Встреча

Глава 5

За ужином Наташа внезапно спросила:

— Петя, а где Валерон? Твоя мама прислала ему замечательную корзинку с бархатными подушками синего цвета. Ему непременно понравится как раз в его вкусе.

— Это на твой день рождения? — удивился я.

— На мой она прислала восхитительную шаль и очень красивое платье. А это было добавлено с припиской «Для душечки Валерона».

Стало немного неудобно, что даже маменька помнила, что у Валерона нет собственной корзинки, а я так и не удосужился купить. А ведь мы еще на ошейник договаривались. Брутальный. Проблема в том, что при переходе в иную форму, ошейник с моего помошника будет сваливаться в точности, как комбинезончик.

— Бегает где-то, — намекнул я.

— На улицу он не мог выскочить, — вставил Лёня, — потому что когда мы с Петей разговаривали, он всё время тявкал. Можно сказать, активно участвовал в беседе.

Настроение у Лёни было так себе. Он старательно притворялся, что всё в порядке, но в порядке не был. Наверняка ему не хватало Щепкиной. Но если она сама не придет, будет повод задуматься.

— Он тявкнул от силы пару раз, — возразил я.

— Потом я его тоже не видел. Поискать?

— Я могу помочь, — вызвался Алексей, сын алхимика Велеховой.

Парнем он действительно казался неплохим и был не так уж мелок — четырнадцать лет. Я почему-то думал, что речь шла о совсем маленьком пацане, когда Хикари сказала, что тот ночами плачет. Но нет, выглядел Алексей уже относительно взросло и совсем не был похож на тех, кто по ночам рыдает в подушку.

— Не стоит. Он иной раз так прячется, что его найти почти невозможно, — сказала Наташа. — Сам выйдет, когда проголодается.

— А если на улицу выбежал? — спросил Алексей. — Маленькие собачки, они же глупые.

— Валерон умненький, он не пропадет, — уверенно ответила Наташа и сразу же перевела разговор: — Я сегодня в книжный магазин сходила. Купила карты, как мы и собирались. Очень хорошие, полные наборы. И учебник по целительству, рекомендованный Екатериной Прохоровной. Она его очень хвалила.

Последнее она сказала зря, потому что при разговоре о магии Лёня опять помрачнел и заявил:

— И всё же мы с Алексеем поищем вашего песика после ужина. Вдруг он где застрял и скулит, а мы его не слышим?

— Поищем, — обрадовался Алексей. — И в подвале, и на чердаке.

Я припомнил, что в подвале была пыточная комната. Или Валерон перенес ее в поместье? Да даже если не перенес — всегда можно сказать, что досталась с домом. Кто там знает в точности, что валяется в подвале и на чердаке? Поэтому я дал добро — пока Лёня занят делом, он не хандрит.

После ужина эта пара отнеслась к поискам Валерона со всей тщательностью. Сначала разработали план. Лёня утверждал, что если звать «кис-кис-кис», то Валерон непременно отзовется.

— У собак врожденная ненависть к котам, — согласился Алексей. — Решит, что мы завели кошку, пойдет разбираться. Валерон, кис-кис-кис!

Валерон разбираться почему-то не пришел, а мы с Наташей наблюдать за этим дурдомом не стали, отправились в кабинет.

— Так где он? — спросила супруга, как только дверь за нами закрылась.

— Лёне собирались подсадить зерно Скверны. Валерон выясняет, откуда растут ноги у этой идеи.

Наташа испуганно ахнула.

— Он отказался?

— В том-то и дело, что согласился. Мы его в последний момент перехватили, когда он уже с деньгами шел на встречу. Вместо него отправился Валерон. Будем ждать от него отчета.

— Я не чувствую в этом желания навредить нам.

— Беляеву?

— Мне на нем сложно сосредоточиться, он чужой, — ответила Наташа. — Проще этих типов расспросить лично перед тем, как решить с ними вопрос. Количество врагов должно уменьшаться, а не расти. Нам еще Симукова с хвоста сбрасывать. Карты смотрим?

— Смотрим. Нужно же знать, где симуковская вотчина. И вообще, мало ли чьи княжества нам потом понадобятся, пусть карты будут здесь в кабинете.

Или в Валероне? Нет, они так часто не нужны. А появится необходимость проконсультироваться, можно будет попросить его сгонять сюда.

