Византия v2.0. Том 2. Вздох

Часть 1 Глава 10

1450, июнь, 7. Мистра

Дмитрий сидел мрачный в тронном зале и пил.

Брат отказался подчиняться.

Это бы он решил, послав ему руку его любимой женушки. С обещанием следом предъявить голову, отделенную от тела. Но… кадий. Там присутствовал еще патриарх, но тот ему был не указ. В сложившейся ситуации все решали султан и Афон.

И если Афон едва ли открыто в этот конфликт вмешался бы, то султан… он выставил войска и прислал кадия не ему, а Константину. Что он ему там наплел — неясно. Но суть остается сутью. Он проиграл. И требовалось думать о том, как выкрутится.

— Тебе нужно бежать к султану и броситься ему в ноги, — произнесла супруга.

— Если он прислал кадия, то решения уже принято.

— Да, но ты ему выгоднее Константина.

— Он уже один раз принял решение поддержать Константина. — скривился Дмитрий. — Причем, особенно мерзко то, что его уговаривала моя родная мать.

— Она тебя никогда не любила.

— Нет! — взвился Дмитрий. — Любила! Просто этот лукавый мерзавец… он… что это?

— Где? — насторожилась супруга.

— Шаги. Много. Приближаются.

— Уходи! Скорее! — воскликнула жена.

Дмитрий не стал медлить и колебаться. Он вскочил и ринулся к неприметной двери в задней части тронного зала. Подбежал. Дернул за ручку. И… ничего.

— Закрыто. — тихо и как-то удивленно произнес деспот.

Пара секунд.

— Проклятье!

— Что⁈ — откровенно запаниковала супруга.

— Да я же сам приказал ее заколотить.

— Зачем⁈

В этот момент открылись двери в тронный зал и начали входить люди. Впереди несколько архонтов. Следом воины, как тех, что служили деспоту восточной Мореи, так и тех, которые прибыли вместе с Анной.

Дмитрий уставился на них волком.

Молча.

Ситуация явно развивалась по очень мрачному сценарию, но он не собирался проявлять малодушие. Не перед ними.

Вошли.

Распределились, заняв большую часть зала.

Несколько мгновений и вошла императрица. Прошествовала мимо бойцов и встала в первой линии, то есть, буквально в нескольких шагах от деспота. А потом вкрадчивым тоном поинтересовалась:

— Что-то пошло не так?

Супруга Дмитрия зашипела, процедив несколько оскорблений. Но тот жестом ее осадил.

— Торжествуешь? — усмехнулся он, обращаясь к Анне.

— Я знала, что этим всё закончится.

— Да откуда ты могла знать!

— Твой брат. Ты, судя по всему, его совсем не знаешь и не понимаешь.

— О да! Зато ты его знаешь хорошо! — процедил он с язвительным тоном. — Мне рассказывали, как ты его соблазняла, чтобы стать императрицей. Словно падшая блудница.

— Грязно, — покачала головой Анна.

— А я разве в чем-то погрешил против правды?

— Нету за тобой правды, — равнодушно произнесла она.

— Как будто она есть за тобой! — выкрикнула супруга Дмитрия.

Деспот вновь осадил жену жестом.

— А в чем твоя правда? — обратившись к Анне, спросил он. — Поведай нам. Блудница.

— Не в силе Бог, а в правде, как говорит мой муж. Он и я служим делу нашего народа, нашей державы. А кому ты служишь? Себе? Своей гордыне? Демонам? Тебе ведь плевать на Римскую империю и своих людей. Ты всех готов продать и предать.

— Да как ты смеешь⁈

— Как смеешь ты⁈ — встречно выкрикнула Анна. — Ты! Предатель, что живет лишь на потеху своей гнойной души. Или ты будешь отрицать, будто бы рассчитывал на поддержку османов в этом бунте против брата?

Дмитрий промолчал.

Лишь взгляд его стал бешеным.

— Арестовать, — холодно процедила Анна.

И в этот момент деспот сорвался вперед, выхватывая кинжал с пояса.

Шаг.

Второй.

Третий.

Он уже достиг этой наглой женщины, которая даже не подумала испугаться или отступить. Лишь презрительно усмехнулась прямо в глаза.

Удар.

И деспот рухнул на плиты тронного зала. Стоящие рядом с Анной архонты не подвели. Они шагнули вперед. И один из них сумел очень ловко приложить Дмитрия эфесом в челюсть. Так, чтобы он всем своим весом да с разгона влетел на яблоко меча.

