу. Тем более, мне есть чем заняться. Например впасть в шок, когда слышу ответ Алека.

— Больше четырёх суток, — на сей раз он улыбается не так лучезарно.

На самом деле черты его лица и вовсе становятся более острыми, когда хмурость заставляет веселье покинуть его выражение.

— Вау, — выдыхаю я, на что Алек понимающе кивает.

Так вот почему на мне нет раны, только оставшийся маленький белый шрам. Я не хочу спрашивать у Алека, как такое возможно, что осталась жива, хотя и могу буквально поклясться, что последнее, что помню, мысли что я умерла. Не хочу ворошить. Не хочу вспоминать. И уж точно не хочу знать, как было Алеку.

Возможно, потом, но точно не сейчас.

Мне важно сейчас другое.

— А Елай… он?..

“Жив” я почему-то не решаюсь озвучить, боясь мгновенно услышать ответ “нет”, но усмешка Алека сиюсекундно забирает всё волнение.

— Слава богу, он обошёлся без принца, а то найти такого, кто согласился бы…

— Не продолжай, Алек, — тут же перебиваю его, морщась только от одной мысли, что такое в принципе могло быть.

И это ещё одно непривычное чувство, думать о Елае как о родном брате, кем он на самом деле мне и приходится.

— Значит… — начинаю я осторожно, — значит, с ним всё в порядке?

Я всё ещё боюсь услышать «нет», но кажется зря, по выражению лица Алека, можно с лёгкостью догадаться, что Елай не только в полном физическом здравствии, но ещё и в моральном.

— Я бы сказал: “к сожалению”, но он ведь теперь…

— Мой брат, — заканчиваю за него, понимая, что Алек не знает, как подобрать правильные слова.

— Именно, — и снова в голосе не наблюдается никакого оптимизма. — Но “да”, он уже “радует” нас своим пробуждением три дня.

Это звучит из его уст очень забавно, особенно, если учесть, что я очень хорошо понимаю, как Елай умеет “радовать”. Глухо усмехаюсь и прохожу чуть глубже в кухню, я чувствую в теле какую-то неожиданную лёгксость, пришедшую на смену нервному напряжение. Всё хорошо, все живы… Хотя вот тут я останавливаюсь, не совсем убеждённая, что последние суждение действительно верны.

— А все остальные? Они в порядке?

Алек снимает с плиты турку и направляется к ящику с посудой, доставая из него две кружки.

— Если не считать фингала у Марко, то да, все абсолютно в порядке.

Я тут же поджимаю губы, сразу понимая, за что именно расплатился Марко. Да и тон голоса Алека не оставляет места для фантазии. Когда он поворачивается ко мне лицом, ещё и обжигает строгостью взгляда, явно обещая, что когда-нибудь у нас всё-таки состоится разговор по этому поводу. Поэтому я предусмотрительно молчу, поджав губы и отведя взор в сторону, делая вид, что что-то рассматриваю.

— Кофе? — спрашивает Алек, ставя две кружки на стол, а затем и тарелку с блинчиками, которую я не заметила.

Он кивает в сторону противоположного стула, когда садится сам, но я не спешу двигаться. Вместо этого недоверчиво прищуриваюсь на его безмятежном лице.

— Постой, если я спала четыре дня, как ты узнал, что я проснусь именно сейчас?

Он абсолютно невозмутимо пожимает плечами, словно не совсем понимает, о чём я.

— Эээ, нет, так дело не пойдёт, — упрямлюсь, складывая на груди руки.

Алек поднимает на меня взгляд, копируя мои сложенные на груди руки и откидывается на спинку сидения.

— Угадал? — начинает кидать он предположения. — Погадал на кофейной гуще? Обратился к потомственной ведьме?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, с силой поджимая губы. Сам Алек сама серьёзность, но его тёмные глаза сверкают как никогда ярко. Пытаюсь состроить недовольное лицо, но сомневаюсь, что это выглядит действительно так, потому что это веселит Алека. Он не удерживается от смешка, качая головой.

— Если я скажу, ты наконец сядешь? — я тут же киваю. Ещё бы, да хоть болванчиком станцую, лишь бы узнать ещё один его секрет. — Где-то час назад ты начала ворочиться и ворчать.

