Гранит надгробий

Глава 23 Охотники за привидениями

«Урса» бодро скакала по основательно размытой дождями тропе, под немалым уклоном спускающейся к реке. Салон наполнился характерными междометиями, включая древнемоногльские: судя по сопутствующим звукам, Евгения Фёдоровича основательно колотило головой о крышу. Я не видел, что там у них всех происходит, сосредоточившись на дороге, которой, строго говоря, не было вовсе, и на том, чтобы не выпустить рвущийся на каждой кочке из рук руль. О том, что такая тропка вполне может закончиться обрывом, старался не думать.

Обошлось: внизу, на берегу реки, суетились какие-то люди, вокруг явно искусственного темного клубящегося облака горели огни, и тропинка ко всему этому безобразию спускалась довольно-таки полого.

Трель телефонного вызова у кого-то сзади.

— Аспирант Дубровская. Госпожа профессор, у нас темный ритуал, человеческое жертвоприношение. Принимаем меры к пресечению. Слушаюсь! — отбарабанила Мария, умудряясь не сбиваться на кочках. — Отряд, ждём подкрепление, к нам идёт Светлана Сильвестровна.

Я представил, как здесь может выступить наша азартная начальница, и стало мне нехорошо.

— Не ждём. Надо это всё гасить как можно скорее.

— Почему? — вопиющее неподчинение начальственному приказу, похоже, выбило Дубровскую из колеи — а она и так уже несколько минут принимает зашкаливающие эмоции.

— Потому что здесь много страданий и много колдовства. А с прибытием шефа станет ещё больше. Маша, Володя, вам точно нужна хтонь верстах в десяти от дома?

— Твою же ж мать, — поняла она. — Предложения?

— Отправь весь этот чужой ужас, что тебя захлёстывает, его непосредственным виновникам. И надо как можно скорее спасти жертву и нейтрализовать поток страданий.

— Принимается. Ромодановский, Дубровский! На вас жертвы, их минимум двое. Курбский! Прими более мощную физическую кондицию, на тебе задержание деморализованного противника. Огнева, быстро вырастить лианы для связывания. Работаем!

Я остановил машину, мы помчались к туманному облаку. Есугэю поставил задачу вытащить тех, кого наметили умертвить. Сами главные действующие лица, числом двое, зажав головы руками, катались по земле. Мария Алексеевна мстила им за секунды собственной растерянности, и, ручаюсь, помимо ужаса жертв, что она на них наслала, добавила и от себя — от души.

Жертва была одна, вторую девушку, увы, мы спасти не успели. Едва Есугэй притащил нам пребывающую в шоке статную красавицу с расширенными от непомерного ужаса глазами, Володя, легонько коснувшись лба, отправил её в спасительное забытьё.

За нашими спинами из ниоткуда вскипела черная туча.

— Начальство, — пробормотал Дубровский. — В силах тяжких. Спасайся, кто может.

Из тучи мрака, огромная, бледная, страшная, вышла Светлана Сильвестровна. Честь и слава нашим школярам, они не обратили на неё никакого внимания. Превратившийся в сущего Геракла Макс без труда удерживал двух бьющихся в конвульсиях тщедушных злодеев, уже снабженных негаторными браслетами, пока Аня связывала их лианами, которые умудрилась вырастить буквально за несколько секунд. Дался этот подвиг ей нелегко: лоб блестит от пота, под глазами обозначились тени.

Поняв, что немедленного причинения насилия всякому злу пока не требуется, Серебряная обернулась к Марии.

— Докладывайте!

— Силами восьмого отдела Песчаного замка был выявлен факт проведения тёмного ритуала. Проводившие ритуал нейтрализованы и задержаны, одна жертва спасена. Вторую, к сожалению, спасти не успели.

— Природа и цель ритуала?

— Пока не выяснили, не успели просто.

— Ясно. Сейчас узнаю сама. Благодарю, Мария Алексеевна.

