Когда настанет время возмездия (СИ)

Глава 33. Алек

Алек

Она никогда его не простит.

Эта мысль крутится точно на повторе всё то время, что он мчит по трассе, отыскивая хорошее место для остановки. Елай едет сзади, и Алек до сих пор не понимает, откуда у него взялось столько самоконтроля, чтобы не уничтожить его прямо на месте.

Поджимало время.

Чертовы гибриды. Это было ловушкой. Возможно, сообщением. Но так или иначе времени оставаться там у них не было. Вот, почему ему пришлось действовать так поспешно: Лена бы сама не ушла, она буквально не слышала ни его, ни Елая. Да что говорить, он уверен, что ей было абсолютно без разницы, — и он её понимает. Честно понимает, и понимает насколько подло поступил по отношению к неё: не дать проститься с родителями, не дать времени это пережить, смириться, принять и понять, в конце концов, — хуже этого предательства он вряд ли мог когда-то совершить.

— Проклятие, — рычит Алек и бьёт по рулю со всей силы, не сразу понимая, что спровоцирует короткий гудок.

Резко оглядывается назад, проверяя, продолжает ли она находиться без сознания, и испытывает невероятное облегчение, что до его краха ещё остаётся время.

Алек всё обдумывает, что бы было, если бы Марко опоздал? Тот и так подъехал не сразу, пришлось ждать, тратить время на их заложника, чтобы аккуратно, не разбудив переложить его в другую машину. Что бы было, если бы Елай ехал быстрее или поехал другой дорогой и он бы не выехал быстро на их след?

Хотел его проверить?

Проверил?

Просто отличный план, придурок.

Но самое отсто йное во всём этом, что ему придётся объяснять это Лене. Как так он оказался быстро в частном секторе. Ему и так не нравилась мысль, что придётся не договаривать ей, что они хотят Елая проверить. Но чтобы обманывать? Сейчас?

Да, отлично, закапывай себя дальше, Алек. Есть вероятность, что ты закопаешься так, что она никогда не захочет больше на тебя смотреть.

А яма и так вырыта наполовину.

Он до сих пор помнит её взгляд, когда Лена поняла, что Алек легко отпустил её с Елаем. Ощущает тот, которым она смотрела на него в клубе, когда он всячески её игнорировал. А теперь ему придётся ей объяснять, что всё было для наигранной фальшью. Сейчас, когда её родители…

— Твою мать!

Алек резко бьёт по тормозам, даже не задумываясь, успеет ли сделать тоже самое Елай. Не успеет? Замечательно, будет больше причин разнести его к чертовой матери. И только, когда фары соседней машины замирают в сантиметрах двадцати от багажника Доджа, Алек понимает, что Лена могла пострадать от удара.

Теперь в его крови кипит ярость на самого себя, очередные ошибки от переизбытка эмоций, которые он продолжает совершать, не способный взять себя в руки. Всё катится в бездну, а что делает он? Поддаётся эмоциям. Но хочет ли он сейчас остановиться и подумать? Чёрта с два. По крайней мере, он знает, на ком можно сорвать свою злость.

Не проходит и секунды, как он уже снаружи, захлопывает дверь и движется к соседней машине. Елай также быстр, и он знает, что Алек остановился не поговорить. Однако этот кретин не собирается противиться, он вновь повторяет эту нелепую фразу, которую не переставал произносить всё то время, пока Алек нёс Лену к машине.

— Я здесь не причём, — тихо, даже можно сказать спокойно говорит Елай, но Алек ни на секунду не верит в эту наигранность.

Посмотреть на Алека, так и он выглядит так, словно и впрямь остановился поздороваться, хотя на самом деле ему приходится тратить едва ли не каждую унцию самоконтроля, чтобы его сразу не убить.

Хотя для кого, собственно, стараться?

— Правда? — смеётся Алек, подходя вплотную к парню, который остаётся стоять на месте, совсем никак не выражая, что его что-то волнует.

Вот только смех выходит каким-то диким и безрассудным. Нервным?

Как его достали эти честные глаза. Наглые, дерзкие, но, проклятие, честные глаза.

— Удивительное совпадение, не правда ли? — продолжает Алек испытывать Елая взглядом, подходя ещё ближе, так, что ему самому для удара потребуется извернуться.

Но что-то по-прежнему не даёт ему перешагнуть эту черту. А ещё и этот чёртов кретин даже не планирует защищаться, он просто глубоко вздыхает, словно готов к любому, что может произойти.

«Уничтожь его, Алек, это так просто. Это нужно было сделать давно».

— Стоит только тебе остаться с ней один на один, как тут же появляются гибриды, — цедит Алек, ссылаясь на то, что ему в первую очередь нужны ответы, которые он собирался достать любой ценой.

Не той, что пришлось заплатить, но сейчас уже терять нечего.

