Когда настанет время возмездия (СИ)

Глава 17

Снять куртку, открыть кран, отмыть кровь.

Кровь…

Мой взгляд упирается в одну точку, тупо таращась на белую, блестящую поверхность раковины, которую окрашивает струями бледно-алой ледяной воды, омывающей мои руки.

Я не чувствую холода, не чувствую своего тела, не чувствую вообще ничего.

Перед глазами мелькают воспоминания, но такие смутные, словно это не со мной всё происходило за последний час. Я не знаю, кто управлял моим телом. Не знаю, кто была та девушка, которая стойко расстёгивала куртку Алека, поднимала пропитанную кровью футболку, оголяя ранение, и шептала ему слова, говоря, что всё будет в порядке и он выживет обязательно, словно он мог меня действительно слышать.

Пуля была изъята за минуту, в следующую я уже всеми возможными и невозможными силами сражалась с непобедимыми сугробами, пытаясь без промедлений выехать на ровную дорогу. Мне не хватало для этого ни умений, ни теоретических знаний, но зато во мне присутствовало желание выжить. А главное — желание, чтобы выжил Алек. Поэтому уже через три минуты я мчалась по трассе, даже не думая хоть раз бросить взгляд на спидометр или ослабить давление ноги на газ. Сжимала что есть мочи руль и просто ехала вперёд, постоянно отдёргивая себя от желания повернутся к Алеку. Я приковала глаза к дороге, думая лишь о том, что мне нельзя впускать в голову ни одной мысли про то, что он рядом истекает кровью.

Пока я впервые не опустила взгляд на свои руки. Это был момент страшного оцепенения, рядом со мной словно разом всё потухло: за окном проносились с бешеной скоростью тёмные стены деревьев, впереди мелькали фары встречных автомобилей, а я только и делала, что смотрела и смотрела на свои руки, покрытые засохшей кровью Алека…

Я остановила машину. Первые секунд тридцать были самыми ужасными, внезапно на меня нахлынула вся мощь произошедшего. Тело затрясло, из глаз вновь хлынули слёзы, и я ничего не смогла поделать с рвущимися наружу рыданиями. Мне потребовалось выйти на холодный воздух, просто на минуту сбежать, словно даже минимальное расстояние могло помочь отстранится от реальности.

Как доехала до снятого на выходные домика не помню, Алек по-прежнему находился без сознания, и мне пришлось несколько минут сидеть в машине, подлавливая момент, когда вокруг никого не будет. Всё это время действовала на автомате, точно безэмоциональный робот, способный выполнять только чёткие действия.

Войти в дом, уложить на кровать, снять пропитанные кровью вещи, проверить затянувшееся ранение, снять куртку, открыть кран, отмыть кровь.

Кровь…

Смотрю в умывальник, на прозрачную, ледяную струю воды и чистую кожу рук. Больше ничего нет, но произошедшее никуда не исчезает. Оно сидит в груди и давит, давит, давит… Отхожу от раковины и опираюсь спиной о противоположную стену. Размеренно и глубоко вдыхаю, прикрывая глаза, и медленно скатываюсь по кафелю, садясь прямо на пол ванной комнаты. Мне не больно, нет, я даже не знаю, как описать это распирающее грудную клетку чувство. Злость? Гнев? Ярость?..

Ооо, да, я определённо в ярости. В самой что ни на есть дичайшей ярости.

Я злюсь на Алека, как никогда раньше. Злюсь за то, какой он упёртый и самовлюблённый. Но ещё больше я злюсь на то, что безумно люблю в нём даже эти чёртовы качества, которые привели его к ранению, и могли бы привести к смерти, не будь Елай рядом. Я не углубляюсь в раздумья, задаваясь вопросами, что он там делал. Нет, какими бы странными ни были причины, я благодарна ему за них. Только подумать, что было, если бы Елай являлся нормальным…

Нет, об этом я думать точно не буду. Всё закончилось, закончилось, закончилось.