— Служу Государю!

Княгиня не поленилась подойти к связанным злодеям. Школяры как раз закончили их паковать и перевернули навзничь. Один постарше, в волосах и бороде прилично седины, второй помоложе и телом покрепче, но старший выглядел поумнее. При этом некоторое сходство между ними прослеживалось. Похоже, папаша с сыночком.

— Так. И кто это у нас тут? Лица незнакомые. Представьтесь, душегубы.

— Какого хрена? — нагло спросил старший. Похоже, шквал ужаса его уже отпустил. — Я на своей земле, что хочу, то и творю.

— Да что ты говоришь, — мило улыбнулась Светлана Сильвестровна, и я бы дорого дал, чтобы никогда не видеть эту улыбку. — Ну-ну, дальше.

— Что «дальше»⁈ Если вы благородного происхождения, то вызываю на дуэль. А ежели холопы — я вам очень не позавидую! Развяжите меня!

— Клянусь Великой Тьмой! — захохотала Серебряная. — Давненько меня на дуэль не вызывали! Но нет уж, голубки мои. Здесь — Государева опричная Учёная Стража. Я — княгиня Серебряная. Слыхал, наверное?

Судя по тому, что наглый помещик отъехал в обморок — слыхал.

— Ага, точно слыхал, — кивнула она. — Дубровский! Приведите в чувство эту падаль. Не уверена, что тут по нашей части, но, в любом случае…

— Зато я уверена, Светлана Сильвестровна, — подала голос Мария.

— Докладывайте, аспирант.

— Я обратила внимание на продолжающийся фон крайне негативных эмоций. Пытаясь отследить их источник, обнаружила артефакт незнакомой конструкции, излучающий ужас.

— Ага, совсем хорошо, — княгиня достала телефон. — Эльвира, нам нужен транспорт, лучше всего, конвертоплан. С ним пара-тройка людей из «четвёрки». Эвакуация пострадавшей, этапирование душегубов. Наводись по звонку. Давай.

— Клиент готов продолжать разговор, — отрапортовал Володя.

— Вот и отлично. Изливайте душу, любезный. Аляску ещё заслужить нужно.

Весь гонор со старшего злодея слетел как от дуновения июльского урагана, и душу он излил во всех мерзких подробностях.

Насчёт владения местными землями — тут он выдал желаемое за действительное. Тёмный маг Авессалом Магницкий — так его звали — владел исключительно бревенчатой усадьбой о трёх комнатах в нескольких верстах отсюда, да парой десятин земли рядом с оной. Происходил он, действительно, из дворян, службу государеву исполнял из рук вон плохо, так что ни богатств, ни наград, в том числе земельных, на ней не снискал. На недавней войне праздновал труса, за что получил неприятностей от самого Ермолова, и уцелел при сём, честно говоря, чудом. Но в мечтах он видел себя владельцем обширной юридики, не иначе, и вот у них с сыном созрел план.

Сын, тёмный пустоцвет, небесталанный, несмотря на дебиловатую внешность, инженер, изобрел артефакт, способный весьма долгое время транслировать тоску, страх и даже смертный ужас. Предполагалось при помощи этого устройства выселить несколько окрестных деревень и явочным порядком подгрести их под себя (о том, кто там станет работать, злодеи не подумали). Оставалось зарядить изобретение, и всё у злодеев непременно получилось бы, не проезжай мы мимо. Погибшая девушка была крестьянкой из соседней деревни, спасённая — дворянка Оленева, круглая сирота из младшей ветви рода, проживавшая неподалёку в усадьбе у тётушки. На неё положил глаз Магницкий-младший, но дева не испытывала к нему ни малейших тёплых чувств, скорее уж, наоборот: манеры у отца с сыном, на фоне бреда о собственном неминуемом величии, оставляли желать много лучшего. Озлобившись, инженер украл девушку и назначил её в жертву.