— Я никогда бы не причинил ей вреда, — говорит Елай настойчиво, даже немного огрызаясь, но это звучит как-то уж слишком искренне, что вновь вызывает у Алека смех.

Ему не хочется признаваться, но он и сам это знает. Вот только его мотивы…

— Я знаю, — рычит он сквозь сжатые челюсти, чувствуя, что на самоконтроль уходит больше сил, чем он может себе позволить. — Знаю, чёрт бы тебя побрал. Вот только с какого?.. Что ты от неё хочешь? Что ты…

— Она моя сестра, — перебивает парень, а Алека точно кто-то под дых бьёт, насколько это выбивает его из себя.

А самое отвратительное, что эта мысль ни разу не покидала его разум. Это было слишком очевидно, но в то же время слишком просто, что он не мог её принять, даже не мечтая рассчитывать на что-то хорошее.

Теперь его руки разжимаются, на мгновение, потому что в следующую он их сжимает на воротнике Елая.

Слишком просто, напоминает он себе.

И слишком хорошо для того, кто привык идти только сложными путями.

— Я бы никогда не причинил ей вреда, — вновь повторят парень, стоя на своём и не отступая от Алека, который теперь иначе смотрит на лицо парня, видя то, что он не замечал раньше.

Это черты лица. Внезапно он видит в нём Лену, его руки тут же падают и он отшатывается чуть назад, не в силах справиться с ощущением, что на месте Елая сейчас стоит она.

Шок, это не то состояние, в котором Алек пребывает. Нет. Он знал, твою мать, знал! Просто никак не хотел принимать.

Ярость. Свирепая, необузданная ярость — на себя, на правду, на реальность и на чёртова сукина сына, что их всех одурачил, — вот, что в нём кипит похлеще, чем в ядерном реакторе, способным разнести пол планеты. Алек со всей дури пинает первый попавшийся камень, который отлетает куда-то далеко в дебри деревьев, что даже не слышно, где он приземляется, и начинает расхаживать вдоль пустынной трассы, заложив руки за голову.

— Какого демона, ты ни разу ей не сказал? — требует Алек, останавливаясь от греха подальше в двух метрах от парня, что так и остаётся стоять возле своей машины.

Он по-прежнему не может за себя отвечать, а теперь оторвать ему голову будет подобно тому, что он сам же и всадит нож в сердце Лены.

Елай же сейчас выглядит каким-то другим: серьёзным и собранным. Совсем не тем болваном, которым он выставлял себя, хотя Алек и не раз замечал, что весь его образ дешёвая фальшивка.

— И ты ей тоже не скажешь, — как ни в чём не бывало отзывается тот, что у Алека в очередной раз вырывается усмешка.

— Чёрта с два.

Вот теперь заводится Елай, черты его лица мигом становятся жёсткими.

— Она не должна узнать, что бы ни случилось.

Елай делает угрожающий, предупредительный шаг, и Алек понимает, что конфликт между ними совсем не исчерпан. Он тоже это чувствует, кем бы он ни был Лене, этот парень по-прежнему выводит Алека из себя.

— Я не буду ей лгать, — бросает он, на что Елай только издевательски усмехается.

— Правда? Тогда может поговорим о том, что было сегодня? — Алек даже не замечает, как так вышло, что они снова стоят лицом к лицу и испепеляют друг друга взглядами. — Весь ваш спектакль: бросить девушку одну, заставить её злиться и ревновать, а затем проверить, оставлю я её или брошусь на помощь?! — буквально цедит он, выглядя в этот момент чертовски решительным, явно понимая, что он выигрывает по всем фронтам.

Он понял и раскусил их. Хотя стоит ли удивляться? Определённо, нет. Этот парень умён, и Алек ни на секунду в этом не сомневался, осознавая, что будь он не таким смышлёным и хитрым, никогда бы не выбрался от Виктора. Вопрос в другом, как его обыграть?

— Ты тоже повяз в дерьме, блондинчик, и поверь, стоит только мне открыть рот, как всё внимание с меня переключится на тебя, и Лене ещё долго не будет до меня дела, — продолжает Елай говорить, но уже не с таким превосходством, отходя обратно на шаг назад. — Ты не скажешь ей про меня, и не скажешь никому, если не хочешь на самом деле разбить ей сердце.

И снова этот парень делает это — вызывает усмешку. Алек не совсем понимает, на какие рычаги тот решил надавить.

— Разбить ей сердце? Назови мне хоть одну причину, как я это сделаю?

Елай уже не такой довольный, когда ему приходится сказать следующее:

— Она только что потеряла родителей, — говорит он, а у Алека точно что-то сжимается внутри, от упоминания, как на самом деле всё обстоит. — И тут ты заявляешь, что я её брат, которого она может лишиться в любой момент, пока мы не разобрались с Виктором. Стоит мне один раз засветиться перед ним, что я на самом деле жив, как он тут же откроет на меня охоту. Я не хочу ей причинять боль, так будет лучше. По крайней мере, пока мы не уберем с этой доски Виктора.

