Гранит надгробий

Глава 25 Жуткий некромант Ромодановский

…артефакты мощнейшим образом способны увеличить арсенал возможностей мага. К примеру, искусством невидимости на уровне естественного заклинания владеют считаные единицы на всей Тверди. Тогда как после покупки соответствующего артефакта — к слову, весьма дорогостоящего и требующего значительного расхода личной маны — невидимкой может стать любой маг, даже пустоцвет. То же касается заклинания телепортации — и такие артефакты тоже недёшевы и манозатратны.

— А телепортироваться иным путём, при помощи, скажем, начертательной магии — можно?

— Без особого труда, — подтвердил я. — Но следует помнить, что малейшее искажение в линиях чертежа — и Моргот его знает, куда занесёт телепортируемого, так что лучше выбирать менее рискованные способы. Артефакты считаются наиболее надёжными.

— Хорошо. Вот вы у нас по основной специальности — некромант. Скажите, возможно ли заниматься некромантией при помощи артефактов?

— Возможно, но в таком случае нужно детально представлять себе механизм взаимодействия с поднятым покойником и иметь артефакт на каждое гипотетически возможное действие для управления им. Сведения, что поднятые мертвецы бывают агрессивны, в большинстве случаев соответствуют действительности. Но при этом некромант своим заклинанием нейтрализует эту агрессию в момент мобилизации, а артефакт — нет. Иными словами, я, как некромант, не рекомендую заниматься артефактной некромантией — по крайней мере, магам без соответствующей подготовки, — потому как такое занятие, скорее всего, будет сопряжено с неоправданным риском для жизни.

— Спасибо, Фёдор Юрьевич, — прервал моё выступление директор колледжа. — Коллеги, полагаю, после столь развёрнутого ответа теоретическую часть можно завершить, согласны? Отменно, переходим к практике. Фёдор Юрьевич, перед вами на столе несколько предметов. Будьте любезны, выберите один и сделайте из него действующий артефакт. Граничное условие: мы должны удостоверить работоспособность вашего артефакта в рамках этого экзамена.

Я всмотрелся. Два камушка — кремний почти в чистом виде, он не только для микроэлектроники подходит, но и для магии исключительно хорош. Стальная коробочка, несколько перстней с драгоценными камнями — или, скорее, их имитацией. А вот примечательное невзрачное медное колечко, к которому вместо камня приделали простой стеклянный шарик. Его-то и возьму: и для целей моих просто идеально, и нарочито отвергает пошлую роскошь и прочий вещизм в таком духе. Протянув руку, взял этот шедевр нонконформизма, начал вкладывать в него заклинание — зря, что ли, два вечера упражнялся допоздна, вместо чтоб поспать побольше?

— Прошу вас, готово, — протянул экзаменационной комиссии перстень-артефакт, стеклянный шар теперь пульсировал кроваво-красным светом.

— Гм! Любопытно, — произнес приват-доцент Ведерников, преподававший как раз артефакторику (и возглавлявший четвёртый отдел Песчаного Замка, причём в том же чине). — И что делает этот ваш артефакт?

— Это простейший индикатор, для изготовления которого необходимо участие некроманта, — пояснил я. — Когда в достаточной близости к нему находится оживший мертвец, индикатор светится красным.

— Что ж, практично — особенно, для жителей сервитутов и иных сопряженных с аномалиями территорий. Но почему он сейчас работает? У нас в колледже что, завёлся оживший мертвец? — преподаватели захмыкали, глядя на меня насмешливо: ну, мол, студент, как выкручиваться будешь?

— Несомненно, завёлся, — с совершенно серьёзным лицом ответил я. — Если точнее, я привёл его с собой, — и громко хлопнул в ладоши.

Открылась дверь, Евгений Фёдорович втолкнул зомбаря из моей службы безопасности.

— Ыгы-гы! — бодро поздоровался мертвец.

Шарик в индикаторе залило красным до краёв.

— Спасибо, Фёдор Юрьевич, очень наглядно, — кивнул слегка побледневший директор колледжа.

— Евгений Фёдорович, будь так любезен, сопроводи бойца обратно к машине и положи в багажник. Сам жди меня в машине.

Рукоприкладский, не снимая очков, кивнул и вышел. Следом за ним почему-то выскочила входившая в экзаменационную комиссию молодая преподавательница магической литературы. Впрочем, она, немного смущённая, почти сразу вернулась обратно. Объём красного в индикаторе начал уменьшаться, пока не сжался в едва видимую точку.

— Когда я в машине с мертвецом в багажнике отъеду от колледжа, исчезнет и она, — пояснил я.

— Браво! — директор изобразил аплодисменты. — Коллеги, полагаю, экзамен сдан?

— Вне всяких сомнений, — кивнул профессор Ведерников. — Оценка: «Превосходно».

