Когда настанет время возмездия (СИ)

Глава 24

— Ладно, допустим вы его всё-таки похитите, — довольно возмущёно вклинивается Несс, обводя взглядом присутствующих.

За последние пол часа все достаточно устали от споров, поэтому каждый едва ли уже не лежит на своём месте, пытаясь найти позу поудобнее. Елай занял одно из самых удачных мест на подоконнике, сев на него и закинув обе ноги, он рассматривает перед своими глазами противоположную сторону откосов, поэтому не видит, что останавливается взгляд Несс на нём, что не удивительно, так как почти все идеи были высказаны им.

— И что, ты собираешься внушать ему, что он должен делать? — продолжает она, явно находящаяся не в восторге от затеи.

В ответ несколько секундное молчание, пока тот, кому задан вопрос, наконец, не понимает, что он адресован ему. Елай поворачивает голову и вопрошающе вскидывает бровями, его вид несколько растерянный, словно ему приходится вспомнить вопрос.

— Я? — пробует прояснить он, но тут же качает головой. — Нет, это сделает Лена.

Первые пару мгновений я просто удивлена, что он назвал меня по имени, перестав провоцировать лишние перепалки, пока…

Резко отрываю голову от плеча Алека.

— Я? — переспрашиваю, переходя едва ли не на фальцет, отчего сразу закашливаюсь, но это не мешает мне таращиться на парня во все глаза.

Алек за моей спиной, к слову, тоже выпрямляется, прищуривая взгляд на голубоглазом.

Елай свешивает ноги с подоконника и упирается в него руками по обе стороны от себя. Его кивок слишком непринуждённый, словно не понимает, чем вызвано моё удивление. Видимо поэтому он не утруждает себя что-то объяснить, а просто отвечает:

— Я этого сделать не могу.

Все в замешательстве переводят на него взгляды, мы же с Алеком говорим в один голос:

— Почему?

Не то чтобы мы требовали, просто нам действительно это невдомёк. Елай выглядит вновь разочарованным тем, что мы сами не можем об этом догадаться.

— Потому что он сидит на моей крови. Вернее, препарат, что Виктор вывел из неё, чтобы не поддаваться внушению, — парень слишком простодушно разводит руками. — Прости, но тут я буду беспомощен, а вот ты, как раз-таки, сможешь потренировать свои способности, так как добровольцев для этого, уверен, ты вряд ли найдёшь.

Я всё ещё нахожусь в замешательстве, недоверчиво взирая на Елая. С чего он взял, что я вообще планировала развивать эту способность, не говоря уже о нежелании в принципе её пользоваться. Я уже собираюсь возразить, как внезапно вмешивается Алек.

— Вот тут мы можем проколоться. Где гарантии, что Виктор не может уже использовать кровь Лены, вместо твоей?

Меня словно иголка колит в сердце, слыша, как просто это звучит из его уст. Будто Алек неожиданно раскрывает для всех что-то очень личное и сокровенное, принадлежащее только мне. Это я рассказывала ему, что Виктор говорил про запасы. Сейчас понятно, чью кровь он использовал, чтобы контролировать гибридов, и почему внезапно его запасы закончились, но это так омерзительно, что я бы не осилила никогда произнести подобное вслух. У меня только от упоминания сворачиваются жилы, посылая по телу отвратительные ощущения. А он ещё и при этом даёт за меня согласие, даже не удосужившись поинтересоваться, что бы ответила я. Не то чтобы я собиралась отказаться, просто мне хотелось бы чётко прояснить своё отношение к «потренироваться». Одно дело, когда это необходимо, и совсем другое — развивать такую ужасную способность.

Периферийным зрением, я знаю, Алек прекрасно видит мой очень-очень красноречивый взгляд, обещающий ему обязательно это припомнить, однако он остаётся невозмутимым, предпочитающим ничего не замечать, ожидая ответа Елая, который немного тянет с ним, чтобы подобрать более точные слова. Он слегка кривится.

— Это вряд ли. Виктору нет смысла создавать новый препарат, пренебрежительно расходуя запасы. Какой смысл? Лена слаба во внушении, даже того же Виталия ей придётся обрабатывать не один день, чтобы что-то вышло, а к нему самому она точно не подберётся. К счастью для нас, на остальных Виктору без разницы. Уж что-что, а уходить с должности главы Ордена он точно не собирается, чтобы обезопасить своего приемника, коим вряд ли бы стал его внук, — объясняет Елай. — Виктор, конечно, не легкомыслен, чтобы совсем не ожидать от нас нападения, но он точно не будет ждать такого. В этом ваш друг прав, он, скорее, вложиться в охрану периметра, нежели позаботиться о своих родных. Плюсом ему нужны будут гибриды, чтобы не пускать в расход своих людей, поэтому свои запасы он потратит с умом.

