Когда настанет время возмездия (СИ)

Глава 5

С опозданием, но… я все-таки поборола провайдеров и мне вернули скорость интернета) Всем приятного чтения!

5. Алек

— Ты рассказал ей? — внезапно звучит голос слева, и Алек резко поднимает голову, отрываясь от изучения бумаг.

Не всякий может подобраться к нему так незаметно, что он не услышал и шороха, но дело здесь отнюдь не в талантах Марко. У него не было смысла, у Алека — сосредоточенности. Но сейчас, в первые за последние сутки, в ней действительно отсутствовала необходимость. Возможно, по этой причине он так сплоховал. Хотя стоит взгляду упасть обратно на кипу бумаг и записей, он понимает, что во всём виноваты они.

— У Даниила не было выбора, — вместо ответа говорит он, откидываясь на спинку сидения и выдвигая блокнот Виктора чуть вперёд. — У Датского были едва ли не распорядки дня на каждого из нас: кто чем живёт, когда выезжает в город, где и с кем встречается. — Алек вновь подаётся вперёд, выуживая из-под десятка чёрных, зашарканных на корешках, блокнотов, такой же чёрный ежедневник. — Вот тут, он выстраивает целые графики, кто с кем связан, от какой линии идёт род и так далее.

Он снова смотрит на друга, поджав губы и ожидая от него любого вопроса. Марко глядит на записные книги так, будто не готов думать сейчас на этот счёт. И он ничего не спрашивает, словно ещё и не знает, как воспринимать защитные слова Алека о предателе.

Алек и сам не верит в то, что защищает того, по чьей вине последние две недели показались ему адом. Но изучив столько, он задумался, не предал бы сам, будь в схожей ситуации. Он вновь возвращается взглядом к первому блокноту в руках, его ответ «да» — предал бы, и вряд ли ему понадобилось много времени на размышления.

— У него была девушка — смертная, тут прописывается, что он с ней познакомился и долгое время просто встречался. И, соответственно, думал также, как и все мы, что связь обратит её в гибрида. Потом одна ошибка, которую не упустил из виду Виктор, естественно, привела к тому, что она стала гибридом. — Когда Марко хмурится, пытаясь уловить смысл, Алек, не задерживаясь, продолжает. — Орден ненадолго выкрал её, сделал так, что она стала гибридом, а потом Виктор предложил Даниилу чудо лекарство, которое будет поддерживать в ней здравый смысл.

С шумным вздохом Алек отбрасывает блокнот на десятки таких же.

— Просто уму непостижимо, что нас держали за дураков столько времени, а Орден умело обращал это в свою выгоду. Знай Даниил, что никакого проклятия нет с самого начала, он бы не попался на этот крючок.

Марко хмурится ещё сильнее, по-прежнему до конца не постигнувший всех новостей, которые обрушились на них за последнее время.

— А мы уверены, что нас держали за дураков?

Алек смотрит на друга недоумевающим взглядом.

— Того, что ты увидел за последние несколько часов, тебе было недостаточно? — он качает головой. — Лично мне большего и не надо.

Марко несколько мгновений смотрит куда-то вдаль, отвернувшись к большому окну.

— Я… — теперь Марко качает головой, поджав губы, а затем смотрит на Алека. Его взгляд дикая смесь сомнений и гнева. — Это меняет всё, чем мы жили. Разве меня одного это беспокоит? Что мы будем со всем этим делать?

Алек не сразу даёт ответ, понимая, что толкового у него всё равно сейчас не найдётся.

— Нам надо время, чтобы что-то решить. А пока будем держаться подальше от всех, кто в этом замешан. Ник уже забрал Несс?

— Он звонил, когда подъезжал к поместью Вальховской, — отвечает Марко машинально, пока другая мысль не приходит ему на ум. — День-два и София забьёт панику, что ни от одного из нас нет ответа.

Мысли Алека становятся мрачными. Он устало проводит ладонью по лицу так, как если бы у него внезапно разболелась голова. София, он и забыл, что с недавних пор является её подручным псом. Но как бы это ни раздражало, осознаёт, что несмотря ни на что, оно сыграет ему на руку.

— У неё будет ответ, который мы посчитаем правильным ей дать. Временный, конечно же. А там — что-нибудь придумаем.

Марко ничего не отвечает, снова отворачивается к окну и долго-долго смотрит на начавшийся снег. В доме стоит мёртвая тишина. Они оба о чём-то думают, но каждый о своём. Алек понимает, что у друга происходит своя личная война между преданностью и бунтарством. Ему будет не просто пойти против той семьи, которой все его предшественники служили долгие столетия. Годы беспрекословных выполнений приказов, не спрашивая о том, какой цели они служат, оставили огромный след на проявление воли. Алеку в этом плане точно будет проще, ведь он только и жил тем, что препятствовал желаниям Софии. Со временем это стало не просто развлечением, а едва ли не рефлексом на любые её слова, просьбы и действия. Если бы ему не понадобились люди, которые также будут беспрекословно выполнять то, что им скажут, он бы и вовсе не заключал с ней никаких сделок. А теперь… теперь и его жизнь принадлежит служению интересов Софии. Но если говорить откровенно, это всё — ничто в сравнение с тем, что Лена сейчас находится в пяти метрах от него. Оно того стоило, какую бы цену за неё ни пришлось платить.

