Встреча

Глава 19

Вопрос, как переговорить с Беляевым, отпал сам собой, потому что отчим появился на следующее утро. Как оказалось, он собирался сначала приехать в городок, где мы застряли, но ему вовремя сообщили информацию о том, что мы оттуда уже уехали. Он сел на ночной дирижабль, к утру был в Святославске, а вечером опять собирался улетать в Верх-Иреть.

Лёня, к сожалению, уже ушел на занятия, но я отправил с запиской нашего конюха. Если брат не сбежит с занятий, то хотя бы нигде не станет задерживаться после них. Хотя я ставил на то, что ради такого случая прогуляет, пусть отчим в столице до вечера и они успеют не только встретиться, но и обсудить всё, что необходимо.

Отчим с облегчением убедился, что и со мной, и с Наташей всё в порядке (как оказалось, информацию он получил от Сережечкина, а тот отличался художественными преувеличениями при рассказах) и немного успокоился.

Когда он приехал, мы с Наташей как раз собирались уходить, но теперь я должен был сначала переговорить с отчимом, и она предложила:

— Давай я поеду одна? Список у меня есть. Возьму с собой Николая Степановича.

— А еще водителя и охранника. Заодно мне скажешь, насколько удобно на заднем сиденье.

Она хотела поспорить, но потом сообразила, что ей возить лиц, настолько ниже ее стоящих в иерархии, не по статусу, а со стороны это будет выглядеть именно так.

— Хорошо, — коротко ответила она. — Что-то еще к списку добавить?

— Конфеты, — заволновался Валерон. — Их нельзя забыть.

— Конфеты есть в списке, а больше ничего нам не надо. Мы его специально вчера составляли, чтобы, если что-то вспомнится, добавить утром.

Наташа отправила Прасковью за Николаем Степановичем, мы же с отчимом отправились в кабинет. Валерон важно трусил с нами, заявив, что мужские разговоры без него обходиться не должны. Отчим, не переносивший собак, чуть поморщился при его виде, но говорить, разумеется, ничего не стал, поскольку был уверен, что в чужом доме порядки устанавливают хозяева, и не гостям их критиковать. Которые к тому же перед хозяевами провинились.

— Петя, я не подозревал, что участие в гонке обернется таким образом, — сказал отчим, как только дверь кабинета за нами закрылась. — Богомазу было свойственно грязно играть, но он никогда не опускался до смертоубийства. Я даже представить не мог, что он рискнет подстрелить конкурента и убить всех свидетелей.

Я сел на свое место и жестом предложил Юрию Владимировичу устраиваться на стуле для посетителей. Мы с ним словно поменялись ролями, и было это для меня донельзя странно. Странности добавляло и то, что Валерон пристроился у ножки моего кресла, а не на столе, как он обычно делал.

— Юрий Владимирович, стрельба производилась не его людьми. И не по его заказу.

— Как это не по его заказу? Он же признался.

— Скорее всего, признание фальшивое, — я вздохнул. — Может, подсунутое со стороны Болдырева, чтобы закрыть дело, в котором можно выйти на нарушения со стороны князя. Или со стороны тех, кто заказывал убийство. На меня охотится контора, которая против восстановления реликвий. Стреляли они.

— Ты уверен?

— Процентов на девяносто. У убийц был слишком характерный арсенал: пули с рунами, ружье охотничье с улучшениями. У Богомаза на такое ресурсов нет.

— Откуда ты знаешь, что у них было?

— Я не привык оставлять за спиной опасных людей, — ответил я предельно откровенно.

— То есть они?..

Я кивнул, ничего не говоря. Куда уж яснее? Они на меня покушались — они трупы. Только так правильно, и другого не может быть.

— Говоришь, у них были пули с рунами? И твоя защита их отклонила? — перевел разговор Беляев. — Однако.

— Я говорил, у меня очень хорошая защита. А вы не верили, Юрий Владимирович.

— А я говорил, что тебе нужны телохранители, Петя, — парировал он. — И сейчас в этом убеждаюсь все сильнее. Ты можешь сказать, что прекрасно обходился без них. Но покушения становятся всё чаще, и рано или поздно тебя достанут, если ты не озаботишься дополнительной защитой.