Сев в машину, первым делом спросил:

— Евгений Фёдорович, чего от тебя эта дама хотела?

— Всего лишь автограф, мой хан, — улыбнулся Рукоприкладский.

В багажнике завозился и забубнил мой экзаменационный «помощник».

— Тихо будь, — приказал я ему. — Лежать смирно, пока домой не верну.

И поехал на службу. И мне пора, и Есугэю: скоро проснётся его ненаглядная Ксюша, которая пока так и не научилась жить, не вцепившись в древнего монгольского генерала.

Макса не было на службе два дня. Позавчера Серебряная дала им с Аней внеплановый выходной после эпического побоища в общаге, а вчера его с фельдъегерем дёрнули в Слободу по бюрократическим вопросам — как-никак, князь, глава клана, надо привести бумаги в соответствующих Приказах в соответствие. И вот сегодня, смущённо сбиваясь, наш метаморф живописал, как студенты воронежского Полимага среди ночи отбивались от радзивилловских зомбарей.

— Кто-то завизжал — потом выяснили, что Ада Потоцкая, хорошо, сбежать успела и спрятаться. Мы с Нюшкой вскочили, я быстро понял, что беда, обернулся уруком — и в бой. Нюшку под кровать загнал.

— Послушалась? — ехидно спросила Маша.

— Ага, щаз, — смущённо улыбнулся князь Курбский. — Не хватило мне авторитета. Приоткрывала дверь и колдовала. Сперва вырастила в коридоре лес борщевика. Но мертвякам, да еще без солнца, это что слону дробина. Хотя поутру с десяток студентов в медчасть отправлять пришлось…

Незадачливая природница покраснела, Макс продолжил:

— … потом она исправилась, кактусов здоровенных понавтыкала, два до сих пор в холле растут прямо из пола — решили оставить для красоты.

— А ты?

— А что я? Ну, дрался, потом саблю отобрал у одного — рубился. Тут наши проснулись, повылезали, и вообще чехарда началась: кто огнём швыряется, кто воду льёт, кто полы разверзает. Потом какой-то натуральный черный урук примчался, в общем это… победили мы, всех перебили. Урук потом искал, кто его позвал на помощь, а я уже в себя обратно перекинулся и ничего ему не сказал. Зато у нас во дворе теперь трижды в неделю Орда торговать станет.

— И зданию общежития теперь необходим капитальный ремонт? — спросил Володя.

— Ну, да, типа того…

— Надеюсь, колледжу хватит пороху навесить финансирование ремонта на клан Радзивиллов, — пробормотал я, пытаясь вообразить этот хаотичный бой в ночной общаге.

— Так, ладно, — подвела итог аспирант Дубровская. Собираться недолго, работаем сегодня дома, в Воронеже, в сервитуте. После недавнего инцидента местные алхимики заполучили какие-то уникальные ингредиенты, эксперимент начали сегодня утром, и он уже вышел из-под контроля — такова скудная вводная. По факту, на улице хлещет фонтан какой-то едкой дряни. Наша задача — безобразие прекратить, виновников изъять вместе с химикалиями и любой документацией по их делишкам, доставить в Замок. Выезжаем через три минуты. Вопросы?

— У меня вопрос, — поднял я руку. — Какой сервитут? Какой инцидент⁈ Воронеж ведь — земщина, нет?*

— Нет, — ответила Маша, посмотрев на меня весьма удивлённо. — Точнее, не весь. Ты карту города видел когда-нибудь? Или хотя бы блокпосты на противоположном берегу?

*Мы с Фёдором были добросовестны в этом заблуждении, пока не возникла история про Аптекаря https://author.today/work/570306, наглядно показывающая, как много мы не знали о Воронеже. Ну, да исправимся.

— Хорошо быть молодым и счастливо женатым некромантом, — встрял Володя. — На всякие глупости не хватает ни времени, ни внимания. Я его сейчас просвещу, в минуту уложимся, никого не задержим.

На квартиру вернулся к девяти вечера. Сервитутная часть Воронежа особо не впечатлила, а дело с алхимиками оказалось хлопотным, вонючим, но малоинтересным. Сполоснулся под душем и вовсю сглатывал слюну, оглядывая поданный Конрадом ужин, когда поступил вызов от отца.

— Давай-ка ко мне, — без предисловий и политесов сказал князь.

— Вот прямо сейчас?

— Ну, да, и имей в виду: ночуешь у меня и завтра на службу не идёшь.

— Что-то случилось?

— Племянник у тебя случился. Его нужно срочно забрать у графов Толстых, пока они его там не ухайдакали.

Я всегда подозревал, что постоянное присутствие рядом чёрного урука Шаптрахора оказывает на папу дурное влияние.

— Как интересно. Подробности, как понимаю, при личной встрече?