Оу… И это всё? Не шибко впечатляюще, однако меня очень возмущает один факт.

— Я не ворчу во сне, — бубню как-то чересчур по-детски, оставаясь стоять на месте, словно выражаю таким образом протест.

Но Алек не собирается брать свои слова обратно.

— О, ещё как ворчишь! Ещё и ругаешься как сапожник, а ещё мило похрапываешь, — смеётся Алек, а я разве что только не топаю ногой, когда мои глаза чересчур возмущённо округляются.

Мне хочется что-то бросить в него, но блинчики жалко, а кофе уж подавно, я и так едва ли не давлюсь слюной, глядя на стол. Поэтому решаю поступить противоположно протесту. Резко плюхаюсь на стул и корчу рожицу улыбающимся глазам Алека, хватая блин с тарелки и отпивая кофе. Но это так превосходно вкусно, что не проходит и секунды, как я забываю обо всём на свете, смакуя удивительно бархатный кофе. На секунду я прикрываю глаза, наслаждаясь этим моментом, а когда открываю их, замечаю, как Алек внимательно наблюдает за каждым моим действием. С каким-то явным умилением и благоговейной нежностью. Это немного смущает меня, заставляя понять, что ему пришлось пережить немало плохого из-за моего решения не идти с Марко. Я не жалею о нём, честно, но вот вина никуда не девается, когда думаю, что это было очень и очень нечестно по отношению к Алеку.

Эгоистично?

У меня кусок встаёт поперёк горло, аппетит разом пропадает, когда я вспоминаю о другом проявлении эгоизма.

— Монстры Виктора? — спрашиваю, и выражение лица Алека тот час сменяется мрачностью.

Из глаз пропадает блеск. Он отводит взгляд в сторону кружки в его руках и отвечает:

— Взрыва не было.

Это даёт мне как минимум пятьдесят процентов понимания, что произошло.

— Раз отсек был открыт, — продолжает Алек, — система безопасности остановила взрыв. А нам… на было не до того, чтобы ещё разбираться с ними и терять своих людей.

У меня внутри всё леденеет, когда только думаю об этом, не говоря уже о том, с какой хрипотой звучит мой голос, когда озвучиваю вопрос.

— Они выбрались?

Алек пожимает плечом.

— Понятия не имею.

— Но… — я замолкаю, осознавая, что мой ответ будет не совсем правильным.

Я понимаю Алека, понимаю, почему он выбрал меня и своих людей, но горечь вины обжигает.

— Мы не виноваты в этом, принцесса, — говорит он, когда я так и молчу, погруженная полностью в чувство вины.

Конечно же, он знает всё, о чём я думаю, поэтому я без труда озвучиваю:

— Разве? Не это ли было нашей обязанностью?

— Нет, — твёрдо качает он головой. — Мы хотели избавиться от Виктора, потому что он представлял для нас большую опасность. Освободить своих людей, которых он мучил годами, и мы хотели попытаться уничтожить монстров. Не получилось. И в этом точно нет нашей вины, потому что мы сделали всё возможно. Но рисковать тобой, только чтобы уберечь неизвестно кого? — он вновь мотает головой, даже резче, словно начинает злиться от этого разговора. — Мы не должны нести ответственность за чужие решения, такие например, как создать монстров.

— И всё же, если бы мы туда не ворвались, — тут же подхватываю я, но Алек не даёт мне высказаться до конца.

У него своё мнение на этот счёт.

— Если бы мы не ворвались туда, то мы бы все были в опасности, а Виктор продолжал создавать гибридов и мучать наших людей. И это малая часть, так как мы никогда не узнаем, на что ещё хватило бы его извращённой фантазии.

Не люблю понимание, что Алек прав. Хоть мне это и не нравится, но слова Алека правдивы, не мы создали этих монстров. Просто мы закрыли на их существование глаза.

“На наших руках останется много крови”, приходят на ум повторяющиеся день ото дня слова из моих снов. Снов, оказавшихся чистой правдой. Я грезила этим ощущением, что всё кончено, но почему тогда, чем больше разговариваю с Алеком, тем сквернее мне становится. Да, мы отомстили, но это ничего нам не принесло и никого не вернуло.