— А-а-а! — раздался пронзительный крик, переходящий чуть ли не на ультразвук.

Но Анна даже не посмотрела на супругу деспота. Просто развернула и вышла. Ибо ее внутри всю колотило, и требовалось прикладывать очень немало усилий, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Поэтому она быстрым шагом постаралась уединиться как можно скорее.

Никто и не мешал.

Лишь ее бойцы последовали за ней прикрывая.

Минута.

Вторая.

И она, закрыв за собой дверь, беззвучно заплакала, давая волю эмоциям. Ее руки, да и все тело потряхивало. Слезы же текли чуть ли не сплошным ручьем.

И он того, что ей наговорили. И оттого, что чуть не убили.

Страшно.

Жутко.

Обидно.

— Государыня, — послышалась из-за двери. — Вам нужна помощь?

— Да, принеси теплую воду для умывания. — с трудом беря себя в руки, произнесла Анна так, чтобы за дверью не подумали, будто она только что плакала. — Хочу смыть с себя грязь. Мне кажется, словно я испачкалась, просто находясь рядом с этим мерзавцем…

Несколько часов спустя.

Константин входил в город и с определенным удивлением подмечал, что испытывает никаких эмоций.

Вообще.

Сколько лет в прошлом тут жил, а память после загрузки новой личности поблекла и связи ушли. То есть, узнавание шло, а привязки на уровне эмоций — нет. Отклика не получалось услышать.

Дворец деспотов.

Зал… тронный зал. Отсюда Константин уезжал в марте 1449 года в столицу. Сюда же и вернулся. Только иначе и с весьма печальным поводом.

В глубине стоял пустой трон.

В некотором удалении перед ним располагались связанными деспот Дмитрий, его супруга и дочь. Именно связанными, что удивляло. Обычно с пленниками такого уровня так не обходились.

По другую сторону — Анна, которая демонстративно поклонилась, а вместе с ней и все присутствующие тут воины и архонты.

За Константином следовала приличная процессия. И кадий с патриархом, и Фома, и нобили из генуэзцев, и вся окрестная знать, которая явилась как раз вовремя. Считай все те, кто присутствовал при том преступлении.

Император, не останавливаясь, прошел и сел на трон.

Показывая на ритуальном уровне свой статус.

Жестом пригласил ближе Дмитрия. Тот с места не двинулся, лишь скривился с презрением.

Мгновение.

И пара воинов взяв того под руки, выволокли перед Константином.

— Добрый вечер, брат. — равнодушно произнес император.

Дмитрий сплюнул на пол, словно бы под ноги его визави.

— Я смотрю, ты рад меня видеть. Вон — даже пыльные плиты смачиваешь, чтобы протереть.

— Ненавижу! — прохрипел Дмитрий.

— Понимаю. — кивнул Константин. — Ты обвиняешься в бунте против султана, ибо устроил усобицу, подавая скверный пример вассалам султана. Ты обвиняешься в неисполнении вассальных обязательств, ибо не выплатил дань султану. Ты обвиняешься в бунте против своего непосредственного сюзерена — меня. Тебе есть, что сказать в свою защиту?

— Трус… — процедил Дмитрий. — Ты даже не смеешь обвинить меня в том, что я взял в заложники твою блудницу…

— Ты прав. — все также равнодушно отреагировал император. — Также ты обвиняешься еще и в оскорблении величества. Что-нибудь еще добавишь?

— Молчи! — воскликнула его жена, видя, что Дмитрий скривился от отвращения и хочет еще какой-то гадости наговорить.

Тот поглядел на нее, потом на дочь и с великим трудом сдержался.

— Хорошо. — кивнул Константин.

После чего повернулся к кадию и патриарху:

— Уважаемые, прошу подойти ко мне. Благодарю. Прошу вас высказаться. Видите ли вы в моих обвинениях изъян или какой недостаток?

Они чуть помедлили и полностью их подтвердили.

Потому как Дмитрий действительно учинил усобицу между вассалами султана. Он действительно с 1449 года так и не выплатил ни разу дани. И против непосредственного сюзерена восстал. И оскорблял величество, то есть, императора и императрицу при людях.

По очереди.

В разных формулировках, но с одним и тем же смыслом.

— Благодарю. — вполне почтительно поклонился император.

Встал.

Сделал шаг вперед и положив руку на эфес, произнес:

— Именем султана и своей волей перед лицом Всевышнего я выношу тебе приговор, брат. Первое. Из твоего имущества немедленно будет выплачена дань. Даже если для этого придется продать в рабство твою жену и дочь.

