Византия v2.0. Том 2. Вздох

Часть 1 Глава 4

1450, май, 11. Константинополь

— Это тебе, это опять тебе, это снова тебе… — бесшумно бормотал себе под нос Константин, производя подсчеты.

— Вы что-то сказали? — поинтересовался Метохитес.

— Говорю, очень хорошо, что вы сделали все эти отчеты по кораблям. Осталось понять — какой из них от кого.

— Это едва ли, возможно, — покачал эпарх головой.

— Вы думаете?

— Папа, Генуя, Венеция и Франция действуют заодно и связано. Так, например, Папа напрямую не прислал ни одного корабля. Но вот эти три — явно им направлены. А эти пять — не ясно, но вероятно.

— То, что они так объединились — скверно, — заметил Константин.

— Опасаетесь давления?

— Да. Слишком быстро. И мне ужасно интересно, что они там уже между собой обсудили, а что пока еще нет.

— Лично мне не совсем понятно, почему они вообще решили помогать.

— Вначале было слово, — улыбнулся император.

— Какое слово?

— Ну… я крайне осторожно намекнул кому надо о том, что очень не хотел бы отправлять в Болонью некоторые письма для дачи им юридической оценки. И меня услышали.

— Какие письма?

— Их опасность заключается в том, что даже если они на уровне слухов всплывут, то смогут ОЧЕНЬ сильно навредить и Папе, и Генуе с Венецией, и королевскому дому Франции. Поэтому, уж извините, но я их даже упоминать не стану. От греха подальше. Все-таки сделка есть сделка. И они все правильно поняли.

— Вы сказали им, какие именно это письма?

— И что в них. На ушко шепнул. Помните мою встречу с кардиналом? Через него я передал сведения в Париж и Рим. А через Джованни нашего Лонго в Венецию с Генуей. И мне безумно интересно, почему они теперь действуют сообща. Сведения ОЧЕНЬ щекотливые. И, например, тому же Папе знать о том, что я сказал торговцам, совсем не стоит. Им после этого конец.

— Интересно, — задумчиво произнес Деметриос, совсем другим взглядом глядя на императора. — А вы не боитесь, что они вас попросту убьют?

— Именно по этой причине я и провел все те меры безопасности во дворце. Кроме того, у меня есть доверенный человек вне моего публичного круга, который копии писем отправит кому надо в случае чего. Так сказать — «мертвая рука», что даже с того света их сможет достать.

— Они знают об этом?

— Знают.

— А… впрочем, неважно. Хотя мне безумно интересно, что вы на них нашли. А главное — где?

— Ну, где, это не секрет. Помните клад, что я обнаружил?

— Ангела? Оу…

— Да. Но действительно, давайте развивать эту тему не будем. Повторюсь — сделка есть сделка.

Эпарх кивнул и молча перешел к делам.

Сводка — дело непростое.

В Константинополь приходили торговцы с разных мест, порой крайне неожиданных. И привозили грузы для «торга». Ну то есть, официально продавая их лично императору, а фактически — передавая безвозмездно как помощь.

Мамлюки продолжали свою «тихую войну» против османов.

Ядром их помощи стало продовольствие, а именно просо. Его завезли уже столько, что на весь Константинополь хватит на полгода или около того. Если экономно питаться.

Да, османские агенты, конечно, сделки фиксировали, но для них это все выглядело не помощью, а подготовкой к осаде. Ну и источником немалой головной боли на тему — откуда они деньги взяли.

Не забывали они про свинец, деловое железо в прутках, хлопковую вату и селитру. Последней, к слову, поступало довольно прилично. Они сами артиллерией не пользовались, но выступали крупным поставщиком селитры, в том числе на европейские рынки и османам. Вот и Константину перепало.

Итальянский конгломерат тоже поставлял продовольствие — то самое просо, ибо хранится лучше всего[1]. Но заметно меньше. Основным товаром, идущим от него, стали ткани, в первую очередь — сукно. Напрямую, конечно, оно не влияло на оборону города, но у Константина имелся интерес, и они его удовлетворили.

Другим важным источником стали мечи.

Простые, обычные мечи, максимально распространенные в те годы. Только не вообще, а конкретного типа. Те самые, которые веками позже Эварт Оакшот окрестит XV типом. Константин их описал функционально, задав размеры и форму клинка. Вот их по арсеналам и искали, благо, далеко не новинка.