— Принести вас самих в жертву Великой Тьме, что ли… — задумчиво предположила Серебряная.

На этот раз побледнели и лишились чувств оба.

— Какая тонкая у некоторых душевная организация, — хмыкнула княгиня. Да, Дубровский, что у вас?

— Осмелюсь просить, Светлана Сильвестровна, приносить их в жертву в каком-нибудь ином, желательно, специально оборудованном месте. Дело в том, что мы с Марией Алексеевной живём здесь неподалёку, и было бы печально иметь под боком хтонь.

— Хорошее продолжение моей шутки, Владимир Андреевич. Но да я действительно не вижу ни малейшей пользы в этих двоих. Так что, если на кол не сядут, поедут осваивать Аляску или подобные милые места. Мария Алексеевна!

— Здесь!.

— Насколько я понимаю, на этом месте вы оказались случайно, а задача у вас была иная. Что там?

— Так точно, задача была совсем иная, решена, — и Мария рассказала историю затосковавшего по мультикам попаданца.

— Занятно. Отчет по этому делу писать придётся максимально подробно: Рикович всё-таки, тем более, внезапно мёртвый — и то, что его, умершего, допрашивал некромант, может нам головной боли добавить. Пишите все, пишите всё, там важно никакой мелочи не упустить. Но это уже в замке, конечно. Покажите мне его артефакт.

Макс, уже вернувшийся в привычный вид с очками и серой шевелюрой, достал из рюкзака пластиковый контейнер. Вынул из него сундук, поставил на траву.

— Открыть?

— Разумеется.

Некоторое время ничего не происходило, затем из сундука осторожно выглянула полупрозрачная мордочка крупной мыши.

— Пи-пи-пи! — восхитилась мордочка.

— Как хорошо, что я не боюсь мышей, — прокомментировала княгиня.

Мышь исчезла, вместо неё мгновенно возник уже знакомый нам атлет. Подхватив сундучок, он в три гигантских прыжка пересек реку и скрылся в зарослях ивняка.

— Я от бабушки ушёл! — донесся до нас торжествующий вопль.

— Да-да, ушёл он. От бабушки… — не меняясь в лице, Серебряная будничным жестом вскинула руку.

— Гурш кримп укбурзум иши!

Ивняк шевельнулся, из него, неся сундук, словно гроб с покойником, выдвинулась печальная процессия из Колобка, Винни-Пуха, Карлсона и Чебурашки. Ступая по воде, они обратно пересекли реку, поставили сундук к ногам Серебряной и втянулись в него. Макс закрыл артефакт и убрал в контейнер.

— Смешная вещица, — заметила княгиня. — Изучим и, думаю, доведём до ума. Ромодановский, покойный Рикович, если не ошибаюсь, был вашим земляком?.

— Да, Светлана Сильвестровна.

— Тогда готовьтесь, придётся вам консультировать наших научников. Предвижу, четвёртый и шестой отделы будут драться за этот сундук.

— Слушаюсь, — кивнул я.

Приказы начальства не обсуждаются. Если оно решило, что Песчаный замок должен смотреть советские мультики, значит, так тому и быть. Осталось только понять, на сколько дней некий молодой некромант в ходе этой реконструкции будет оторван от дома.

Прилетел служебный конвертоплан. Из него выскочили трое научников из «четвёрки», получив короткий приказ, принялись паковать в контейнеры злодейский артефакт и реквизит ритуала. Бесчувственную Оленеву бледный Есугэй бережно, как великую драгоценность, отнес в салон. Дубровского в качестве лекаря отправили следом.

— Так, Восьмой отдел. Разбегаемся. Я возвращаюсь в кабинет. Конвертоплан увозит потерпевшую, злодеев… Кстати, им по инструкции силовое сопровождение положено, а я не вызвала. Прокол-с, — досадливо поморщилась Серебряная.