Наташа принесла сборник карт, мы разложили первым делом карту империи, разбитую на княжества. Симуковское граничило с императорскими землями, то есть добраться туда можно было быстро. Между столицей империи и столицей княжества имелось постоянное дирижабельное сообщение. Если вечером сесть на дирижабль, утром выходишь в столице Симукова. Или, наоборот, сесть в его столице вечером — и утром высадиться в Святославске. То-то князь так быстро появился у меня после смерти Софии.

Мне самому появляться в его княжестве нельзя. Незаметность не выход, она не дает гарантии, что никто не засечет. А если засекут, то связать со мной появление трупа в склепе проще простого. Жаль, что Куликовы туда не собираются. В княжество, не в склеп. Хотя о последнем тоже немного жаль…

— Разве что одного Валерона отправить? — задумался я. — За полдня управится, вернется по метке. И отделается наконец от трупа. Но опять же, у нас здесь другая проблема, требующая его контроля. Поневоле задумаешься, не имеет ли смысл идея Симукова о размножении.

— О каком размножении? — деловито уточнил внезапно материализовавшийся перед нами Валерон.

— О твоем, — ответил я, — поскольку ты мне нужен одновременно здесь и в другом месте.

— Идея вообще смысла не имеет, потому что я здесь не размножусь, — гордо приосанился Валерон. — А если вдруг это удастся сделать, то потомство вовсе не будет блистать однообразием. Минимум один как раз и будет с тремя головами и черный. А то и все.

Валерон принял настолько горделивый вид, как будто это было его главным личным достижением. Снаружи доносилось слабое, но на два голоса «Валерон, кис-кис-кис», что сильно снизило торжественность момента.

— Так что там с этим типом, который хотел Лёне впарить Скверну? — нетерпеливо спросил я.

— Нищий совсем, — грустно сказал Валерон и выплюнул на стол толстенький кошелек. — Всего-то с него добычи. Артефактов не было, за исключением того, что он собирался передать Лёне или использовать на нем для внедрения зерна — этого я не понял. Снимает комнату, в которой вещей толком нет, но, возможно, есть тайники.

Он на меня приглашающе уставился. Мол, давай сходим поищем ценности в квартире. Но ценности меня сейчас беспокоили куда меньше, чем Лёня, поэтому идея заманчивой не показалась, и я спросил:

— Он к кому-нибудь ходил?

— А иначе чего бы я задержался? — удивился Валерон. — Говорю же, нет у него ничего. Он домой не сразу пошел. Просидел в трактире почти полтора часа, ждал покупателя, последние полчаса ругался под нос, так что на него половые коситься начали, потом зашел домой, выложил сверток с артефактом и пошел отчитываться. И вот там уже очень приличный дом. Недалеко отсюда. И прислуга приходящая. То есть сейчас посторонних нет. Я у него долго просидел в доме, но он никому не звонил и не отчитывался и записок никому не посылал. Значит, он главнюк. И у него есть чем поживиться.

Энтузиазм из Валерона так и брызгал во все стороны. Заразительно брызгал, надо признать. Сразу в голову приходили мысли, что мне нужно будет поднимать княжество и развивать автомобильную промышленность, поэтому деньги мне нужны очень. С такими мыслями следовало бороться, иначе не замечу, как превращусь в подобие Астафьева.

— Он точно имеет отношение к делу с Лёней? — подозрительно спросил я. — Если у человека есть чем поживиться, это еще не значит, что он на нас злоумышляет.

— Обижаешь, — оскорбился Валерон. — Я же слушал их разговор от и до. Первый тип сказал, что покупатель не пришел. Второй ему бросил, что если в мыслях присвоить деньги и смотаться, то он не на того напал. Мол, он всё придумал и получит деньги в любом случае. Первый стал божиться, что покупатель действительно не пришел и денег никаких не передавал и что он может показать неиспользованный артефакт с зерном. Они стали размышлять, что могло бы покупателя задержать настолько серьезное, что даже записку с посыльным не отправил. Решили пару дней выждать, потом опять выйти на Лёню. И тот, кто с Лёней общался, принялся советоваться с главным, менять ему квартиру или пока не менять. Артефакт-то не использовал. Короче, их надо устранять, а то договорятся — квартиру первый поменяет — и где его потом искать? Дом у главнюка хороший, мебелью забитый, а нам она как раз нужна. Сам дом тоже неплохо было бы переписать на нас.