От мыслей его отвлекает брякающий звук, Марко достаёт из верхнего ящика новую белую кружку, из которой, наверняка, ещё никто не пил. Сервис в этом загородном комплексе и вправду зашкаливает, как было обещано в рекламе, когда они выбирали место, куда будут отступать. Долго никто не думал, они решили воспользоваться той же тактикой, которой пользовался Орден — держаться ближе к врагу.

К тому же, если кто-то их и начнёт искать, «ближе» они будут рассматривать в последнюю очередь, нежели поместье и их привычные места обитания. С собой несколько человек, которых они заселили в соседние коттеджи, остальные пока остались на базе, проверяя все камеры и лаборатории в поисках того, что могли с первого раза пропустить. Потом оставшиеся уедут докладываться Софии и тем старейшинам, которых посветили в курс дела незапланированного налёта на базу Ордена. Первое время их отвлечёт добытая информация, а вот потом Алеку придётся уже что-то придумывать, ведь ситуация изменится, когда старейшины поймут, что именно умудрилось открыться. При всём этом никто не знает, как отреагирует София на внезапный отъезд Несс. Эта женщина не просто умна — такой смышлёности, как у неё, могли бы позавидовать лучшие военачальники самых крупных стран мира, поэтому догадаться, что к чему у неё не займёт и секунды. Но оставлять Несс там они точно не могли. Плюс Дам — ему будет спокойней, если она окажется под присмотром. И в этом Алек его точно понимал, как никто другой.

Резкий запах горячего кофе ударяется в его нос раньше, чем Марко вновь возвращается к разговору, садясь напротив за стол. Он пододвигает к другу кружку тёмного дымящегося напитка, когда Алек повторно отмечает, что сосредоточенность начинает хромать, пропуская ещё одно приближение.

Марко смотрит на Алека хитрым, понимающим взглядом.

— Итак, ты не расскажешь, — говорит он. — Почему? Лена имеет права знать, кто её спас на самом деле?

Иногда Алек ненавидит тот факт, что не он один является таким смышлёным. И то, что их обучал один и тот же человек. Он уводит взгляд вниз, делая вид, что наводит порядок в блокнотах.

— Если я скажу, что просто хочу присвоить все лавры себе, тебя устроит этот ответ?

— И получить возможность припоминать тебе, насколько фальшивы твои подвиги? — отзывается с коротким смешком Марко. — Ещё как устроил бы, не будь это — ложью, — в его голосе за мгновение не остаётся и намёка на веселье. — Тебе ли не знать, что за обманом всегда следуют проблемы?

— Это не обман, а простая недоговорённость. Умалчивание, — если будет удобнее. Называй, как хочешь, суть не изменится.

— Это почти обман, учитывая, что рассказывать в любом случае придётся ложь.

Алек с резким выдохом садится прямо, отбрасывая попавшийся блокнот, и смотрит на друга серьёзным взглядом.

— Она не готова к очередному удару. Разве ты сам не понимаешь этого?

Марко спокойно выдерживает взгляд Алека, настаивающий принять его сторону.

— Это не она, а ты не готов становится тем, кто донесёт этот удар до неё. К тому же, Лена намного сильнее, чем тебе кажется.

Последнее заявление он не может сразу оспорить, цепляясь за эту мысль. Так ли это? Лена действительно будто бы изменилась за это время. Что немудрёно после всего пережитого, но возвращаясь воспоминаниями к сегодняшнему дню, к тому, что случилось с ней после того, как они сели в машину — Алек непроизвольно бросает взгляд в направлении комнаты, где она спит — она не плакала, пыталась поддерживать беседу, когда они обсуждали некоторые детали произошедшего так, словно и впрямь слишком хорошо держится. Но её загнанный, затравленный вид, пустое выражение лица, подсказывали Алеку совершенно противоположное напускному спокойствию. Если бы он сам не играл эту роль постоянно…

Он видел её усталость, чувствовал дискомфорт, при каждом неосторожном выражении. Непроизвольное ёрзание, все отводы глаз, пытающихся время от времени будто бы зацепиться за какой-нибудь вид, чтобы стереть то, что всплывало в её образах. Потом она уснула, но сделала и это отчасти специально, чтобы чего-то избежать.

Нет, обман может раскусить только обманщик. Если другие и поверили, что Лена в порядке, то его она не проведёт.