— Правильно понимаешь. Ну?..

— Буду в течение часа, — твёрдо ответил я. — Сперва нужно доложить по команде. У нас, в опричнине, знаешь ли, не забалуешь.

— Эх, Федька. Такими темпами скоро по стойке «смирно» маршировать будешь, Саньке Азарову на радость, — вздохнул отец.

— Пап, сам, поди, знаешь, кто меня на службу поверстал.

— Да уж, догадываюсь. Тебе племянника, а мне внука нашёл он же. Ладно, жду.

Нет, я не помчался звонить начальству. Плохо вы знаете Фёдора Ромодановского. Сперва я поел. Признаю, в несколько менее вальяжном темпе, нежели планировал, но принцип «война войной, а обед по расписанию» соблюдал настолько свято, насколько позволяли обстоятельства.

Отставив не без сожаления в который раз опустевшую тарелку, вздохнул и набрал Дубровскую.

— Федя? Что-то случилось?

— Никак нет, госпожа аспирант, — казенным голосом произнес я, давая понять, что звонок насквозь служебный. — Разрешите обратиться?

— Обращайтесь, студиозис, — мгновенно подобралась Маша.

— Прошу предоставить завтра внеочередное увольнение в связи с возникшими семейными обстоятельствами.

— Не возражаю… — и тут же превратилась в просто Машу, жену моего друга Володи: — Федя, что случилось? Что-то с Наташей?

— Слава Богу, нет, — ответно «оттаял» я. — Позвонил отец, ультимативно велел сегодня ночевать у него, а утром ехать куда-то к Толстым за внезапно найденным его внуком а моим племянником. Насколько могу предполагать, объявился бастард кого-то из моих покойных братьев.

— Ну, это дело житейское, — облегченно выдохнула Маша. — Езжай, конечно. Надеюсь, ничего страшного у нас без тебя не случится.

— Если случится — звоните в медблок, пусть они поют колыбельную этой несчастной Оленевой и забирайте Есугэя — у него директива на переподчинение тебе.

— Спасибо… Всё?

— Доброй ночи, не мешаю больше.

Потом нашёл время поворковать с Наташей — увы, не долго. И только после этого, поблагодарив Конрада за в самом деле отличный ужин, позвал Нафаню и вместе с ним сел в «Урсу». Пять минут спустя я уже сигналил у ворот родового гнезда. Никто не спешил их открывать, что меня, уже знакомого с новыми местными привратниками, не удивляло.

Пара молодых гоблинов, внуки павшего смертью храбрых старика Синюхи, в отличие от деда-гусара, пошли по механической части. И так они фанатели от всего механического, что в момент забывали обо всём на свете, измышляя очередную механизму, через что регулярно попадали под тяжёлую длань Шаптрахора в гараже. Я же ограничился тем, что велел оболтусам забыть их прежние невзрачные имена, и прозываться не иначе, как Винтик и Шпунтик. Удивительным образом, но я им потрафил, новыми именами гоблины всерьёз гордились, а меня уважали паче всякой меры.

Как и предполагал, механикусы торчали у себя в каморке, сгрудившись над каким-то чертежом.

— Винтик, ты-ска, дятел. Не будет эта загогулина работать, нах!

— Да что б ты понимал в механике, ёпта! Вот здесь простейшая передача — не видишь, что ли?

— Ременная?

— Какая, ска, ременная, когда там трение, как у мамки в декольте, нах? Цепь на звёздочках делать будем!

— А каретку нах не разнесёт ли?

— Не должно…

— Я не понял, мне ворота открывать кто-нибудь собирается?

— Ааааа!

— Вомля! Фьюрич! Не губи, отец родной! Ща всё откроем!

— Бегом!

Ровно через час после звонка отца я вошёл к нему в кабинет.

— Садись и слушай, — велел князь, и, дождавшись, пока я поуютнее расположился в кресле, пересказал мне историю появления нового некроманта, предположительно, из рода Ромодановских.

Что тут скажешь? Фёдор наш Иваныч, который иногда, конечно, Поликлиников, но вообще-то, очень даже Грозный — он прав на все сто: парня надо эвакуировать как можно скорее. Все резоны — за это. Во-первых, некроманты, пусть даже пока только первой степени, нашей семье нужны как воздух. Во-вторых, если парня оставить там, где он есть, его там будут кусать, бить и обижать, а он в ответ, конечно, станет превозмогать почём зря все невзгоды, лишения и превратности судьбы. Скорее всего, он при этом допревозмогается до второй инициации, но кому от этого станет весело? Некромант-единоличник, озлобленный на весь мир и готовый превозмочь любые предложенные обстоятельства? Да ну его на фиг, вот что я вам скажу!

— Наш он, — тихонько проговорил князь. — утром чую. И инициировался, как… как я: на похоронах матери.