Морда у него при этом имела столь невинное выражение, что с нее можно было бы писать ангела, если бы среди них были собаки. Прекрасная иллюстрация того, насколько обманчива может быть внешность.

— Это будет слишком подозрительно, — сказала Наташа. — Но устранять надо. Только сначала выяснить, действительно ли за ними никто не стоит. Я про этот случай. Мне кажется, это чистой воды импровизация и желание заработать по-быстрому, то есть это не заговор против Пети или его отчима.

— В обход общака решили денег поднять, — добавил Валерон и энергично кивнул. — И они злоумышляют, да, Петь? Лёня — это же тоже мы?

— Это тоже мы, — согласился я. — Но они должны иметь выход на тех, кто эти зерна в артефакты запихивают. И они нам нужны, чтобы выйти на тех, кто уничтожает реликвии.

— Петь, у тебя влияние на разум уровня хорошего, допросишь, — предложил Валерон.

— А если там иммунитет к воздействию?

— Проверишь. Если у них иммунитет к воздействию на разум, то нет иммунитета к боли. Я поплюю, ты чем-нибудь поковыряешь — расколются как миленькие. Мы надолго задерживаться не можем. Да и опасно это — вдруг главнюк решит переехать? Дом же, с мебелью и коврами, как ты не понимаешь. И там я еще в шкафчике стеклянном углядел маленькие фигурки, похожие на те, что мы у Софии для Хикари взяли. Я сразу брать не стал, еще насторожится. И потом, это всё равно уже наше, можно не торопиться.

Я потер лоб. Идти прямо сегодня на дело не хотелось. Подозрительно будет, если они с кем-то делились удачной коммерцией, после которой сразу же исчезли. Сразу подумают на Беляева. Оно нам нужно? Однозначно нет. К тому же…

— За сутки не переедет. Нужно что-то с телом Софии решать.

— И с этими «кискискивающими», — намекнул Валерон. — Раздражает. Думать мешает и вообще, неприлично намекать на мой маленький размер. Я понимаю, что это от зависти к моим достоинствам, но всё равно раздражает.

В самом деле, операция по поискам пропавшего домашнего любимца проводилась всё с тем же энтузиазмом. Кажется, осматривали дом уже на второй раз. Нужно показать, что песик уже нашелся, чтобы они наконец успокоились.

— Пойдем тебя покажем? — предложил я Валерону. — А то так и будут бегать и вопить.

Ближе к кабинету оказался Алексей, к нему мы и направились первыми. Увидев Валерона, он расстроился, что пес нашелся сам.

Почти сразу подошел и Лёня.

— И где он был? Мы точно дом обыскали.

— Я же говорил, Валерон хорошо прячется и выходит тогда, когда хочет, — пояснил я. — А не тогда, когда его ищут.

— Эх ты, — грустно сказал Алексей, обращаясь к Валерону. — Мы тебя так искали. Мог бы хотя бы тявкнуть, чтобы показать, что ты дома.

— Тебе нужно — ты и тявкай, — возмутился Валерон. — Бегают здесь всякие, вопят, отвлекают от серьезных разговоров. Всё, Петь, они на меня посмотрели, пойдем дальше совещаться.

— Да, именно так нужно было тявкать, когда мы тебя звали.

— Идиоты, — буркнул Валерон, развернулся и деловито потрусил к кабинету.

Вскоре к нему присоединился и я, а Лёня с Алексеем остались и принялись что-то активно обсуждать.

Нам тоже было что обсудить.

— Валерон, смотри. Отсюда до столицы Симукова идет дирижабль утром и вечером. Если проберешься на вечерний, утром будешь у него и вернешь сестру. И сразу обратно.

— Мне еще склеп их нужно найти, а это время. Опять же компенсацию подобрать достойную сестры князя. Нельзя же ее чем попало собирать…

— Если не найдешь склеп быстро, оставишь тело, например, в гостиной.

— Пришла в гости и отравилась, чтобы порадовать брата?

— Что они будут думать, нас не касается, — отрезал я. — Конечно, нам невыгодно, чтобы ее тело нашли, но и в тебе ее держать тоже не слишком хорошо. Не по-христиански это. София — не багаж, заслуживает минимального уважения.