Из груди вырывается прерывистый выдох, к горлу вновь подбираются рыдания, уговаривающие меня сорваться и просто вдоволь наплакаться, пока не начну ощущать пустоту. Но я не поддаюсь уговорам. Облегчения срыв не принесёт, сейчас этому могут помочь только открытые, невероятно глубокие глаза Алека, в которых я смогу раствориться и пропасть.

С усилием заставляю себя подняться с пола, время течёт слишком медленно, а ещё оно немыслимо на меня давит, заставляя ощущать, как тянется каждая секунда. Я вновь подхожу к умывальнику и, смочив руки ещё раз, прохожусь прохладными ладонями по лицу. В отражении ничего не меняется — на меня по-прежнему смотрят огромные тёмные испуганные глаза, но внутри появляется чувство лёгкой «обновлённости». На этот раз я шепчу уже вслух, словно пытаюсь убедить уже эти ужасающиеся реальностью глаза:

— Всё закончилось.

В ванне я задерживаюсь ненадолго, принимаю быстро душ и выхожу в комнату. Меня по-прежнему не оставляют беспокойные мысли, и я делаю всё для того, чтобы на них не останавливаться. Из своих вещей надеваю только джинсы, наверх облачаюсь в однотонную, чёрную футболку Алека, которую нахожу в его сумке. Она пахнет порошком и тонким, едва уловим запахом его парфюма, что дарит мне маленький взрыв эмоций и чувств на совсем короткие несколько секунд, словно вместо его футболки меня согревают его объятия. Бросаю быстрый взгляд на Алека, вернее, только его закрытые веки, дающий мне подтверждение, что он ещё не пришёл в себя. Этого достаточно, чтобы принять решение продолжить занимать делами время, дабы не свихнуться от ожидания, когда он придёт в себя.

Удивительно, но какая-то часть меня даже рада, что хотя бы его тело считает, что ему нужен сон и отдых, чем он вечно любит так пренебрегать.

Выходя на улицу, я мало верю, что найду в окрестностях что-то, что работает в столь поздний час. Уже за полночь, потому сильно удивляюсь, когда вхожу в небольшой ресторанчик, в котором сидят посетители. Но уже через мгновение перестаю удивляться, понимая, что здесь полно отдыхающих: они сюда приехали явно не для того, чтобы спать или выслеживать древний Орден. Мне везёт вдвойне, когда узнаю, что до закрытия кухни осталось не больше часа, но из-за этого мне ненавязчиво предлагают не растягивать с выбором блюд. Я определяюсь быстро, когда нахожу то, что и после ночи в холодильнике будет вкусным. Заказываю несколько порций различных роллов и два кофе. Один забираю сразу с собой, чтобы скрасить ожидания, второй прошу налить, когда буду уходить.

Под лёгкую, играющую ненадоедливым фоном музыку, сажусь за ближайший столик и делаю глоток обжигающего кофе. Внутри меня мигом всё взбудораживается, этого мало, чтобы почувствовать себя лучше, однако какой-то всплеск энергии всё равно помогает сбросить с плеч невидимые оковы, зажавшие моё тело. Мимоходом осматриваю присутствующих: три пары и две компании мужчин и женщин. Они все ведут себя тихо, но так по тёплому: смеются и разговаривают, дарят друг другу улыбки, а у меня внезапно рождается дикое ощущение одиночества. Такова жизнь за пределами мира, к которому я принадлежала с самого рождения. И одна, очень далёкая часть меня искренне хочет, чтобы я никогда не узнавала подробностей.

Я снова возвращаюсь к тому, что мама обманывала меня. Она позволяла мне верить, что я принадлежу нормальному миру. Позволяла мне мечтать и строить планы, от которых до сих пор не могу отречься. И тут уже выступает более значительная часть меня — лучше бы я не знала, что можно жить так, по-обычному.