Дальше шли арбалеты.

Тоже весьма представительно. Но тут уже очень пестро и разнообразно. Как таковых критериев император не выставлял, поэтому ему скидывая кто на что горазд.

Бомбарды.

Их тоже привезли. Но не те здоровенные, что ломают стены, а маленькие по местным меркам. В сущности, даже не гаубицы, а мортиры на деревянных колодах, прилаженных для настильной стрельбы. Как вы понимаете — очень недалеко. И, разумеется, вся дюжина поделок оказалась разного калибра и иных размеров.

Красота?

Ну… дареному коню в зубы не смотрят.

Порох еще привезли и арбалетных болтов, ну и доспехи. Мало, конечно, но и их «нарисовали», где-то около пары сотен латных комплектов разной степени укомплектованности.

Другим подарком Италии стало осаждение части Черноморского транзита. А именно экспортной меди с Балкан, Закавказья и северной Анатолии, хорошего делового железа из Самокова, что в Болгарии и свинца из Трапезунда. Много. Прям реально много. Благо, что при закупке у производителя этот металл стоил дешево, а передать императору можно было оценив уже по рыночной цене.

Кроме того, итальянцы позволили нанять с дюжину разных специалистов в своих землях. Инженеров и архитекторов. А также предоставили около трехсот книг самого разного толка, но не богословских, а прикладного характера.

Французы поставляли твердые сыры, пригодные для долгого хранения, вина, что было само по себе той еще насмешкой. Однако товар важный, ходовой. Поэтому Константин носом не водил.

Самым ценным «подарком» французов стали наемники.

Старые, опытные наемники, прошедшие приличный кусок Столетней войны. А у них сейчас имелся определенный кризис. Война подходила к концу, и куда девать этих «прекрасных людей» было решительно непонятно.

У англичан, как слушал император, они почти вернулись домой, и там все пошло вразнос. И скоро, как ходили слухи, там должно было шарахнуть. Все ж таки толпы неприкаянных вооруженных мужчин, которые ничего не умеют, кроме как воевать, убивать и грабить — головная боль чрезвычайной важности.

У французов ситуация была схожая.

Константину, впрочем, толпы наемников были не только не по карману, но и не нужны. По крайней мере, сейчас. А вот опытные и матерые ребята в качестве инструкторов — очень даже. Их и прибыло. Десятка три. И мечники, и арбалетчики, и даже двое латников на двуручном мече…

Кроме того, Франция выделила деньги.

Вот так просто и бесхитростно — оформив их как церковный сбор на ремонт обветшавшей Святой Софии. Разной монетой, но в пересчете порядка двадцати тысяч дукатов.

Ну и свинец.

Прямо целых два корабля привезли «для нужд водопровода», чего получилось раз в тридцать больше, чем совокупно притащили мамлюки. Но логика была понятна — обеспечение города водой. Поэтому французская корона тупо закупила свинец в самом крупном центре его производства в те годы — на юго-западе Пиренейского полуострова. И закрыла этим все потребности… ну, по ее мнению.

Получилось очень представительно.

Очень.

Для бедного Константинополя, которые еще в 1449 году находился в крайне непростом положении, практически отчаянном, это все выглядело… маной небесной. Но — неявно. По городу, конечно, ходили слухи. Однако без каких-то доказательств именно помощи. Люди считали, что все это[2] император купил на «какие-то шиши».

И что самое приятно — можно было получить еще.

С латными доспехами имелся определенный затык — их либо делали слишком от балды, либо нужно было на конкретного человека. Для чего требовалось обмерить его и уже по этим меркам ковать.

На всю свою дворцовую стражу Константин и заказал бесплатные латы. Ну а почему нет? А вот дальше — беда. Ополчение одевать в латы — перебор, аристократы пускай свои деньги тратят, возвращая их в город, а заказывать латы наобум… ну это странно.

Но Константин не унывал.

Тем более что даже двести латников — это сила в масштабах ситуации. Да еще таких, как у него. Он ведь всю свою дворцовую стражу — палатинов, провел через процедуру инициации и особую духовную клятву. Применяя в качестве искупительного боя вылазки на работорговцев.