Некоторое время мы сидим с Алеком молча, я не знаю, о чём думает он, но предполагаю, что таким образом просто даёт мне смириться со всеми пониманиями. Когда я поднимаю на него взгляд, его глаза сразу же встречают мои. Он выглядит задумчивым, однако тень мрака уже покинула черты его лица.

— И что мы теперь будем делать? — спрашиваю я.

Алек беззаботно пожимает плечами.

— Пойдём в бар Зака? — предполагает он, словно это было слишком очевидно. — Вечер пятницы, там сейчас очень весело и шумно. И точно не помешают лишние руки, сезон в самом разгаре, — продолжает Алек так, будто не знает, о чём я спрашивала на самом деле. — Видела бы ты выражение лица Елая, когда ему сообщили, что проживание здесь нужно отрабатывать.

Алек забалтывает меня. И я бы даже улыбнулась последним словам, если бы не понимала, что таким образом он оттягивает не очень хорошие новости.

— Мы все разъедемся, да?

Алек уводит взгляд, поджимая губы, явно не радуясь, что этот разговор состоится сейчас, а не тогда, когда он собирался всё рассказать.

— Да, — кивает он, смотря на меня исподлобья. — Так будет лучше. Орден разгромлен, но не уничтожен. Старейшины на нас точат зуб, а большинство лидеров отреклись от своих обязанностей, узнав, что всех полукровок обманывали долгие годы. Поверь, в ближайшее время нам лучше держаться от всех этих разбирательств подальше.

— Марко и Никола тоже отреклись от своих обязанностей, — решаю узнать я, так как про Алека и смысла нет спрашивать.

Уверена, он самым первым сложил все свои обязанности и послал всех к чертям.

— Я тебе скажу больше: когда о правде узнают все, не останется никого, кто будет на стороне Альф. Если даже сама Альфы посчитают ещё нужным прислушиваться к Старейшинам, а не жить своей жизнью.

Вау. Я обдумываю его слова несколько секунд.

— Но ведь из этого ничего хорошего не выйдет. Все будут сами по себе, нарушать запреты и границы, а так как Орден сейчас переживает не лучшие времена, то и никто не будет боятся создавать гибридов.

Я говорю, а внутри меня всё холодеет с каждым новым понимаем, что это всё сделали мы.

— Поэтому мы и уедем, предстоят тяжёлые времена.

— Но, Алек, — я буквально заикаюсь, ошеломлённая последствиями наших действий. — Это ведь мы всё заварили, а теперь просто так всё оставим?

Алек явно не разделяет моего мнения.

— Ну… — он поднимает руку, играя в воздухе пальцами, как бы выказывая сомнения, — я думаю, что ты немного утрируешь. Да, первое время кому-то придётся нелегко. Особенно тем, кто в этом участвовал. Но сама подумай, как мы облегчили жизнь Омегам? Они больше не привязаны никакими обязательствами. Они по сути вообще могут жить как обычные люди, встречаться с кем хотят, работать, где хотят. Альфам, конечно, придётся сложнее, но им не привыкать искать себе партнёров только среди чистокровок.

И вновь Алек прав. Я закусываю губу, чуть опуская взгляд, понимая, что частично Алек говорит и за себя. Он тоже станет свободен от долга, который лежал на нём задолго до его рождения. Конечно, никто не обязан защищать тех, кто этого не ценит. Не все, но всё же я до сих пор помню то снисхождение, с которым на него смотрел Егор. Как смотрел тот парень, что вился возле Несс на приёме, на нас вместе, на Дамьяна… всё это станет прошлым. Разделения больше не будет.

— Да и в конце концов, не все из нас настолько эгоистичны, как я, желающий оставить всё это позади, — продолжает Алек, раз я ничего не оспариваю и молчу. — Уверен, тот же Марко не отойдёт от дел, хотя и искренне загорелся идеей построить что-то подобное “Долине”. Он об этом ясно выразился, добавив, что в придачу это место станет самым безопасным для всех Альф и Омег, кто будет нуждаться в помощи. Ник его поддержал.

— А что остальные? — решаю спросить я, раз уж Алек начал рассказывать про планы и желая отвлечься от скверной темы. — Все уже решили, чем займуться?

— Как я уже и сказал, Марко с Николой займутся собственной “Долиной”, Ники их решение не поддерживает, предпочитая оставаться вольной птицей, — рассказывает он, а потом, поморщившись, добавляет: — Если ты, конечно, хочешь знать прямо про всех.