С тоской и щемящим сердцем заставляю себя отвернуться. Чтобы отвлечься от хода времени, достаю из кармана телефон Алека и некоторое время пялюсь в экран. Перед глазами номер телефона Марко. Мне бы стоило нажать на вызов. Действительно стоило, будь у меня больше благоразумия. Чем могу помочь я Алеку? Ну серьёзно? Ни умений, ни достаточных знаний. Я даже рану его не обработала, сосредоточившись лишь на том, что творится вокруг. Я ни разу не вспомнила про аптечку в машине. А ещё я понятия не имею, требовалось ли это всё ему.

Я никудышная. И при всём этом я не набираю номер Марко.

Просто не могу, во мне поднимается неясное, но очень сильное возражение каждый раз, когда смотрю на цифры его номера. Я хочу уединения, хочу ощущения свободы, хотя бы иллюзию, что мы оставили всё позади. Хотя бы на ничтожные несколько часов.

В домик я возвращаюсь неспешным шагом. Свежо, но не морозно. Воздух мягкий, безветренный. Огромные сугробы кажутся пушистыми и воздушными. Всё вокруг такое сказочное и красивое, светится и переливается. Мне хочется сесть на ближайшую лавку и просто остаться тут, но я и так чувствую стыд, что не тороплюсь домой. Я не хочу вновь видеть последствия. То, через что приходится проходить. Однако я отсутствовала достаточно долго, но все переживания зря — Алек по-прежнему спит.

Я и сама чувствую небольшую усталость, ноги ломит, голова кажется чересчур тяжелой, а во всём теле присутствует лёгкая дрожь. Но при всём этом я точно знаю, что уснуть не смогу. Раскладываю контейнеры с продуктами по полкам холодильника рядом с тем, что осталось с завтрака, продолжая убивать время. Мне просто нужно продолжать чем-то заниматься. Однако выбор не особо разнообразный: ни убраться, ни что-то приготовить, я ничем не могу занять руки, поэтому решаю занять голову. И на несколько следующих часов нахожу чем — я включаю телевизор. Однако к утру его звук начинает буквально натирать мозоли на мозг. Перед тем как сдаться окончательно, предпринимаю ещё одну попытку. По прежнему опыту знаю, как соцсети умеют затягивать бессмысленным листанием новостей, но и тут меня ждёт разочарование — телефон Алека пуст. Ни одного лишнего приложения, кроме тех, что стандартные.

Конечно, он пуст.

Нужно быть невероятно глупой, чтобы хотя бы представить, что Алек способен на такие «нормальные» вещи.

Делаю глубокий вдох: ладно, была не была, если случайно разбужу его, то хотя бы будет не так совестно, что продержалась столько времени.

Я укладываюсь на кровать, но по неизвестным причинам стараюсь держаться подальше от Алека. Меня душит какой-то невиданный страх. Уже почти утро, и в серых оттенках рассвета он выглядит бледным, слишком уязвлённым, и мне так непривычно за этим наблюдать — за Алеком, всегда убеждённым, что смог бы на своих плечах удержать небо. Я знаю, что он справился бы, но вот какой ценой? Не уверена, что он хоть раз думал об этом.

Последствия же — они уже были на лицо, и как только он придёт в себя обещаю, что заставлю его об этом задуматься.

Я просыпаюсь неожиданно, у меня вдруг что-то ёкает в груди, а в следующую уже секунду сижу на постели и оглядываюсь по сторонам. Алека нет рядом. За окном ясная, спокойная погода, на часах стрелки приближаются к двенадцати дня, а в домике лишь раздаётся тихий звук, льющийся воды.

Алек.

Я мало думаю о том, что делаю. Ноги сами опускаются на пол и несут меня к двери ванной комнаты. Пульс ускоряется за секунду и громко стучит прямо в ушах. В груди разрастается что-то волнительное и сильное, мешающее набрать воздуха. Дверь приоткрыта, а когда распахиваю её полностью, перед глазами в воздух поднимается пар. Алек в душевой кабинке. На мгновение, через мутное стекло, я вижу, как замирает его размытая фигура. Плечи выпрямляются, и он оборачивается на меня, явно удивлённый и не ждавший моего появления. А ещё он точно не ждёт следующего.

