Чужая жизнь

Глава 38

Нортон был так близко, что я изо всех сил боролась с желанием отодвинутся подальше.

Уж не знаю, что за привязанность питала к нему Сабрина, но я пока не воспылала даже дружескими чувствами, никак не могла избавиться от напряжения, находясь рядом с ним, и не переставала думать о возможном разоблачении.

"Я Сабрина, я Сабрина, я Сабрина..." — повторяла про себя, вспоминая совет Эрика.

— В прошлый раз мы обсуждали условия, на которых возможен наш брачный союз, и разошлись во взглядах, — уведомил Нортон. — Отчасти я готов пересмотреть свою позицию, но и от тебя ожидаю уступок.

Хорошо, что о притязаниях Нортона я уже знала от Арлеты, иначе они повергли бы меня в шок. Впрочем, я и сейчас была растеряна от такой прямолинейности.

— И это в твоём понимании "вернуться к началу"?

— А что не так? — он действительно казался удивлённым.

— Хотя бы то, что для меня ты сейчас чужой человек. Брачный союз? Серьёзно? О чувствах невесты спросить не забыл?

— Они мне известны. За последние дни я изучил достаточно материалов о бассейнах грёз и поговорил с экспертами. Все сходятся на том, что твои воспоминания блокированы, но исчезнуть никак не могли, ровно как и твоя личность. Ты ведь продолжаешь работать и похожа на себя прежнюю. Значит, скоро станешь собой, а с нашим отношением друг к другу мы давно определились.

— Правда?

— Любви между нами не будет, зато возможен взаимовыгодный договор, который одобрит твой отец.

— Тебя что, совсем не смущает моя болезнь?

— Ещё как смущает. Я считаю, что тебе нужно проконсультироваться с врачами на Оплоте. Повторные приступы с потерей памяти особенно озадачили экспертов. Бассейн грёз не мог вызвать такие глубокие повреждения. Ты бы скорее умерла.

— Мне повезло.

— Ксандр сказал то же самое, и всё-таки меня удивляет его подход к твоему лечению.

— Отец следит за мной с начала болезни. Вмешательство твоих экспертов ему не понравится. У меня отличный врач. Ему лучше знать, как мне помочь. А вот внезапное замужество вряд ли поспособствует выздоровлению.

— Это мнение врача?

— Нет, моё.

— Ты всегда была упрямой. Я даже рад, что это не изменилось. К началу, так к началу, но события всё же придётся ускорить. Будем считать, что наше знакомство состоялось, а Месяц Взросления перенесём на следующую встречу.

— Очень самонадеянно с твоей стороны.

Я дала себе волю и увеличила расстояние между нами. Нортон внезапно рассмеялся.

— А как же иначе? Все важные события в своей жизни я планирую заранее.

— Есть вещи, над которыми человек не властен. И они могут разрушить любые планы.

— Ты права, фактор неопределённости есть всегда, но в случае наших отношений он не так уж велик. Благодарю за прекрасный обед. Моё восхищение повару.

Нортон встал, и я с облегчением поняла, что избавлена от необходимости его выпроваживать.

— Скоро увидимся, Сабрина, — пообещал он.

— До свидания, Нортон, — обошлась я более безопасной формулировкой. — И ещё раз спасибо за подарок.

Оставшись в одиночестве, перевела дух и безвольно растеклась по дивану.

Повторить с Нортоном Месяц Взросления, который перетечёт в брачный союз? Этого ещё не хватало! Я и обжиться-то тут не успела, а замуж не собиралась и подавно! Да ещё за такого самоуверенного типа!

С Сабриной же Нортон не договорился — вот и аргумент для Ксандра, если задумает нас свести. С его стороны это вообще было бы глупостью. Меня могли убить в любой момент, и Норт стал бы свидетелем пробуждения в Сабрине новой личности. Уж тогда-то у него появилось бы очень много вопросов. И как бы в этом случае выкручивался Ксандр?

Повозмущавшись про себя ещё какое-то время, я вдруг осознала, что объективных причин раздражаться на Нортона Восса у меня почти нет. Его неприязнь к Ордену Познающих и Эрику едва ли должна была всерьёз меня задеть. Разговор о взаимовыгодном союзе и желание Норта разобраться в моей болезни, конечно, напрягали, но чувства, которые я испытывала, казались более "личными", глубинными. Не я одна была против замужества с ним.