Ночные.

На лодках.

Из-за чего персонал Влахерн увеличился на три сотни персонала. Молоденьких девушек. Которые отлично вписались в экосистему дворцового хозяйства, пополнив резервы невест. А то растущий перекос в сторону толпы холостых мужчин выглядел довольно нервно.

— А с этими мы что будем делать? — спросил Метохитес, потыкав пальцем по бумаге.

— Как что?

— Это братья-рыцари ордена Христа.

— КТО⁈ — ошалел Константин, который ясно уже знал, что примерно так называли тамплиеров.

— Томарцы из Португалии, — улыбнулся Деметриос, — и да, они суть местное отделение тамплиеров, которых король Португалии отказался предавать каре или как-то преследовать.

— Вот их еще не хватало, — нахмурился император. — Как они у нас оказались?

— Вы побледнели… — осторожно произнес эпарх.

— Я? — максимально равнодушно переспросил Константин.

— Немного. Совсем немного. Но зная то, как вы держите лицо это… пугает. Неужели…

— Что?

— Неужели эти письма, которые вы поминали, связаны с тамплиерами?

Константин вежливо улыбнулся.

Молча.

— Нет?

— Не каждый день тебе кажется, будто ты увидел давно умерших. Согласитесь, это выглядит тревожно.

Метохитес медленно кивнул.

Хороший ответ. Впрочем, зная император, он считал совсем иные слова дополнительным контекстом. Константин же продолжил:

— Они просто привезли товары?

— Да, но… они задержались в городе. Ходят — смотрят всюду.

— Шалят?

— Нет. Но с людьми разговаривают. Ничего такого. Просто интересуются жизнью и бедами.

— Это «ничего такого»? — хмыкнул Константин. — Они собирают сведения об уязвимостях. Пригласите их ко мне. Вежливо. Подавая как милость и уважение. Без угроз.

— А если они откажутся?

— Присмотрите за ними и составьте мне список всех, с кем они общались. А лучше повторно людей опросите. Чтобы понять — что им там наговорили.

— Понял. — кивнул эпарх.

— А что у нас с рабами?

— Пока ничего.

— Совсем?

— Мы привлекли много лояльных торговцев из Карамана, от мамлюков и Генуи, которые отправились по портам, рудникам и стройкам. И пока их успех неизвестен.

— А связи с ними нет?

— Мы с Лукасом посчитали это слишком опасным. Более того, мы даже каждому из таких купцов придумали свою легенду. Подавая ее прямо. Так, чтобы сами купцы в нее верили. В этом, конечно, нам очень принц Орхан и султан мамлюков помогли. Без них бы все рассыпалось, а с ними — пока не ясно.

— На сколько вы рассчитываете?

— Не могу сказать даже приблизительно, — покачал головой Метохитес. — Понимаете, люди в рабстве часто оказываются сломаны. Такие нам не нужны. Вы же прямо об этом сказали. Увечные и тяжелобольные тоже. Как и старые. Это очень строгие требования.

— И все же.

— Лукас по своим связям попробовал узнать о том, где какие рабы у османов. Но они учета не ведут. И нужно попросту руками перебирать их. Мы сейчас даже предположить не можем, сколько у него в рабстве ромеем.

— Хорошо. Подождем. — кивнул Константин. — А что с элитами? Верстают?

— Да, но… это обросло неожиданными сложностями.

— Какими же?

— Понимаете… даже не знаю, как эту ситуацию описать. Дело в том, что в землях османов не так много людей считают себя ромееями. Даже у нас в Морее большая часть населения хоть и говорит на эллинском языке, но считает себя албанцами или славянами. Понимаете? В этом страшная беда.

— Ромеев не осталось?

— Многие вынуждены прогибаться под обстоятельства. А те, у кого спина не гнется, заканчивают печально.

— Кто их сдает?

— Они… нет, не так. — покачал головой Метохитес. — Они просто не уживаются с людьми. Из-за чего вопрос не том, кто их передает в руки османов, а как скоро. Никому беды не нужны.

— Какая мерзость… — скривился Константин.

— Такова жизнь, — развел руками эпарх.

— Это не жизнь. Это вдумчивая работа по насаждению пораженчества вот тут, — постучал себя по голове император. — И мы с вами оба знаем, кто ее ведет.