— Возьмите моего телохранителя, — предложил я. — Волонтёр Рукоприкладский способен обеспечить безопасность на борту.

— Принимается. Спасибо, Фёдор Юрьевич. А вы, аспирант Дубровская, школяры Огнева и Курбский следуйте своим ходом. И постарайтесь больше ни во что не влипать, хватит на сегодня с вас. Встретимся в замке.

Она повела рукой, заклубилась тьма, в которую наша начальница шагнула — и исчезла.

Что может быть сложнее спуска по бездорожью? Подъём по нему же. Нам относительно повезло, что дожди давно не шли, иначе шансов подняться по основательно размытому косогору не было бы вовсе. Я попросил всех до дороги соблюдать тишину, сосредоточился на вождении. Мы медленно и аккуратно ползли в гору, а я думал, что и в прошлой жизни никоим боком не относился к любителям долгих забегов за трактором,* а уж сейчас — тем более. Ползи, улитка, по склону Фудзи, ага. Давай-давай, нам всем ещё отчёты писать…

* имеется в виду расхожая фраза, что чем лучше у тебя внедорожник, тем дальше придётся бежать за трактором.

Но — выползли! Хором выдохнули.

— Режим тишины отменяется, поехали в замок, — сказал я.

— Весёлый денёк выдался, — задумчиво произнесла Дубровская. — Самое то для боевого слаживания.

— То хорошо, что хорошо заканчивается, — ответил я. — Но, вообще-то, я где-то читал, что операция считается завершенной, когда последний её участник возвращается к месту постоянной либо временной дислокации. Так что итоги предлагаю подводить всё-таки в замке.

— Поздравляю, Фёдор Юрьевич, вы только что процитировали ротмистра Шереметева.

— Ну, он мне всегда казался неглупым человеком, — улыбнулся в ответ.

— И всё же. Есть у вас соображения — по итогу этих двух событий — какой должна быть наша служба?

— Соображения есть. И в целом, хочу сказать, что команда у нас подобралась что надо, иной и желать грешно. И это не считая домовых.

— Кстати, а где Инна? — вдруг встряла Аня. — Я ее давно не видела.

— Я здесь, — домовая возникла между Аней и Максом, и вид она имела весьма бледный.

Инна… Что с вами? — обернулась к ней Мария, занявшая в салоне место своего мужа рядом со мной.

— Ничего, уже всё хорошо, моя добрая сеньора. Сначала было какое-то мощное излучение, от которого хотелось бежать без оглядки, и я едва не потеряла контроль над собой. Но потом полегчало. И, знаете, что скажу? Нам с Хосе сказочно повезло, что у нас такие чудесные добрые сеньоры. Вы и ваши близкие — настоящие хорошие волшебники. Всё прочее человечество, признаюсь честно, чем дальше, тем сильнее вгоняет в оторопь. Спасибо вам.

— Приятно о себе такое слышать, — откликнулась Дубровская. — Но не торопитесь делать поспешные выводы и впадать в оголтелую мизантропию, вот вам мой совет. К счастью, хороших людей вокруг всё же гораздо больше, чем кажется поначалу. Фёдор Юрьевич, продолжайте.

— Так вот. Инструмент мы собой представляем, осмелюсь заявить, неплохой. Теперь главное — правильное использование этого инструмента. То есть посылать нас туда, где опричные войска накрыли какого-то горе-учёного уже не надо — там вполне справятся ребята из «четвёрки», вот как сегодня, реагируя на оперативный сигнал о странном — это да. Осмелюсь предположить, это и есть наш основной профиль работы. Мы — охотники за привидениями. Делаем стойку, когда узнаём о том, чего нет, не было, и быть не может — или, по крайней мере, не должно. Поэтому, рискну предположить, что наш штатный аналитик — это, разумеется, Владимир Андреевич, читая газету под утренний кофе, помимо тешащих его недюжинный ум криминальных загадок теперь будет выискивать сообщения о том, как в деревне Кукуевке трое суток время шло вспять, а в селе Горемыкине стадо коров внезапно обрело способности к левитации, из-за чего там пришлось проводить внеплановую помывку крыш, включая купол собора, с привлечением акваманта чуть не из столицы.