— Чертов, сукин сын, — вырывается у Алека, и он тут же отходит, желая просто куда-то себя деть.

Он прав. Прав, твою мать, и Алек ненавидит тот факт, что он ничего не сможет с этим сделать. Это разобьёт Лене сердце. Особенно сейчас. Подарить ей одного самого настоящего родного человека и тут же его отнять. Она и так была на грани, что с ней будет сейчас? Алек понятия не имеет, как ей удасться пережить смерть родителей. А тут ещё брат…

Как бы ни хотелось признавать, но Елай и вправду дорожит ей. И это… оно выворачивает Алека, потому что каждый раз ему крышу сносило от ревности и гнева, когда он видел в нём проявления заботы и трепета. Он сходил с ума от непонимания, что этому парню вообще нужно от Лены, когда тот не предпринимал ни единой попытки к флирту.

Алек был слеп.

А ещё правильнее, ослеплённым эмоциями, которые никак не может победить, чтобы мыслить ясно, как тому подобает его положение. Скольких стычек можно было бы избежать, если бы Алек давным давно пригляделся бы к парню с другой стороны?

Но единственное, чего он хотел, избавиться от него. Доказать Лене и всем остальным, что он предатель. Но даже Ники долго была против затеи вывести его на чистую воду, она решила подыграть лишь в самом конце, и то только увидев возможность надавить на Лену, а не на Елая.

А потом эти гибриды… Алек был уверен, что это его рук дело. Но выходит, что он тут вообще не причём. Тогда кто?

— Что там было? — наконец, успокоившись, спрашивает Алек, когда решает, что сначала надо выяснить более серьёзные вопросы.

В конце концов, они ведь даже не так уж далеко и уехали, чтобы забыть про опасность.

Елай стоит, опершись на машину, по-прежнему собранный и готовый без всякой раздражающей ерунды вести диалог. Возможно он и сам обдумывает, что не так давно произошло.

— Ты и сам там был, всё моё преимущество — пару минут, за которые я даже не смог уловить присутствие ни одного гибрида. Лишь остаточный след, не более. — А потом Елай медленно и тихо добавляет: — Они ушли из-за нас, но оставались рядом, значит нам они навредить не хотели.

— Мария, — говорит Алек, вставая рядом с Елаем. На его лице практически ничего не написано, но внутри он искренне скорбит по женщине, которая подарила ему не только Лену, но и шанс её спасти. — Виктор пришёл показать, что не прощает предательства. Очень странно, учитывая, что Лена ещё не у него.

— У него и так идёт всё по плану.

Алек недоверчиво смотрит на парня, в чьих глазах загорается проблеск вызова, когда он осознаёт, что единственный понимает план Виктора.

— Нууу же, это ведь так просто, блондинчик, — нараспев протягивает Елая, с прищуром изучая глаза Алека. — Подумай, почему он не предпринял пока что ещё ни одной попытки заполучить обратно? Чего он ждёт?

И вновь ответом Алека служит лишь подозрительный взгляд. Нет, он не понимает, почему Виктор медлит. Не понимает, почему отзывает гибридов, когда у них было огромное преимущество в численности. А знающий вид Елая его непередаваемо выводит из себя.

— Давай, умник, удиви меня, — бросает Алек, стараясь оставаться не настолько заинтересованным, убеждённый, что тот сморозит очередную глупость.

По крайней мере, надеется на это, потому что внутренний голос вновь напоминает, что этот парень намноооого умнее того, кем выставляет себя.

— Вы всё сделаете сами, — отвечает тот уклончиво, давая ещё одну возможность Алеку догадаться самому, но его вид становится лишь более недоумевающим, и тогда Елай с неким усталым вздохом закатывает глаза. — Мне, конечно, чертовски мерзко касаться данного вопроса, но что-то мне подсказывает, что ты даже не подумал предохраняться, уваренный, что для вас двоих дети — невозможны.

Наконец, выдаёт Елай, а Алеку словно резко кто-то врезает под дых, внутри него всё на мгновение каменеет. Челюсти скрипят от неимоверной злости, рождённой неспособностью принять понимание. Короткий взгляд на машину, в которой спит Лена, и чертова правда накрывает его до гула в ушах.

— То-то и оно, — отзывается Елай на его заминку, не язвительно, но явно с долей превосходства, что Алек сам об этом не догадался. — Виктору нужен ребёнок. От вас, так как вы — самые идеальные кандидаты, и вместо того, чтобы тратить кучу времени, уговаривая вас, не проще ли позволить вам сделать всё естественным путём?