Я улыбаюсь этой заминке, потому что больше имя Ники не отзывается абсолютно нигде. после всего того, что мы прошли с Алеком, у меня не осталось никаких сомнений в его чувствах ко мне. И это очень офигительное чувство, когда внутри не отзывается абсолютно никакой ревности.

— Что касается Несс и Дамьяна, — продолжает Алек, — то Несс озвучила желание сбежать подальше от всевидящего ока Софии, и предложила Дамьяну пока что уехать в Италию, чтобы насладиться по полной свободной жизнью.

“Свободной” — это слово звучит постоянно. И удивительно, но так оно и получается, даже не смотря на то, что впереди будут трудности. Пока Орден и Старейшины слабы, все могут позволить себе делать всё, что хотят. Возможно, я была несправедлива, когда думала об этом в таком скептическом ключе.

— Ну а твой… — тут Алек делает паузу, бросая на меня предусмотрительный взгляд, словно проверяет, готова ли я его так называть, — твой брат, — всё же произносит Алек, и я не могу солгать, сказав, что это слово не будоражит ничего внутри меня. Будоражит. Ещё как, тем более теперь, когда мы оба знаем, что кроме нас двоих, больше никого не осталось. — Он собрался пока что понаблюдать за Орденом, чтобы они снова не смогли создать то, что создал Виктор.

Я киваю, почему-то ни капли не удивляясь его выбору.

— А ещё он угрожал своим присутствием на каждом возможном празднике, — говорит Алек и делает очень смешное выражение лица, словно это его невероятно пугает. — Даже представить боюсь, на что будет похож наш дом, после каждого праздника.

Он вновь усмехается, качая головой, но я сама замираю, завороженная всего несколькими словами.

— Наш дом, — повторяю я так мягко и нежно, словно говорю о чём-то очень ценном и желанном.

И выражение лица Алека тут же меняется, на нём написано тоже самое, что чувствую я. Саму важность слов “Наш дом”.

— Да, принцесса, наш с тобой дом.

Я подаюсь вперёд, делая свой голос тихим и заигрыывающим.

— И где же он будет? Наш дом.

Алек быстро зажигается моим настроем, так же подаваясь вперёд и томно смотря то на мои глаза, то на мои губы.

— Ещё не знаю, — пожимает он плечом, продолжая заставлять мои губы гореть под его тлеющим взглядом. — Но будем надеяться, что очень скоро мы его с тобой найдём.

Я прикусываю губу, не в силах выдержать этого приятного покалывания, вызванного его горячим дыханием, которое пляшет по ним при каждом его слове, и вновь улыбаюсь.

— Значит мы с тобой поедем, куда глаза глядят?

И почему эта мысль волнует меня больше, чем всё остальное на свете? Без разницы на Орден и Старейшин. Если наши действия предполагают, что нам придётся уехать куда-то вдвоём, то пусть оно так и будет. В конце концов, Алек не единственный эгоист в этой комнате. Клянусь, мысли о том, что я готова продать душу дьяволу, лишь бы Алек всегда был со мной, сопровождают меня девяносто процентов всего моего времени.

Алек твёрдо кивает.

— Пока не найдём то самое место, где захотим задержаться.

От его слов, от его тона голоса я вся горю, хотя внутри меня всё лихорадочно дрожит. Вновь и вновь это так волнует меня, что едва могу справиться с головокружительным ощущением, проносящемуся по всему телу.

Мы. Только мы. Только мы вдвоём. Я хочу прокричать это вслух, насколько сильно оно будоражит. Однако я пока что держусь. И не только от того, чтобы визжать от радости. На борьбу с протяжением к губам Алека уходит весь возможный самоконтроль. Но я не хочу заканчивать эту игру в идеальное будущее.

— А что дальше? — спрашиваю его, приближаясь.

Нет, самоконтроль таки всё же даёт слабину. Но Алек кажется держится лучше. Главное в этом предложении «кажется», потому что его глаза уже становятся темнее самой ночи.

Он пожимает плечами.

— Устроимся на месте, пойдём работать: я — архитектором, а ты — чинить трансформаторные будки, — он говорит это так непринуждённо, так легко и серьёзно, что я не удерживаюсь и хохочу в голос.