— Это тоже жизнь… — устало ответил эпарх.

— Хорошо. Наши аристократы найдут себе людей?

— Найдут.

— Точно?

— Точно. Но времени им потребуется больше. И придется, вероятно, изменить способ верстки. И искать иных людей.

Константин молча выгнул бровь, вопрошая беззвучно.

— Нужно искать тех, кто по какой-то причине бежит от османов. Например, беглецы от девширме.

— А такие есть? Мне казалось, что многим это в радость.

— Нет. Есть и те, кто рвется, но к нам с Лукасом часто обращаются, разыскивая беглецов. По моим оценкам где-то каждый пятый пытается бежать. Сразу или позже. Даже добившись неких высот.

— И что мы будем говорить? Они ведь спросят.

— Государь, в этом нет никакой сложности. Дело в том, что всех их обращают в агарянство. Поэтому мы можем их заново крестить, давая новые имена.

— Это интересно, — улыбнулся Константин. — А мы сможем также?

— Через девширме османы верстают где-то три-четыре тысячи человек. Каждый пятый из них пытается бежать. Но мы едва ли сможем перехватить всех. У большинства из них с умом все скудно, и они возвращаются к родителям. Где их или убивают, найдя, или захватывают для продажи как обычных рабов на рудники и весла. Двести-триста человек соберем в год — уже хорошо. Именно по этой причине я и говорю — времени больше потребуется.

— Хорошо. — кивнул император. — Действуйте. Какие еще каналы вербовки людей у нас есть?

— Боюсь, что немного. Люди не верят в нас. В городах и селах говорят, что мы живем до того, как к власти придет Мехмед. И за нашими делами наблюдают с грустью.

— А у мамлюков?

— Там давно ромеев не осталось, — покачал Деметриос головой.

— А славяне?

— В Румелии они в основном либо лояльны османам, либо прямо рьяные их союзники. Болгары, сербы и иные… они скорее выставят союзные отряды султану, чем помогут нам. — возразил Метохитес.

— А из Литвы и Москвы?

— А как мы их оттуда добудем?

— А как они оказались у Никифора?

— Случайно. В Крыму хватает пленных, но их обычно выкупают.

— Быстро?

— По-разному, но редко приходится ждать больше двух-трех лет.

— А что случается с теми, кого не выкупают?

— Рудники. Обычно рудники. Или в самом Крыму, или в Анатолии.

— Выясните. Сколько их там и предложите вдвое к тому, что дают при за них рудники.

— Они всадники. Все. Для них унижение воевать пешими.

— Они рабы.

— Они пленники.

— Они пленники, которых не выкупили. Поэтому их продают в рабство. Так? Вы думаете, что для них война пешком — больший позор, чем мучительный труд на рудниках?

— Кто знает… — пожал он плечами.

— Узнайте. Давайте подумаем, что можно с ними делать.

— Так может у французов наемников вербовать?

— Опасно.

— Думаете?

— Многие из них вчерашние бродяги, которые ощутили вкус жизни именно в войне. Через битвы и грабежи. Найм их не даст им никакого улучшения жизни, никакой надежды. Они будут постоянно враждовать с этими бывшими рабами.

— Так, мы можем пленников и выкупать, — улыбнулся Деметриос. — Нам же десятки тысяч не нужны.

— Хорошо. Возможно, это тоже может быть интересно. — кивнул Константин. — Выясните, сколько и кого там можно выкупить…

[1] В Средневековье Венеция и Генуя использовали просо в качестве зерновой базы на случай осады. При правильном хранении (хорошо высушенное цельное зерно в оболочке) оно сохранялось до 20–25 лет вполне стабильно.

[2] Общая сводка (все примерно): просо 5500 т, деловое железо 1000 т, свинец 1350 т, медь 450 т, хлопковая вата 120 т, селитра 250 т, порох (плохой) 200 т, арбалеты разные 2000 шт., арбалетные болты разные 1 млн. шт., мечи тип XV 2500 шт., бомбарды легкие 12 шт., латные доспехи 200 комплектов, сукно — 420 т, 12 итальянских инженеров и архитекторов (молодых и/или учеников), 30 военных инструкторов (французских ветеранов Столетней войны), деньги 20000 дукатов.