Византия v2.0. Том 2. Вздох

Часть 3 Глава 10

1451, февраль, 7. Эдирне (Адрианополь)

Мехмед сидел на отцовском троне и смотрел на письмо, что покоилось на серебряном подносе перед ним.

Одинокое.

И на первый взгляд невзрачное.

Испытывая при этом удивительную гамму эмоций — от сильнейшего раздражения до банального страха. Он ненавидел Константина и считал делом чести того сковырнуть. Но… и Халил-паша говорил, и он сам о том думал, полагая, будто бы тот сможет как-то весомо напакостить и сорвать подготовку к осаде.

— Повелитель, — осторожно произнес великий визирь, — вы позволите, я распоряжусь вскрыть послание?

— Да, — нехотя ответил султан, глядя на это письмо как на что-то безумно ядовитое и опасное.

Один из визирей, подчинившись жесту Халил-паши, подошел и несколько неловкими движениями открыл письмо.

— Читай, — чуть хрипло приказал султан.

— Здесь на эллинском, я его не разумею. — побледнев, ответил тот.

— А кто разумеет?

— Что ты врешь⁈ — рявкнул Халил-паша на этого визиря. — Читай!

Тот замялся, явно не желая этого делать. Но… выдохнул и начал читать это жуткое послание. Сначала само-собой «шапку» и чин по чину выведенную титулатуру.

А потом…

'… с прискорбием вынужден сообщить, что принц Орхан, что гостевал у меня и моего брата, а до того и у отца долгие годы — сбежал. Поначалу мы искали его в городе, перевернув его кверху дном. Но совсем недавно он прислал мне письмо, сообщив, будто бы благополучно добрался до бея Ак-Коюнлу, где его очень тепло приняли. И, как он пишет, сватают за него дочь Узун-Хасана брата бея.

Признаю — недосмотрел.

Принц и наследник османского престола слишком долго являл свою покорность и лояльность. Через что я сначала позволил ему гулять по дворцовому комплексу, нередко проводя многие часы за беседами и игрой в шахматы, а также новой их формой, выдуманной мною, которую я назвал «регицид».

Дальше он стал ходить на прогулки по городу.

И все уже привыкли к тому, что бежать он не желает, опасаясь расправы за пределами городских стен. Именно в этот момент он и решился на столь опасный поступок.

Понимаю, новость сия не вовремя.

Понимаю, какие великие дела задуманы вами к свершению. Но… что случилось, то случилось. Надеюсь, эта новость вас не расстроит.

Обнимаю и желаю всего самого наилучшего, всегда ваш император Римской империи.

Счастья вам и хорошего настроения'

К концу чтения письма Мехмед стал совершенно красный лицом, с проступающими белыми пятнами. Не в силах произнести ни слова. Да и остальным поплохело.

Что в этом письме было такого едкого?

Принц Орхан был назван наследником османской державы.

Прямо.

По сути — верно, но на деле этого не делали. Во всяком случае — публично.

Дальше больше — бегство к Ак-Коюнлу — врагу и очень серьезному конкуренту османов и союзнику Карамана. А им обоим, в свою очередь, помогали мамлюки. И не просто так, а уже пошли процессы создания крайне неприятных союзов через семейную дипломатию.

В комплексе это означало, что принц Орхан, а может и султан Орхан, в самом скором времени войдет в пределы османских владений на востоке Анатолии. И местные бейлики очень может быть его поддержат.

Ну и тон письма.

Он, конечно, сказывался. Формально — вежливый, фактически — сатирический и насмешливый. Хотя сразу так и не понять.

— Продолжаем сбор войск, — прохрипел Мехмед. — Все остается как есть. Выяснить — правда это или нет.

— Слушаю, Повелитель! — произнес великий визирь.

И Эдирне закипел.

Сначала осторожно, робко. Но уже к вечеру практически весь центральный аппарат и лидеры янычар знали о письме, его содержании и ситуации. Все со всеми судачили. И у многих «горело» в известном месте от переполняющих их эмоций.

Кто-то хотел уже сейчас идти — осаждать Константинополь. Как есть. В надежде, что и так сойдет.

Кого-то душа звала в Анатолию, дабы поскорее задавить эту кошмарную угрозу в зародыше. Ибо великая распря — дело скверное.

А кому-то было просто тяжело.

Морально.

Так до вечера и добрались, не найдя в ней покоя.

Константин же… он тоже не спал. Стоял на стене и глядел на пожар, что разгорался вдали. Разгорались склады Галаты…

Из-за очень эффективной и удобной инфраструктуры римского порта Золотого рога, купцы почти перестали пользоваться портом Галаты. Что прямо и сильно сказалось на доходах торговой колонии. Поэтому и венецианский байло, и генуэзский подеста приняли решение обязать торговые корабли своих земляков «парковаться» только на их стороне и пользоваться только складами Галаты.

Неудобненько вышло.

Формально — это не было наездом на императора. Просто внутреннее регулирование. Но Константин не собирался терпеть подобное самоуправство и отправил к ним свой маленький, но уже успевший зарекомендовать себя диверсионный отряд Яниса. И вместе с ним груз особого вина в малых керамических кувшинах. Заодно планируя провести испытание огнеметной смеси — того самого греческого огня. Или, если быть точным, одного из его варианта, полученного Константином в опытовой лаборатории.

Зашли ребята, значит.

Подготовились, разместив скрытно «вино» по ключевым точкам. Понаблюдали несколько дней за поведением охранников. И начали действовать.

Сначала запылал склад.

Самый крупный и забитый товарами.

И дальше по задумке Янис со товарищи должен был обозначить траекторию распространения огня. Дескать, он слишком быстро бежал, перепрыгивая с дома на дом. Стараясь сделать так, чтобы жуткий пожар охватил всю Галату, испепеляя ее, и готовя почву к продолжению игры уже на новых условиях…