— Я скажу ей со временем, когда она будет готова, — произносит размерено Алек, по-прежнему глядя вверх на закрытую дверь, а потом переводит взгляд на друга, который в любой момент может добраться до статуса врага, если продолжит настаивать. — А пока мы будем молчать. Все, — добавляет с акцентом он, — И это не обсуждается, как бы тебе ни хотелось поспорить.

Марко смотрит на друга поверх застывшей у лица кружки.

— Если она спросит, я не буду её обманывать, — говорит серьёзно он, и Алека немного раздражает эта связь, что образовалась между ними за время тренировок.

Не то чтобы он хотел, чтобы у Лены не было людей, на которых она могла положиться, просто он не хотел, чтобы эти люди шли наперекор его планам.

— Она не спросит, будь уверен в этом, — парирует Алек чётко и убедительно.

Хотя сам уже обдумывает всевозможные варианты, как это воплотить в жизнь.

«Сказать первым», подсказывает предательски здравый рассудок, но он его благополучно шлёт к чертям.

В конце концов, он как никто другой умеет обращать всё так, как нужно только ему. И этот раз — не исключение.

За мыслями он не замечает, как кофе остывает, но, бросая на него взгляд, понимает, что не хочет продолжать бодрствовать, изучая и дальше блокноты Виктора. Несколько секунд Алек обдумывает сделать то, что не решался сделать последние пару часов — зайти к Лене. Столько времени быть порознь, сгорать от желания держать её в своих руках, а не сходить с ума в неведении, что с ней происходит, и вот он — шанс. Он может быть с ней прямо в эту секунду.

Но никто не предупреждал его о том, что это будет так сложно, после всего произошедшего.

В конце концов, вина отвратительная штука. Только одна мысль, что ей не пришлось бы через все это проходить, если бы он не поддавался эмоциям. Не глушил чувства убойной дозой виски, а действовал как обычно. Был сильным, каким она просила его быть перед уходом. Она бы не ушла, не веди он себя подобным образом, а значит…

Алек откладывает все блокноты, понимая, что зарывает себя всё глубже и глубже.

— Давно пора, — бубнит себе под нос Марко, что Алек даже не уверен, расслышал ли его правильно.

Он бросает на друга пронзительный взгляд, но не переспрашивает, потому как ухмылка на лице Марко подсказывает ему, что он все правильно расслышал. К тому же, ещё и все правильно понял. Однако он не собирается давать ему лишнего повода, думать, что тот и впрямь слишком мудр, иначе он начнёт вставлять свои комментарии по каждому поводу и без.

— Ты о чём? — нарочито холодно вопрошает Алек.

Марко продолжает попивать кофе как ни в чём не бывало.

— Просто отдохни, — отвечает он, поднимая на Алека взгляд. — Мы все заслужили взять передышку.

Несколько секунд Алек не сводит пристального взгляда с друга, обдумывая выдать что-то резкое, чтобы Марко не брал на себя слишком много. Но после решает, что изрядно устал, чтобы продолжать эту вечную игру, кто из них двоих окажется самым умным.

Ему действительно нужна передышка.

По крайней мере от самобичевания, потому что его уже порядком тошнит от всей этой испытываемой жалости к самому себе. Пора начинать исправлять ситуацию, и самым первым делом он решает, наконец, посмотреть правде в глаза — он облажался. И сильно. Но никто не мешает ему постараться всё уладить.

Вставая, Алек бросает на друга косой взгляд.

— Сделай одолжение и завяжи со всей этой своей херней «давать мудрые советы», а то мне наши разговоры начинают напоминать анонимные собрания клуба неудачников.

Марко усмехается, не отрывая при этом взгляда от одного из блокнотов Датского. По его сосредоточенному виду Алек может предположить, что друга ждёт долгая ночь, ну а его…

Алека ждёт Лена, и он больше не намерен бежать от самого себя, прячась от чувства вины и понимания, что ему придётся признать слишком много ошибок, пересмотрев принципы, с которыми он жил долгое время. Заходя в комнату, он ведёт себя крайне тихо, но отчасти потому, что дышать становится по-настоящему сложно. В груди точно образовалась какая-то стальная громадина: она давит и не даёт нормально вздохнуть, сколько бы он ни пробовал набрать полные лёгкие воздуха. Но Алек и это старается пересилить, приближаясь медленно и осторожно к кровати. Из-под одеяла проглядывает только тёмная макушка, Лена так и не шелохнулась с того момента, как он переложил её на постель.

Чёртова вина опять пытается впить в него иголки сомнения и страха, но он не уступает ей, посылая все эти чувства в самые изощрённые места, которые приходят на ум. Спустя столько времени, он не откажется быть с ней, только потому что его эго не хочет высовываться и принимать на себе всё то, в чём он умудрился напортачить. Сейчас он хочет просто пропасть в ощущениях тепла рядом с Леной, полноты чувств и умопомрачительном понимание, что из его рук она больше никуда не денется.