Я по-прежнему считал, что телохранители мне не нужны. Они мешают, и они защищают хуже моих артефактов. А еще я был уверен, что в сложившейся ситуации они мгновенно погибнут, не успев ничего сделать, если за меня возьмутся еще серьезнее. Фактически поместье сейчас — самое защищенное место. Но говорить об этом с Юрием Владимировичем — толочь воду в ступе. У нас был разговор куда серьезнее.

— Я ценю вашу заботу, Юрий Владимирович, но у нас есть о чем поговорить и без того. Болдырев хочет долю в нашем автомобильном предприятии. Взамен он собирается предоставить собственное имя как гарантию.

Обычно сдержанный отчим поперхнулся словами, которыми хотел выразить свое мнение, но понял, что в приличном обществе такие слова говорить нельзя. Или же он меня до сих пор причислял к детям — как известно, на неокрепшие детские умы стараются не вываливать весь доступный лексикон в той его части, которая касается бранных слов.

— При отказе он планирует значительно осложнить вам жизнь, Юрий Владимирович, — добил я его. — Я ему сообщил, что мы собираемся открывать не ранее следующего года, но он мне не поверил.

— Этот Болдырев хуже пиявки, — зло выдохнул Беляев. — Мало ему подношений от Союза, решил сам влезть, с-скотина.

— Предлагаю перенести производство ко мне, — предложил я. — Всем желающим говорить, что там лишь лаборатория, которая пока оттачивает технологию, но заказы берет.

— Продажа чисто через тебя единичными экземплярами? — сообразил он. — И отложенный на год старт производства?.. Что там можно сделать на базе твоего поместья? Именно штучный товар.

— Лучше отложить на год, чем делиться с Болдыревым, — ответил я. — Он нам не нужен в качестве акционера. Если даже выиграем в первый год, что не факт, дальше пойдут уже чистые потери.

— Я думаю, это только первая ласточка, — недовольно цыкнул отчим. — Если князья захотели влезть в такое производство — влезут. Не один — так другой.

— Следующей зимой князем уже буду я, — напомнил я ему. — И в другом князе нужды не будет. Разумеется, если все пройдет хорошо и я не погибну.

Отчим потер подбородок и покрутил головой.

— Петя, это огромный риск. Огромнейший. Стоит ли он того?

— Юрий Владимирович, а вы бы рискнули? — провокационно спросил я его.

Только честно.

— Честно? У меня нет магии, поэтому такой вариант я даже чисто теоретически на себя не примерю.

— А если бы была? Ведь рискнули бы?

— Петя, я взрослый человек, который уже пожил. И мне есть на кого оставить дела. Это несопоставимые вещи, — уверенно ответил он. — Но если у тебя внезапно появились мысли собрать одну реликвию для меня, оставь их — князь должен быть магом, иное не предусмотрено. Не питай иллюзий, что ты можешь что-то изменить. Я прав, ты думаешь именно про это?

Я в который раз удивился проницательности отчима. И то, что он уже проверил реальность получения княжества, говорило о том, что варианты захвата он наверняка прикидывал. Отчиму нравилось иной раз решать чисто теоретические задачи.

— Да, Юрий Владимирович, думал. Я бы предпочел собрать реликвию для близкого мне человека, а не для кого попало. Если бы у вас была магия, вы бы поехали со мной за княжеством?

Отчим расхохотался.

— Ты так говоришь, как будто получение магии уже подписано высшей канцелярией, а поездка для активации реликвии — всего лишь легкая прогулка. Но да, разумеется, поехал бы. Но поскольку магии у меня нет, то и вариантов тоже нет.

Это я ожидал от него услышать — то есть, если всё пойдет в правильном направлении, Юрий Владимирович сядет за мной на снегоход и отправится добывать свою реликвию. Осталось только выбить магию из божка. Причин это сделать у меня становилось всё больше и больше.

— Как и у меня. Если с меня печать клятвы не слетит, мне придется активировать еще минимум одну реликвию. И эта реликвия должна стать моей, Юрий Владимирович.