— Сабрина? — позвала с сомнением.

"Тадиус мой и останется моим. Он будет рядом. Я делаю с ним то, что хочу и когда хочу. Он мой, мой!"

Всплеск чужих мыслей заполнил сознание.

Так вот, в чём была причина конфликта? Нортону не нравились отношения Сабрины с её рабом?

Тадиус мой, Тадиус мой, крутилось в голове.

— Нортон мог сделать что-то тебе во вред? — задала я другой вопрос невидимой собеседнице.

Сабрина была уверена, что нет.

Ладно, исключим командующего из списка подозреваемых, всё-таки его выгода проистекала из союза с живой, а не с мёртвой женщиной.

— Кто желал тебе зла?

Раз уж у нас завязалось подобие диалога, я рискнула вернуться к своей главной проблеме, однако ещё одного озарения не пришло. Ощущение присутствия Сабрины пропало.

— Да-да, я уже поняла, что легко не будет, — проворчала с досадой.

— Госпожа? — озадачилась проходившая мимо Лейла.

— Помоги-ка раздеться. Сегодня больше никого не ждём.

Мы вернулись в спальню, где я с удовольствием избавилась от изысканного платья и украшений, а также смыла с лица косметику и расплела волосы. Всё, что предназначалось для гостя, сейчас было в тягость. Хотелось вернуться к ощущению домашнего уюта.

И домашним же проблемам.

— Тадиус, ко мне в спальню, — вызвала раба, когда поняла, что готова к ещё одному сложному разговору.

Ждать не пришлось и минуты. Тадиус то ли находился поблизости, то ли рванул ко мне бегом.

На колени он упал, как только переступил порог. Ткнулся лбом в пол, демонстрируя раскаяние и повиновение.

— Иди сюда, через всю комнату кричать не стану, — позвала я, устраиваясь в кресле у окна.

Второе кресло поставила рядом, но переходить к диалогу на равных не спешила. Я даже позволила Тадиусу доползти до меня на коленях. В конце концов он и правда провинился.

— Ты хотел мне что-то сказать, — произнесла спокойно. — Можешь сделать это сейчас.

— Я виноват, — выдохнул Тадиус, снова утыкаясь в ковёр.

— Виноват, — согласилась я. — Ты сделал то, за что грозило суровое наказание. И не только тебе. Фаронис предлагал продать Лейлу, но не тебя. Он знал, что с тобой я не расстанусь. Буду держать в подвале, пороть до потери сознания и пытать ошейником, но не продам. По крайней мере, стану очень сомневаться насчёт такого шага. Зато Лейла могла вылететь из дома сразу и хорошо если не покалеченной. Так что на тебя нашло? Ты влюбился в неё?

— Нет, госпожа. Клянусь, что нет, — Тадиус замотал головой.

— Тогда твой поступок тем более неправильный.

— Я оказался слаб, госпожа, и предал вас в то время, когда должен был поддерживать всеми силами.

— Оставим громкие слова про предательство. Смотри на меня и говори. Что именно случилось?

— Вы изменились, — Тадиус выпрямил спину, но встречаться со мной глазами по-прежнему избегал. — Я с детства усвоил, что должен служить хозяину, владеющему мной. Не имеет значения, кто он и какие приказы отдаёт. Таков закон, смысл моей жизни. Потом появились вы. Рядом с вами всё было иначе, даже дышалось по-другому. Вы оказались лучшей госпожой, которую можно пожелать.

— Да, я приблизила тебя к себе, но ведь и без наказаний не обходилось. Я могла причинять боль просто так, а то и "компенсировать" ею удовольствие.

— Конечно, госпожа. Как же иначе? Это было частью нашей жизни, как и ночи, которые мы провели вместе. Как наши разговоры. Как те минуты, когда я просто сидел рядом и смотрел на вас. После несчастного случая внешне вы остались прежней, а внутри переменились до неузнаваемости. Это было тяжело, видеть одновременно вас и кого-то другого. Если бы у меня появилась новая хозяйка, я бы принял это, но в вас постоянно искал ту, которая была раньше, и не находил. После второго приступа стало ещё хуже. Вы хотели видеть меня с мужчинами, один из которых стал мне как брат, а второй... что бы он ни думал, мне не нужно его унижение. Знаю, как он страдает из-за того, что делает с ним господин Ксандр. Я не получал удовольствия, когда Эрик был подо мной. Случать меня с Лейлой вам не понравилось, зато вы смотрели, как Ниана рвал Зверь. Я всё время думал о том, что произошло с вами. И не понимал.