Распахиваю дверцу кабинки и указываю на него пальцем.

— Я тебя ненавижу!

Меня так и подстрекает желание стукнуть его.

Алек застывает в одном положении. Стоя в пол оборота, он окидывает меня долгим взглядом. Сначала я вижу в нём сосредоточенность, понимая, что он отыскивает на мне раны. В его тёмных глазах промелькивает обречённость, даже несмотря на то, что их на мне нет, от которой он быстро избавляется.

— Прости, я не знал, что ты хотела в душ первой, — говорит Алек той самой интонацией, которая умеет выводить меня из себя за секунду. Он начинает переводить тему. — Обещаю, впредь всегда…

— Алек, чёрт бы тебя побрал! — не выдерживаю я.

В моей груди словно проснулся долго дремлющий вулкан. Лицо обдаёт жаром, а по венам несётся разгорячённая кровь.

Я по-прежнему так зла, что чувствую, как во мне всё подсыхает адским пламенем гнева. Кажется, только чудо спасает меня от того, чтобы не накинуться на Алека с кулаками. Я быстро беру себя в руки, продолжая прожигать недоуменные глаза Алека. Он так и стоит, повернув только одну голову через плечо.

— Прекрати, пожалуйста, паясничать, — я продолжаю изо всех сил стараться выглядеть спокойной. Но… — Иначе я тебя ударю. Сильно.

Бровь Алека выгибается ещё больше. Теперь он смотрит на меня недоверчиво.

— Знаешь, это было довольно убедительно, — медленно и взвешенно говорит он. На его губы не проскальзывает ухмылка, но я вижу её блеск в его тёмных глазах. — Поэтому на счёт душа, я всё равно всерьёз несколько раз подумаю, прежде чем заставлять тебя ждать.

Я ненавижу то, что не могу злиться на него настолько сильно, чтобы всё-таки осуществить предупреждение. Моё глупое-глупое сердце ёкает, потому что оно лучше меня понимает, какова была вероятность больше никогда не услышать ни одной подколки. Я тихо и недовольно фыркаю, показывая Алеку, что не намерена вестись на провокации, и уже начинаю отступать назад, чтобы дать ему выйти, как внезапно задыхаюсь, потому что меня окатывает струями тёплой воды.

Шумно ахаю и ошарашено смотрю на Алека, прижимающего меня за талию к себе одной рукой. По изгибу его кривой и наглой ухмылки скользят капли воды.

— Что ты делаешь? — продолжая задыхаться и ловить ртом воздух, возмущаюсь я.

Хотя мой дрожащий, сокрушённый голос едва ли можно принять за укор. Я абсолютно и полностью поражена внезапным открытием, когда вся картина предстаёт передо мной совершенно иначе. Я ворвалась к нему в душ, к голому, и с каждой секундой это открытие окрашивает моё лицо всё в более алый оттенок.

Алек даже не думает принимать мои возражения, его глаза горят, с некоторой хищностью блуждая по моему лицу.

— Я же сказал, что не буду больше заставлять тебя ждать, — как ни в чем не бывало заявляет он, а в следующее мгновение накрывает мой рот требовательным и безумно горячим поцелуем.

В первые пять секунд я теряюсь, утопая в этом головокружительном, всепоглощающем ощущении. Весь мой мир сжимается до этой кабинки, шума ударов струй о пол, стекающей воды по нашим лицам и губам и скользящих по влажной коже рук. Я не знаю, в какой момент, мои ладони начали бродить по его затылку, скулам, волосам и плечам. Я знаю лишь, что уже не могу остановиться, даже не взирая на то, что одежда с каждой секундой всё больше тяжелеет и доставляет дискомфорт. В особенности из-за того, что не могу сквозь неё чувствовать прижатое ко мне тело Алека.

— У меня вся одежда промокла, — шепчу я в разгорячённые от поцелуев губы Алека.

