Византия v2.0. Том 2. Вздох

Часть 3 Глава 7

1451, январь, 21. Милан

— Какой неожиданный визит, — произнес Франческо Сфорца, проходя и садясь в кресло.

— Дела… — развел руками Джованни Джустиниани, садясь следом.

— Раньше у нас были другие дела. — холодно усмехнулся герцог Милана. — А, впрочем… интересы кого вы представляете?

— Генуи.

— Серьезно? А до меня доходили совсем иные слухи.

— И какие же? Что приписывает мне молва?

— Злые языки болтают, будто бы приняв титул нобиля Римской империи, вы сделали свой выбор… предпочтя Генуе совсем иную державу.

— Мой дом — вассал императора уже давно, но это не мешает нам оставаться генуэзцами.

— Так я не прав? — выгнул бровь Франческо с едва заметной улыбкой.

Джованни замер и нахмурился.

Молча.

Он думал.

Внутри всплывало неудовольствие и даже раздражение. С другой стороны, начинать эту сложную миссию со споров — пустое.

— Не знаю, — наконец произнес кондотьер, давая собеседнику если не правоту, то чувство некоторого удовлетворения.

— Я думаю, что вы знаете и понимаете ответ, но не готовы его принять. Ха! Черт возьми, я чуть вином не поперхнулся, когда узнал, что Галеаццо возвели в сенаторы Рима. Это какая-то игра? Может быть, вы мне объясните?

— Это не игра, — тихо и твердо произнес Джованни, глядя прямо в глаза собеседнику.

— Даже так? — нахмурился Сфорца.

— Понимаете… я никогда не встречал человека, который НАСТОЛЬКО верил в свою миссию. Он пойдет на все ради возрождения Римской империи. Всем пожертвует. Даже собственной душой.

— Фанатик?

— Нет. Он кто угодно, только не фанатик.

— Тогда что? Амбиции?

— Если бы, — хмыкнул Джованни. — Это… что-то необъяснимое. Я же был с ним знаком в прошлом. И… я не знаю, что с ним случилось. Одержимость какая-то. В хорошем смысле слова.

— А его проверяли священники? Вы поймите меня правильно — это все звучит очень странно и подозрительно.

— В том и дело, что проверяли. И наши, и люди Афона, и даже агаряне. Он чист. Но… не понимаю.

— Не понимаете, но выступили за него в Морее. Почему?

— Он предложил интересную, выгодную сделку.

— Бросьте, — отмахнулся Сфорца. — Мы с вами люди меча и воли. Какая сделка? Разве вы или я будем делать то, что не считаем нужным?

Джованни промолчал размышляя.

— Так что? Из-за чего вы выбрали сторону там на полуострове?

— Думаю, что это произошло еще раньше. Когда император сумел заставить похитителей его невесты заплатить ему денег, чтобы позволить ее вернуть.

— Как-как⁈ — ахнул Франческо.

— Он умен и очень опасен, но… не это главное. Вы хорошо знаете латынь?

— Подходяще.

— Sed quid timer, cum iam non sum ego? Intra cineres, intra tenebris, intra dolores аd astra cado, Domino meo servo mortuus iam, sed ago pro aliis[1]. — медленно произнес речитативом Лонго.

— Жуть какая! Что это?

— Это слова — кредо императора. Вы говорите, что мы с вами люди оружия и воли. Он же концентрат воли, в котором все… вся его сущность сжата в кулак. Вы спросили меня — не ведут ли его амбиции. Быть может — это именно так, но не личные. Он словно растворился в теле империи. Он стал духом империи. И люди вокруг него словно оживают… просыпаются… словно бы какая-то пелена спадает или болезнь отступает, а в сердцах людей возгорается надежда… Хотя его поступки далеки от благости…

Джованни все говорил и говорил, а Франческо внимательно смотрел на визави, пытаясь найти хоть какой-то признак игры. Но… нет. Опытный кондотьер, что сидел перед ним, верил во все эти слова, говоря предельно искренне. Его выдавали глаза. Поначалу-то он держался ровно, но чем дальше он говорил, тем сильнее менялся взгляд.

Искра какая-то в нем проступала.

И слова.

В них вплетались какие-то обрывки латыни. Но не той церковной, к которой привык Франческо. Нет. Это было что-то совсем иное.

— Но вы все равно верны Генуе? — как-то невпопад ляпнул Сфорца, обескураженный собеседником.

— Разумеется.

Степень обалдения герцога усилилась.