— С чего вдруг? — возмутился Валерон. — Она точно имела дело с Черным Солнцем. Может, и лично тебя заказывала. И мы же с ней ничего не делаем. Она тихо лежит в хорошей компании с разными ценностями.

— Нет, если тебя не слишком напрягает, можешь продолжать ее держать в себе, — предложил я.

— Напрягает, — сразу заявил Валерон. — А если я ее помну, когда будем грузить мебель? Как ее возвращать брату? Тогда точно будет неудобно.

— Я предлагаю личные приметные вещи больше не брать, — сказала Наташа. — С чужой мебелью можно получить больше проблем, чем прибыли. Мы можем купить нужное.

— Зачем покупать, если владельцу мебель больше не нужна? — удивился Валерон. — После разговора ему точно больше ничего не понадобится, кроме гроба. Но этим пусть родственники занимаются. Не можем же мы за всё отвечать. И мебель в точности мало кто опознает, а этот деятель явно не слишком гостеприимный.

— София сразу узнала гостиную от Черного Солнца.

— Мы не будем к себе никого со Скверной допускать в дом, — предложил Валерон.

— На них могут работать люди и без Скверны.

— Пока мы болтаем, дирижабль может улететь, — добавила Наташа.

— Предлагаю полет к Симукову отложить на завтра. Если не берем мебель, тогда в меня поместится еще два трупа. И компенсация должна вырасти в три раза, — обрадованно тявкнул Валерон, который наконец придумал, кто заплатит за его разочарование в людях.

— С чего вдруг Симуков должен тебе компенсировать доставку двух левых мужиков? — удивился я.

— Не буду же я трупы бесплатно таскать. Кто-то за это должен платить, так почему не Симуков? — не моргнув глазом тявкнул Валерон. — И вообще, вы мне конфеты купили?

Мы с Наташей переглянулись. Мне было не до конфет, а она, похоже, тоже забыла про это, когда ходила в книжный магазин. Валерон понял наши переглядывания правильно и тяжело вздохнул.

— Никто обо мне не думает. Корзинку я уже сколько прошу? И где она?

— Пока в нашей спальне. Куда тебе ее поставить?

Валерон недоверчиво глянул и исчез — отправился проверять, правду ли ему сказали, вернулся довольный. Видно, понравилась корзинка, но сказал:

— Но обещанные конфеты я всё равно жду. Мы можем прогуляться и купить. Заодно посмотрим подходы к дому, он недалеко.

Я уже понял, что этой ночью придется идти на дело, как ни крути. Лёню я прощать им был не намерен, но нам нужно было не только наказать бандитов, но и выйти на тех, кто их снабдил этим самым артефактом с зерном Скверны. А через них — на Базанина, у которого должны найтись осколки заварзинской реликвии. Может, я и не стану собирать ее для Лёни, но и оставлять в грязных руках такое нельзя.

Прогулялись мы хорошо. Первым делом, разумеется, дошли до кондитерской и купили две самых больших коробки шоколадных конфет. Продавщица понимающе улыбалась, уверенная, что сладости достанутся Наташе. Но моя супруга к конфетам относилась куда спокойнее Валерона, который, стоило нам выйти на улицу из кондитерской, сразу заерзал у Наташи на руках и потребовал выдать ему хотя бы одну штуку.

— Нести будет неудобно, — намекнул я. — Коробка может раскрыться, и остальные конфеты упадут в грязь. Так что терпи до дома, а то будет странно выглядеть, если мы развяжем красивый бант на коробке, чтобы выдать конфету собаке.

— Да кто увидит? Уже темно совсем, — печально тявкнул Валерон. — Ладно, добежим до дома главнюка — и домой. Конфеты поем там. Но все, обе коробки.

Домик оказался на улице, параллельной нашей, но, чтобы до него добраться, пришлось еще две улицы пересечь — то есть от центра он был уже далековато. Тем не менее домик смотрелся весьма симпатично, и окна в нем были уже темными.

— Сейчас проводим Наташу, сниму пробу с конфет и отправимся на дело, да, Петь? Нужно выяснить, откуда они эту дрянь тащат.

— Нужно, — согласился я. К этим типам у меня было слишком много претензий, чтобы отпускать их с миром.