Господи, трансформаторные будки.

— Ну, во-первых, я — не электрик, а энергетик, — возражаю я. — А во-вторых, меня больше устраивает вариант, что ты будешь работать, а я встречать тебя каждый день с работы. Иначе, какой смысл выходить замуж за богатого буратино?

Вот так вот я умею платить по счетам, возвращая ему миллионы шуток, которыми когда-то он доставал меня. Я помню каждую. По крайней мере те, за которые обязательно надо расплатиться. Благо, что у меня на это имеется вся жизнь.

Его глаза всё больше блестят озорством. Алек наигранно щурится.

— Вот так вот, — подразнивает он. — Значит, ты всё таки выходишь замуж за моё состояние?

Я непринуждённо передёргиваю плечом.

— Ты сам виноват, нечего было хвастаться, что состояние твоей семьи хватит на десять жизней вперёд.

— Вот как, — продолжает подыгрывать Алек, хотя его голос всё больше становится отвлечённым, а расстояние между нами магическим образом становится всё меньше.

— Ага, — уже почти мурлычу я, втянутая в шикарнейший водоворот опьянения его близостью.

Как неожиданно он отстраняется. Недалеко, совсем крошечные пару сантиметров, но этого достаточно, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

— Я согласен на то, чтобы меня вот так вот использовали, — заявляет он внезапно чётким и решительным тоном голоса. — Но при одном условии.

И почему в разговорах с Алеком всегда есть «но» и условия? Однако я вся во внимании, показывая это заинтересованным поднятием брови. Хотя всё дело на самом деле в магии его глаз. Таких пленительных, что глядя в них можно запросто потерять голову.

Но в этот раз на мгновение, потому что его ответ мигом приводит врасплох.

— Я отдам тебе пин-коды от всех моих карточек, только если ты станешь моей женой уже завтра.

У меня даже рот приоткрывается, когда в тоже время сердце останавливается. Несколько секунд я не могу прийти в себя, пока едва слышно не уточняю.

— Завтра? — ну мало ли мне послышалось.

Тем более, я была увлечена только его губами, а не тем, что они говорят.

Но нет, мне не послышалось, потому что в ответ Алек кивает с невероятно хитрой, его фирменной ухмылкой самого настоящего искусителя.

Не то чтобы я не была в шоке, я просто хочу из него поскорее выйти, поэтому пытаюсь развеять соблазнительны мысли, что такое и правда возможно

— И каким же образом ты это всё организуешь завтра?

Я больше чем уверена, что это отрезвит не только меня, но и немного его. Однако ошибаюсь, глаза Алека сверкают так ярко, что не оставляют сомнений: он уже всё продумал.

— Ты разве забыла о моих многочисленных талантах?

Ох, как же я люблю, когда он это говорит. Потому что всегда могу ответить:

— Это те, которые возглавляет невероятно завышенное…

Он не позволяет мне договорить, его губы крадут все мои слова лёгким, едва ощутимым прикосновением.

— Т-шшш, принцесса, ты испортишь момент, — молвит он заманчивым шёпотом, продолжая сохранять это противозаконное расстояние между нашими губами.

Моя голова кружится от ощущений, но звёздное небо в его глазах как якорь, не позволяющий утонуть в них.

— Момент? — не совсем понимаю я.

Пока не вижу это в его глазах. Моё сердце пропускает удар ещё до того, как он кивает. Дыхание замирает до того, как его взгляд становится невероятно значимым и серьёзным. Он смотрит на меня так, что мне хочется расплакаться от той силы эмоций, что заставляют моё сердце взрываться.

— Елена Майер, — шепчет Алек обжигающе хрипло, — ты выйдешь за меня замуж?

И всё… именно в этот момент всё внутри меня умирает, чтобы в следующее мгновение ожить с новой, невероятно волнующей силой. Я дышу?

— Да, — и это ответ на всё.

Я выйду за Алека. Я дышу Алеком. Весь мой мир — это глаза Алека. Всё самое важное — это нежные губы Алека, целующие меня так горячо и трепетно, что это едва ли можно с чем-то сравнить. Это похоже на жизнь. Абсолютно новую, в которой есть только он и я.

Конец