— Хорошо. Хотя нет. Нехорошо. Я совершенно вас не понимаю

— Понять меня несложно. — улыбнулся Джованни. — Я просто прикоснулся к истинному величию древнего Рима, которое пытается возродить император. И ощутил всю ничтожность той мышиной возни, в которой жил прежде.

— А как же величие христианской веры?

— Там на востоке, от него ничего не осталось. Агаряне сплошь и во всем доминируют. Здесь же — просто распад и тлен. Нет-нет. Император возрождает тело империи. Ее кости, мясо и клыки.

— Хм… — кивнул Сфорца, принимая эту позицию, которая в целом была достаточно близка к его собственной. Хотя, быть может, и не настолько осознанной. Однако определенное духовное родство все равно проступало отчетливо. — Давайте перейдем к делам. Какова цель вашего визита?

— Император очень недоволен поведением Венеции.

— Я должен удивиться? — усмехнулся Сфорца.

— Он желает переменить сложившуюся ситуацию. Но многие порты Италии и Франции под контролем Венеции, и нам было бы сложно торговать, но… император предложил следующий вариант. Мы везем товары в Геную. А оттуда везем их в Милан и далее по всему северу Италии, а также на север по старой римской дороге — Via Francigena.

— Продолжайте, — прямо как-то посветлел ликом Франческо. — Какие товары?

— В первую очередь — шелковые ткани. Во вторую — книги.

— Книги? Не представляю, кому здесь могут понадобиться эллинские книги, — несколько расстроился Сфорца.

— Зачем эллинские? — улыбнулся Джованни и протянул собеседнику томик, с которым зашел к нему. Неприглядный на вид, но аккуратный.

Тот принял его.

Полистал.

И выразительно глянул на Джустиниани, задавая безмолвный вопрос — слишком очевидный, чтобы его высказывать.

— У меня пять тысяч таких книг, и я их готов продать по шесть дукатов.

— Шесть, значит…

— Император готов при необходимости выдать хоть пятьдесят тысяч таких копий.

— Они странные. С ними все в порядке?

— Мы сажали клириков проверять книгу. Это вульгата самого каноничного вида. Позже же выяснилось, что я сам привозил императору сей текст, с которого он организовал копирование. Быстро и дешево.

— А почему буквы такие странные?

— Не знаю. — развел руками Джованни. — Но согласитесь, читается это все намного легче.

Франческо полистал еще книгу и положил ее на столик.

— Шелковые ткани вы тоже привезли?

— Они в Генуе на складе. Мы опасались ехать просто так к вам, без договоренностей…

И начался торг.

Первый герцог Сфорца вел очень сложную партию на балансе сил. Дружил с Козимо Медичи из Флоренции и пытался сформировать военно-политический блок на севере Италии. Подходящий для того, чтобы сопротивляться внешнему давлению как со стороны Валуа, так и Габсбургов.

А вот у Генуи ситуация была аховой из-за напряженного противостояния с Арагоном. В 1444 году был заключен мир между противниками, через что борьба перешла в плоскость напряженного пиратства. В 1450 году мир истек, но стороны не перешли к полноценной войне, продолжая друг друга отчаянно грабить на морях. Что очень сильно подрывало могущество республики, мешая торговле.

При этом внутри Генуи единства не было от слова совсем.

Раздрай.

Причем явно поддерживаемый третьими силами. Потому что региональные кланы, очевидно, не обладали подходящими ресурсами для борьбы с дожем. Но делали это из года в год. И вполне успешно, нередко даже парализуя управление республикой…

— Я ведь не грешил против истины, когда говорил, что действую от имени Генуи и в ее интересах. — заметил Джованни.

— Да-да, — улыбнулся Сфорца, забавляясь этими словами.

— Сюда меня направил наш дож Пьетро ди Кампофрегозо.

— Разве не император?

— Нет. С его предложением я прибыл к дожу. — на голубом глазу выдал Джустиниани.

— Интересно. И что же это за предложение?

— Торговую его часть я уже озвучил.

— А не торговую?

— Создание военного союза республики и герцогства.

— То есть, республики, герцогства и империи? — подмигнул Сфорца, прямо указывая на недоговоренность.

— Да, можно и так сказать. Но главное — это сейчас помочь дожу ликвидировать провинциальную оппозицию в лице домов Адорно, Спинола, Фиески и иных. Без этого республика не сможет стать полноценным морским крылом союза.

— Я правильно вас понял? Вы хотите ударить по банку Сан-Джорджо моими руками? — ахнул Франческо.