— Рассказывай про Лейлу.

— После того, как я взял её у вас на глазах, она была сама не своя. Я поговорил с ней и узнал, что стал вторым в её жизни мужчиной, а через несколько дней вы разрешили пользоваться ею господину Мигелию и господину Орланамонасу. Ей было тяжело. Я старался её поддержать. Она тоже сочувствовала мне. Мы всё чаще общались друг с другом и однажды оказались вдвоём в вашей спальне. Лейла застилала кровать, я убирал ваши вещи и игрушки, а вы уехали куда-то прямо с утра. Мы разговаривали, случайно коснулись друг друга, и я её поцеловал.

Несмотря на мой приказ, Тадиус сжался и опять пялился в пол.

После его признания повисло напряжённое молчание. Кажется, он ожидал то ли удара, то ли порции боли через ошейник.

— Так, и что? — поторопила я.

— Это было хорошо. Только что мне было плохо, и вот стало хорошо, хоть ненадолго.

— Дальше поцелуев дело не зашло?

— Госпожа, такого я бы не допустил. В тот день я поцеловал Лейлу ещё раз в коридоре. Место не просматривалось камерами, но оказалось что нас заметил господин Орланамонас. На следующее утро все повторилось в вашей спальне. И тогда Лейла сказала — пожалуйста, не надо больше. Я увидел страх в её глазах. Она боялась расплаты за то, что мы уже сделали, и опасалась, что я не остановлюсь. Она хоть и жалела меня, но больше подчинялась, чем тянулась ко мне сама. Вы правы, госпожа, я навлёк на нее беду. А потом у вас случился новый приступ, и вы стали относиться ко мне... ко всем нам слишком хорошо. Я не дождался вашего возвращения. Не дождался совсем немного. Я предал вас и не прощу себе этого.

Ещё один вопрос занимал меня:

— Скажи, ты брал возбуждающие капсулы из коробочки, которая стояла в шкафу?

— Да, госпожа. Вы разрешали это делать. В последние месяцы я постоянно их принимал.

— То есть чтобы быть со мной, тебе нужны капсулы?

— Нет-нет, не так. С вами я их не использовал, но в тот вечер ждал, что вы вот-вот узнаете о нас с Лейлой. Я боялся не удовлетворить вас из-за волнения и взял одну розовую.

— Ну, хоть дело о пропавшей капсуле закрыто, — вздохнула я. — Пить ты их больше не будешь. Я им вообще не доверяю.

— Да, госпожа, — голос Тадиуса, когда он задавал следующий вопрос, стал совсем тихим: — Госпожа, что теперь будет?

Я размышляла, глядя на браслет, и в конце концов вывела на нём команды управления ошейником раба.

— Лейла провела три часа в подвале, но ты там уже побывал и провинился сильнее, чем она. Ты подставил её и себя. И соврал, когда я спрашивала о том, что с ней творится.

На этот раз ошейник я включила по-настоящему, на оранжевый режим, и отсчитала две минуты.

Тадиус не кричал, только впился пальцами в колени и едва слышно стонал, а когда я выключила ошейник, продолжил стоять в той же позе, очевидно, ожидая продолжения.

— С наказанием закончили, — сообщила я. — Теперь садись в кресло.

— Госпожа...

— Садись! Наш разговор не окончен. Мне нужно рассказать кое-что очень важное, но предупреждаю — это смертельно опасно, так что в какой-то мере я поступаю нечестно и подставляю уже тебя. Могу дать тебе выбор и не говорить всей правды, если ты не готов её услышать. Подумай и скажи, чего ты хочешь и на что готов.

— Я хочу остаться рядом с вами, госпожа.

— Речь не об этом. Ты останешься, что бы сейчас ни выбрал.

Боюсь, что даже при таких условиях выбора я ему не оставила, но услышанные откровения лишь подталкивали меня сказать правду.

— Прошу, расскажите всё, что считаете нужным, — произнёс Тадиус, медленно перебираясь в кресло.

— Ты не предавал меня. И не предавал свою настоящую госпожу, если уж подходить к вопросу формально. Сабрина Вангангер умерла полгода назад в бассейне грёз. Я не она.