— Тварь! — рявкнул Дмитрий, дернувшись вперед, но его удержали стоящие рядом воины.

— Второе. Будучи братом, я обязуюсь выкупить твою семью, внеся из своих средств плату за них. И взять их на свое содержание, а дочь на воспитание, гарантируя ей доброе приданое.

Пауза.

Дмитрий прищурился, но промолчал.

— Третье. — продолжил Константин. — За совершенные преступления ты приговариваешься к смертной казни. Ибо, судя по твоим словам, сие было не помутнением рассудка и не сиюминутной слабостью, а целенаправленным злым умыслом.

— Предашь брата палачу? — выплюнул в глаза Константину Дмитрий.

— Нет. Если ты собираешься лишить человека жизни, ты обязан посмотреть ему в глаза и выслушать его последние слова. И если после этого ты не в силах САМ покарать его, то, возможно, этот человек и не заслуживает смерти. — произнес император, озвучивая тезу Неда Старка.

Дмитрий промолчал.

Лишь со жгучей ненавистью смотрел на своего визави.

Константин же после небольшой паузы сделал резкий шаг вперед, выхватывая стилет.

Удар.

Снизу вверх в голову. И остро отточенный граненая спица стилета, легко пробив препятствие, с глухим стуком ударяется в кость черепной коробки. Изнутри…

После чего вернулся на престол.

— Унесите и приготовьте его к отпеванию и погребению. Он деспот и брат императора. Он получил свою кару.

Бойцы молча исполнили.

— Фома, — позвал Константин младшего брата.

Тот вышел из толпы.

Бледный как полотно и с каким-то ужасом в глазах. Но ноги не тряслись.

— Теперь ты деспот нераздельной Мореи. Надеюсь, ты будешь более ответственно относиться к своему долгу.

— Да-да, — нервно кивнул он.

— При тебе останется на какое-то время Деметриос Метохитес с сотней дворцовой стражи. Он все проверит и приведет в порядок. Полагаю, что наш брат запустил дела, а я не потерплю более такого. Прежде всего перебоев в выплате дани.

— Да, конечно, — охотно кивнул Фома.

— Вопросы есть?

— Что мне делать, если среди имущества Дмитрия не достанет денег для выплаты дани?

— Добавишь из своих…

Все ушли из тронного зала.

Все, кроме Фомы, который как стоял на своем месте перед троном, так и остался стоять, переваривая произошедшее.

За спиной раздались шаги.

Тихие, но не крадущиеся. Он повернулся и увидел Джованни Джустиниани, который жевал травинку и осматривался.

— Мы потеряли тебя. — произнес он.

Фома хотел было шагнуть, но чуть отпрянул от лужи крови, в которую чуть не вступил.

— Вот только не говори, что ты не рад.

— Смерти брата?

— Который бы убил тебя без всякого сожаления. И не так быстро, а может, даже и в подвале помучил. Или ты сомневаешься в нем?

— Чего теперь говорить об этом? — прошептал Фома, не отводя взгляда от крови.

— Тебе все еще нравится сербский смысл именования вашего рода по матери? — с едва заметной усмешкой поинтересовался Джованни. — На мой взгляд все, что только что произошло отлично укладывается в образ дракона.

Фома промолчал.

— Сам подумай. Что сделал Дмитрий? Поставил своего брата в отчаянное положение. Он бы выиграл, если бы выступил не против этого мрачного золотого дракона. Который сумел правильно дипломатически все оформить и нанести Дмитрию поражение до того, как ступил на землю Мореи.

— А я? Я ведь не такой…

— Да ладно⁈ Серьезно⁈ А кто хотел под шумок присвоить имущество брата?

— Я не хотел!

— Да вы все одинаковы, — махнул рукой Джованни. — Просто в тебе нет той воли и остроты ума. Но даже так ты, совершенно не задумываясь, пытаешься хитрить и мудрствовать.

Фома хмуро зыркнул на генуэзца.

— И мой тебе совет — не надо. Мой род уже обжегся. Просто воспринимай брата как золотого дракона, которого не переиграть и который за все спросит и ничего не простит: ни хорошего, ни плохого. Так будет проще и легче.

— А кто ты? Если мы с братом драконы, то какому чудовищу соответствуешь ты?

— Когда-то я думал, что я лев. Но теперь я понимаю — скорее волк. Морской волк, если хочешь…