Боже, как он просто об этом всём говорит, словно речь вообще не о том, что из его крови что-то производят. И похоже плохо от этих откровенных разговоров только мне. Все слушают его с сосредоточенными, ничего не выражающими лицами.

Хотя нет, когда мой взгляд падает на Несс, я вижу, как на её лице застыла маска полного отвращения. И она смотрит не на Елая, а на меня, в её глазах искреннее сочувствие, словно она единственная знает, что я неизлечима больна. Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не показать остальным, как на самом деле разговор меня задевает. Несс возможно я и не обману, но хочу, чтобы меня не воспринимали как самое слабое звено. Меня и так списали со счетов, когда речь шла о самом главном, отдав эту задачу Николь, и я не собираюсь подтверждать, что они были правы. И я очень вовремя вспоминаю об этом обидном факте, Алек как раз соглашается с Елаем. Снова за меня.

— Хорошо, надеюсь, у Лены и правда это выйдет.

Я не могу сдержаться и пренебрежительно фыркаю.

— То есть, во внушении на меня можно уже положиться, а когда речь шла о том, что кто-то должен заманить Виталия всего лишь в туалет клуба, так я совсем не подходила вам.

Обычно, меня такое совсем не задело бы. Это не то, что я хотела бы провернуть, но выбор сделали в пользу Николь, и я в данной борьбе проиграла со счётом «ноль голосов». Все единодушно проголосовали за неё, словно я не достаточно хороша. И я всё ещё не могу угомониться.

— Что может быть сложного в том, чтобы убедить парня с тобой уединиться? — возмущаюсь, частично сама не понимая, за что, собственно, вообще воюю.

Это просто принцип. Но все по-прежнему не могут мне ответить. Елай пытается состроить непричастное выражение лица, Марко смотрит на меня лишь исподлобья, словно в чем-то виноват передо мной, Никола просто выбирает смотреть в пол, а Дамьян смотрит на своего старшего брата, будто просит о какой-то помощи. Очевидно, все уже выбрали, кто именно скажет мне правду.

Алек за моей спиной откашливается, и я сразу оборачиваюсь на него, так резко, что он тут же вскидывает в защитном жесте руки.

— Послушай… — под моим уничтожающим взглядом он не может сразу собраться. И я буквально вижу, как к нему неожиданно приходит более умная мысль, явно ничего не имеющая с правдой. — Я просто не хочу, чтобы это была ты, принцесса, вот и всё.

— Лжец, — тут же бросаю ему обвинения, и вновь вижу это виноватое выражение лица.

Алек морщится, не решаясь, что-то сказать, и в этот момент не выдерживает другой человек. Тот, чьё мнение я точно слышать не хочу.

Николь громко и театрально стонет, привлекая к себе внимание всех. Она даже не сразу поднимает взгляд от своих ногтей, сидя ко мне в пол оборота.

— О, ради всего святого, скажи ты ей как есть, — продолжает она наигранно драматизировать, будто у неё уже болит голова от невероятной скуки. И это первый раз, когда я не скрываю своего отношения к ней, встречая взор её тёмных глаз с особой враждебностью, откровенно предлагающей заткнуться. Но разве это могло сработать? Абсолютно нет. Напротив, она только больше воодушевляется. — Прости, но ты точно не можешь подойти на эту роль, потому что у тебя буквально на лице большими буквами написано мо-на-шка.

Из меня вырывается шипение. Я сама никогда бы не подумала, что смогу кому-то угрожать, причём так правдоподобно.

— А у тебя сейчас на лице будет написано, что оно невзначай встретилось с моим кулаком.

Либо мне это послышалось, либо на самом деле Алек сейчас за моей спиной поперхнулся. Кто-то присвистывает, и воцаряется тишина. Я сама пребываю в шоке, что подобное вообще вырвалось у меня. Но Богом Клянусь! Эта полуторометровая стерва сама напросилась.

— Чёрт возьми, это было… — ошеломлённо почти бормочет Алек, пока не сокрушает, неожиданно выдавая: — Клянусь, я на тебе женюсь, принцесса.