— Это на самом деле в нашей юрисдикции такое было? — с подозрением спросила Мария.

— Нет, разумеется, просто для примера из головы выдумал по ходу беседы. Это я к тому, что теперь Володе волей-неволей придётся по долгу службы обращать внимание на такую информацию, сколь бредовой она бы ни выглядела.

— Дельно. Кстати, мне очень понравился термин «Охотники за привидениями». Предлагаю сделать его неофициальным названием нашей команды. Молодёжь, вы как?

— Мы «за»! — хором ответила молодёжь.

— Фёдор Юрьевич, — немного смущаясь, начала Аня. — А посоветуйте и мне что-нибудь, пожалуйста? А то я какая-то совсем бесполезная получаюсь. Сегодня, вон, цепляй-траву зря вырастила.

— Для начала, Анюта, я посоветую тебе внимательно относиться к результатам своей работы, — хмыкнул я. — Потому что теперь стоит ждать сногсшибательную новость, как в Хреновом лесу кто-то пару дней не мог выбраться из зарослей этой самой цепляй-травы, которая там отродясь не росла. Ты ведь рост не останавливала и траву не убрала, когда в ней надобность отпала, верно? Во-от, а это, между нами говоря, только звучит смешно,а кончиться может весьма печально.

— Ой! — рыжеволоска покраснела. — Я честно-честно уберу при первой же возможности.

— Завтра. С утра, — без особой жесткости обозначила Мария. — Максим, вы сможете телепортироваться вместе туда, а потом к замку?

— Да, конечно, — ответил Макс и принялся смущённо протирать очки.

Что угодно даю на отсечение, он, как и я, мгновенно понял, как можно провести внеплановую прогулку по лесу с любимой женщиной. Эх, до чего ж хорошо быть молодым!

— Да, Фёдор Юрьевич, как вы видите задачи природника в нашем подразделении?

— По обстоятельствам. Никогда не знаешь, куда нас занесёт. Возможно, некий сумасшедший изобретатель забаррикадируется в доме, да ещё с заложниками, и тогда не вредно будет вырастить у него там что-нибудь слезоточивое или хотя бы гипераллергенное. Чтобы он утопал в собственных слезах, соплях и на злодейства сил не оставалось. Опять же, если отряд где-то в походе, не лишне в качестве рубежа обороны выращивать какие-нибудь цеплючие кусты, а в менее гуманных случаях — заросли борщевика. Только вот эту дрянь точно всякий раз надо будет уничтожать, а то глазом моргнуть не успеешь, а он уже качает зонтиками от Сахалина до Сан-Себастьяна: размножается моментально и пространство захватывает с ужасающей скоростью.

— А мне что посоветуешь? — спросил Макс.

— Бриться хотя бы через день. А то, лабораторный халат на тебя надеть — и вылитый чокнутый розмысл, а не боец невидимого научного фронта.

— Так это я это… — попробовал отшутиться Курбский. — Готовлюсь работать под прикрытием! Вхожу в образ!

— Ой, держите меня семеро! — засмеялся я. — Метаморф вдумчиво входит в образ!

Остаток пути так и прошёл — весело и дурашливо, и в Песчаный замок мы приехали в отличном настроении — несмотря на то, что только были свидетелями двух смертей. И вот здесь я испытывал удовлетворение — и за себя, и за всех ребят. Почему журналисты такие циники? Да потому что это — защита. Если они будут искренне пропускать через душу каждый инфоповод, то работать не смогут. У страшников — то же самое. Так что мы всем несчастным честно сочувствуем. Но где-то очень в глубине бронированной души.

— Приехали! Айда пить чай и писать отчёты!