— Привезу. Далеко ехать-то?

— Да не слишком. Ясная Поляна, под Тулой. Я сегодня имел разговор с графом Толстым, и, смею думать, достаточно его впечатлил. Он даже был готов прислать мальца фельдъегерем, представляешь? Пришлось надавить и сказать, что у нас, Ромодановских, так дела не делаются, и за ним приедешь ты. Он робко так спросил, а, может, кого попроще пришлём? Я отказал. Боятся тебя там. И это хорошо, значит, хотя бы сегодня никто Алёшу обижать не станет.

— Его зовут Алёша?

— Да. Алексей Андреевич Дановский. У этих Толстых все Алексеи, кто не Лев. Ещё Никиты с Петрами изредка встречаются… Пёс с ними со всеми. Давай теперь спать, вижу, что устал. С утра продолжим.

С утра меня разбудил чёрный урук и, разумеется, погнал на пробежку — несмотря на хороший такой не то дождь со снегом, не то снег с дождём. Ноябрь ноябрил со страшной силой.

Вопреки традициям нашего дома, завтрак был скромный, чуть не авалонский — но спасибо и на том. К моему удивлению, компанию нам составляла дама — ухоженная блондинка средних лет, довольно раскованная. Она непринуждённо шутила и подкалывала моего папеньку. Глазам не верю: неужели князь наконец-то озаботился личной жизнью⁈

Оказалось, нет.

— Феденька, позволь представить тебе нашу гостью. Аделина Феофановна Каверзнева, старший гримёр Калужского большого драматического театра. Она любезно откликнулась на мою просьбу и прибыла как раз перед завтраком.

Я слегка напрягся: зачем нам гримёр, да ещё старший⁈ Как обычно, на моём широком лице мысли пишутся аршинными буквами. Во всяком случае, отец немедленно ответил на мой так и не высказанный вопрос.

— А гримёр нам нужен, чтобы к этим проходимцам Толстым приехал не кто-нибудь, а сам жуткий некромант Фёдор Ромодановский, смекаешь?

Я смекнул и немедленно замотал головой:

— Ничего не получится. В Сети полно видео со мной, разница будет очевидна.

— Во-первых, ты не знаешь Толстых. Они ужасные ретрограды. Сетью и мобильной связью они не пользуются принципиально. Только стационарная связь, никакого тебе видео! Как ты думаешь, почему у тебя там, среди них, такая жуткая репутация? Да потому, что они узнают о том, что творится за пределами их Ясной Поляны, исключительно из газет и досужих сплетен. Про сплетни умолчу, но ты помнишь, что о тебе пишут в газетах?

О, да. Такое захочешь — не забудешь. «Кровавый некромант Ромодановский на дуэли зарубил бердышом подающего надежды менталиста». «Некромант Ромодановский совершил кровавый рейд в Ковно, количество жертв уточняется» — и далее в том же ключе.

— А во-вторых, — продолжил князь, — я отчего-то уверен, что ты ничего не смыслишь в современном гриме. Так, Аделина Феофановна, у вас всё готово?

— Да, князь.

— Чудесно! Приступайте, прошу вас!

Меня усадили на пуфик перед столиком, на котором гримёрша загодя разложила свой инвентарь. Вопреки ожиданиям, зеркала не было, так что я просто смотрел в окно, тщась поймать в нём своё отражение — интересно же, что там со мной делают? Безрезультатно.

— Пожалуй, готово, — произнесла Аделина Феофановна.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился отец, задремавший было над чашкой чая. Подошёл, посмотрел. — Изумительно! Вы настоящая волшебница, голубушка!

— Мне бы зеркало, — с некоторой тоской пробормотал я.

— Сейчас будет тебе зеркало. Родион! Вносите! Федя! Закрой глаза. По-честному. Закрой, и представь, что перед тобой… Ну, хотя бы, тот чиновник из Калуги. Или покойный Ипполит. Представил? А теперь смотри!

Я открыл глаза — и ужаснулся. Нет, в зеркале отражался именно я, никаких новых деталей на лице не прибавилось. Но с помощью каких-то неуловимых, незаметных глазу штрихов Аделина, и впрямь, сотворила настоящее чудо: из зеркала на меня смотрела такая лютая сволочь, что самому страшновато стало.

— Главное, как парня выручишь и в машину посадишь, сотри грим, а то он перепугается, а нам такое не надо.

— Чем стирать? Водой смывается?

— Достаточно закрыть лицо руками и сказать «до новых встреч, дорогие друзья». Потом убрать руки — и вы снова станете прежним, — улыбнулась гримёрша.

— Прелестное заклинание. Спасибо!

Четверть часа спустя жуткий некромант дядя Фёдор выехал в Ясную Поляну за племянником.