Довольно развязная усмешка не касается его затуманенного желанием взгляда, когда он смотрит на меня этими голодными, тёмными глазами, находящимися совсем-совсем близко, что могу разглядеть в ободках на радужках вспыхивающие то тут, то там золотые искринки.

— У меня есть только одно решение этой проблемы — нужно просто её снять.

Вот про кого «сказано — сделано». Я не успеваю даже подумать об этом, как футболка проскальзывает по моему телу вверх и летит в невиданную для меня сторону. Внутри меня сразу же вырывается немыслимо огромное чувство полноты ощущений, когда горячая кожа Алека встречается с прохладной моей. И снова его губы находят мои в с страстном, прожигающим меня до основания поцелуе. Мои ноги слабеют, но Алек так крепко держит меня в своих руках, что я позволяю своему телу отдаться его власти. Я пропадаю в каждом поцелуе, распадаюсь в ласке его рук.

Между нами по-прежнему льётся вода, её вкус на наших губах, скользящих в неистово жарких, безудержных поцелуях.

И это так эротично, так восхитительно и… так непривычно. Между нами словно всё разом изменилось. Скованность, что ощущалась в каждом нашем взгляде, каждом прикосновение и поцелуе. Мы словно до этого было по-прежнему связаны, хотя уже перешагнули эту черту. Мы знали, что больше нет никаких запретов, но нас сдерживала вина. Сейчас же я готова послать её к черту. Что бы ни было, моменты с Алеком слишком идеальны, чтобы думать о чём-то другом, кроме того, чтобы просто наслаждаться ими. Я знаю, что Алек устал от этого также, как и я. Чувствую в раскрепощённость его действий. Это ощущение лёгкости наполняет всё вокруг нас. Остаётся лишь шум льющейся воды, наше учащённое, прерывистое дыхание и соблазнительные, возбуждающие звуки, срывающихся с наших уст.

Алек добирается до пояса моих джинс, но не расстегивает ни одной пуговицы, а просто одним резким движением дёргает в сторону и сразу слышится, как металлические пуговки в рассыпную бьются о пол. Я ахаю, но непонятно то ли от шока, то ли ещё большего возбуждения. Мой взгляд машинально направляется вниз, но Алек тут же перехватывает мой рот, не давая отвлечься от поцелуя, продолжая сводить меня с ума, медленно и сексуально скользя языком по моему.

— Они всё равно тебе не понадобятся на ближайшие пару дней, — шепчет Алек, прикусывая мою нижнюю губу, и я окончательно теряю голову от происходящего.

Я смеюсь. Просто потому что мне как никогда хорошо, и я буквально опьянена этим моментом.

— Если хочешь, я могу в принципе всегда ходить без них, — подначиваю Алека, слишком соблазнённая увидеть его реакцию.

И я вижу. О, да, Алеку нравится эта перспектива, всего один быстрый, дьявольски хитрый взгляд, и он даёт мне ответ, впиваясь в мои губы и с приглушённым рычанием разрывая ткань джинс окончательно. Они свободно соскальзывают по моим ногам, и я быстро отпинываю их в сторону.

Алек резко разворачивает меня спиной к стенке кабинки, и его тело полностью прижимается к моему. На этот раз я ахаю от неожиданно сильных ощущений, взорвавшихся внизу живота, когда уже оголённой кожей чувствую его возбуждение. Внутри меня всё дрожит от переполняющих эмоций. Никогда ещё между нами не было всё так интимно и чувственно хрупко.

Он смотрит на меня абсолютно новым совершенным взглядом.

— Ты идеальна, принцесса, — говорит он хриплым и глубоким голосом. — А ещё мне точно обеспеченно тёплое местечко в аду за все те множественные фантазии, которые, наконец, собираюсь воплотить одну за другой в жизнь.

Я успеваю лишь охнуть, как Алек целует меня. Совсем иначе, медленно, соблазнительно и томно, словно запечатлеет каждое слово обещанием. И с этим поцелуем всё между нами становится другим. Потому что я не собираюсь сопротивляться ни единому слову, шепча в ответ:

— Зарезервируй там местечко и для меня.