— Не совсем так. У Пьетро ди Кампофрегоза и его союзников сил недостаточно для решения этого вопроса. Своего рода баланс. Поэтому без вас нам не обойтись. Император считает, что официальное привлечение ваших войск могло бы спровоцировать нейтральные дома. И самым разумным является использование миланских войск как наемных компаний.

— А у вас есть, чем мне платить?

— Нет. Но это не важно. Ибо это лишь юридическое оформление, чтобы вас в Генуе не посчитали агрессором. Нашему союзу ведь это совсем ни к чему?

— А борьба с банком Сан-Джорджо нам зачем?

— Руководство банка намного шире, — улыбнулся Джованни. — Возможно, вам не известно, но первый голос у дома Гримальди. Да и Джустиниани имеют немалый вес. Это не удар по банку, это помощь с прекращением вялотекущей гражданской войны внутри него.

— Это все интересно и даже соблазнительно, но… разве Арагон не повредит вашим перевозкам по морю? Тем более в свете его сближения с Кастилией. Насколько я знаю, они ведут себя крайне непотребно в морских делах по отношению к вам.

— Император и тут предложил интересное решение — конвои. То есть, организованные группы торговцев под прикрытием боевых кораблей. Пиратам они станут не по зубам.

— Если только пираты не станут собираться в целые флоты.

— И тут есть решение.

— Да? И какое же?

— Поднять на части кораблях Генуи флаг Римской империи.

— Какой интересный ход мыслей у него…

Константин же в это самое время сидел в кресле и крутил в руках медальон. Тот самый, со знаком открытой руки и глаза. Вспоминая о переговорах с представителями банка Сан-Джорджо.

Он тогда их принял в кабинете.

Один, потому что ни Лукас, ни Деметриос не смогли поучаствовать по разным причинам. Вполне, надо сказать, объективным. Хотя, как ему казалось, они попросту испугались играть в такую игру.

Представители банка вошли, все трое, и тактично остановились на пороге. Ожидая приглашения сесть. Попутно буквально ощупывая это все пространство взглядами. Но в отличие от многих эти не на здорового пса первым делом обратили внимание, а на книги.

— Все прочли? — поинтересовался император, после некоторой паузы.

— Мы просим прощения, — поклонился старший. — Просто это так необычно.

— Видеть книги? Только не говорите мне, что вы не любите читать.

— Чтение — наша работа. Часть ее. Только далеко не всегда читать нам приходится именно книги.

— Жаль… жаль… А я надеялся встретить хотя бы среди вас ценителей старины.

Никакой реакции не последовало. Эти люди лишь пожали плечами.

Император же продолжил начатую линию проверок. Начал копаться в бумагах, выронив из папки небольшой золотой амулет. Да так удачно, чтобы он упал совсем близко со старшим этой группы.

И опять — пусто.

Да, любопытство.

В целом же их отпустило быстро. Да и вообще — ни один из трех гостей так и не взял в свои руки медальон. А мог. Константин ведь не спешил его убирать.

Но нет.

Опять никакой нужной реакции. И это уже даже начало раздражать.

Фоном же шла беседа о том, как банк и император могли бы оказаться полезными друг другу. И Константин пытался нащупать готовность Сан-Джорджо принимать, например, имперские векселя в качестве денег.

Хотя они кривились. Те, кто прибыл на переговоры с ним, мыслили предельно туго и линейно. Можно даже сказать — излишне приземленно. В общем — поговорить-то поговорили, но ни о чем не договорились.

Пустота и стена. По всем вопросам.

И это злило.

В том числе и потому что в глубине души он рассчитывал нащупать ту самую древнюю организацию. А тут такой облом.

Зачем?

Просто хотелось. Впрочем, рефлексировать долго он не стал — занялся делами, с легким злорадством держа в уме, что волей-неволей стал источником далеко идущих проблем для банка. Пока еще не понимая, что он уже внутри схем и вовлечен во внутренние разборки этой финансовой организации…

[1] Это цитата из песни «Мертвые служим» про Роковых Орлов из мира Warhammer 40000. В нем Константин поменял только одно слово «vivo» на «ago», чтобы текст не выглядел слишком опасным с точки зрения богословия. Именно это четверостишье император озвучил Анне при первой встрече, смутив и заинтриговав. Перевод:

Но чего страшиться, когда «я» уже нет?

Сквозь пепел, сквозь тьму, сквозь страдания

Я падаю к звездам, служа моему Господу

Уже мертвый, но действующий ради других.