Алек слушает Елая с непередаваемо мрачным лицом, он даже смотреть не хочет в сторону парня, переживая, что не справиться с гневом. Но вот ручку у дверцы машины уже не спасти, она ломается почти бесшумно. Так, что оба этого не слышат, лишь Алек понимает, что сделал, когда остриё впивается в его ладонь. Однако вместо того, чтобы глянуть вниз и оценить ущерб, Алек лишь размерно вдыхает и выдыхает, чтобы произнести простое:

— Бред.

Не то чтобы он не верил. Нет, Алек просто не хочет признавать, что они сами ни за что бы не догадались до этого.

— Он это уже проделывал, — начинает Елай, взглянув на Алека. — С нашими родителями. Когда он их нашёл первый раз, мама была беременна мной, а после моего рождения Виктор понял, насколько я ценный для его исследований, и захотел себе ещё такого ребёнка. Поэтому он позволил им сбежать, а сам продолжал за ними следить, пока мама не забеременела во второй раз. А это произошло очень быстро, — с сухой усмешкой говорит он. — Знаешь, почему? Да потому что она была для этого накачена препаратами, о которых ничего не знала, конечно. И так он проделывал ещё три раза, но уже на моих глазах, так как он от меня ничего не скрывал, уверенный, что мне от него не сбежать. В итоге, у него ещё двое таких же детей, — к счастью, не всегда его планы срабатывают идеально, — правда они ещё даже не подростки, чтобы сойти на родителей, поэтому они для него ценности пока что никакой не играют. Тем более, пока он всё ставит на вас.

Самое первое, что Алек на это говорит:

— Твою мать, — тихо и ошарашенно. Зато потом он поворачивается к Елаю и, едва сдержавшись, чтобы не покрыть его самой отборной бранью, спрашивает: — И ты только сейчас мне об этом говоришь?

Он чувствует, что больше не может стоять на месте и, отойдя, швыряет куда-то в сторону сломанную ручку, на что Елай тут же хмурится.

— Погоди, это…

— Нет-нет-нет, — резко останавливаясь, показывает на него Алек, чтобы тот даже не думал сейчас его перебивать.

Он смотрит на парня настолько хмуро и зло, что тот и впрямь решает молчать. Но молчание затягивается так, что Елаю становится некомфортно стоять на одном месте и выносить этот суровый взгляд, ясно выражающий, что перемирия в ближайшее время им вряд добиться.

— И чтобы я сказал? — не выдерживает парень этого взгляда. — Ты меня точно не хотел слушать, а признаваться тебе, что я Лены брат, тебе точно не собирался, — довольно вспыльчиво выдаёт Елай, и Алек вновь нелестно отзывается на его счёт.

А тот даже и оспаривать этого не планирует, да и зачем Елаю относительно без разницы, какого о нём мнения Алек. Главное, чтобы всё по-прежнему оставалось на своих местах.

У Алека же заканчивается терпение, но самое паршивое, что он уже ничего не может сделать парню. Как минимум хорошенько врезать, чего он точно заслужил. А теперь ему ещё и придётся как-то объяснять Лене, что Виктор задумал. Одно мгновение он потирает виски, чувствуя, что его голова вот-вот может взорваться от хаоса в мыслях, которые срочно надо привести в порядок. Ему придётся решить ни один вопрос, пока она не очнулась. Как минимум, что ей сказать, а что оставить на потом — более удобный случай, который в ближайшее время вряд ли попадётся. Поэтому он принимает решения немного урезонить свой гнев и взять себя в руки и более спокойней спрашивает последнее, что его интересует.

— Что ещё я должен знать?

Елай прищуривается, складывая на груди руки, и делает вид, что серьёзно задумывается.

— Ты мне не нравишься, — невозмутимо отвечает он, и Алеку приходится постараться, чтобы не усмехнуться.

Да этот парень буквально читает его мысли.

— Какое облегчение, — отзывается Алек, по-прежнему оставаясь с непроницаемым лицом, — тогда я точно не разобью тебе сердце, ведь я собирался тебе сказать тоже самое.

Более он не задерживается, понимая, что сказать тому нечего, а оставаться и дальше здесь — не самая разумная затея. Как минимум, Лене никак нельзя приходить в себя, пока они в дороге, Алеку ещё надо о многом подумать.

— И ты должен мне ремонт тачки, — бросает Елай Алеку в спину, когда он уже подходит к дверце машины, и тут он уже не сдерживает ухмылки.

Благо Елай её не видит, потому что он может спустя пару секунд, уже садясь за руль, совершенно серьёзно бросить в ответ:

— Даю тебе две недели, после я всё расскажу сам.

Он не смотрит на реакцию парня, лишь знает, что тот не сразу садится в машину, оставаясь стоять на пустынной трассе ещё какое-то время.