— Ох, Петя, в твоей ситуации советовать что-то очень сложно, — признал он. — Поэтому вернемся к обсуждению производства. Итак, переводим всё в твое поместье? Это не опасно с учетом повышенного возникновения искажений вблизи границы?

— В моем случае искажения не опасны, — ответил я, не имея права объяснять, что обо всех случаях Наташа меня предупреждает. — Твари — всего лишь источник дохода.

— Как и двуногие, — подтявкнул Валерон. — Они могли бы появляться почаще и с лучшим вооружением.

— Мне иногда кажется, что твой питомец участвует в разговоре, — неожиданно улыбнулся Беляев. — Самое странное, что на него у меня никогда не бывает аллергии.

— А с чего бы ей быть? — удивился Валерон. — Я же ненастоящая собака.

— На него ни у кого не бывает аллергии. Князь Симуков хотел его взять на развод и даже пытался выкрасть.

— Да ты что? Сам князь?

— Разумеется, нет, прислал вора. Но вернемся к нашим делам. Производство в поместье будет располагаться временно и без оформления. После освобождения зоны — подберем другое помещение. Кстати, можно купить бывшее производство, которое накрыто зоной. Недвижимость сейчас стоит копейки, а ее наличие после ухода зоны сэкономит нам время.

— Имеет смысл, — кивнул отчим, настраиваясь на деловой лад. — Но усердствовать не стоит, чтобы подозрений не вызывать. И действовать через подставных лиц.

Я вспомнил Агеева, который пострадал именно потому, что был подставным лицом. Но здесь не столь серьезная тема, не должно что-то случиться с человеком — к уходу зоны отношения он не имел бы.

— Болдыреву я ничего отдавать не хочу.

— Я тоже. Но приходится, и даже помимо обязательных сборов, — признал он.

— А как с этим в других княжествах? — заинтересовался я.

— Более-менее одинаково, — признал он. — Разве что Куликов сейчас обещает пониженные налоги, но на меня это не распространяется, да и распространялось бы — я трижды подумал, сниматься ли с насиженного места туда, где условия вскоре могут стать в точности как у других. Да и сам князь временами проявляет себя странно. Нет у меня с ним желания вести дел.

— Я бы сказал, что правильно. У меня, конечно, супруга из Куликовых, но она скорее исключение из того гадюшника, что там есть.

Это были не единственные новости о Куликовых. Лёня на обед пришел со Щепкиной — как я понимаю, для того, чтобы отец и невеста пока неофициальная, составили впечатление друг о друге. И если отчим молчал и присматривался, то Щепкина трещала безостановочно. Я к ней даже не всегда прислушивался и очнулся, только когда Наташа наступила мне на ногу под столом.

— Что, простите? — уточнил я, понимая, что понятия не имею, о чем шла речь только что.

— Я спросила, в курсе ли вы, что у них запланирована свадьба, — укоризненно сказала Щепкина.

— У них — это у кого, Анастасия? Боюсь, я задумался и потерял нить разговора.

— Что же вы так, Петр? Речь идет о ваших с Наташей близких родственниках. Антон Воронов и Мария Куликова собираются пожениться. По слухам, Антон принимает фамилию супруги. Но это неточно, я могу ошибаться.

Признаться, новость застала меня врасплох. Я даже не сразу поверил, что это правда.

— Да вы что? — удивился я. — Это же не совсем прилично? София только недавно умерла, да еще таким странным образом.

— То-то и оно. Ходят слухи, что Антон собирался с ней разводиться, потому что у нее с головой не всё в порядке, — пояснила Щепкина. — Он долго терпел, а потом начал задумываться о том, чтобы показать ее специалисту и получить нужную справку. В этом случае их очень быстро бы развели.

— Да вы что? — удивился я наглости Вороновых.

— Да. Знакомые Софии говорят, что и раньше замечали в ней странности, а уж теперь, когда она пыталась обокрасть брата в компании отпетых уголовников, в этом только убедились. Симпатии на стороне пострадавшего, коим считают Антона.

Такая прекрасная композиция обратилась в пользу Антоши. Позволять Симукову взыскать компенсацию с меня было бы еще хуже. Но и облегчать жизнь криминальной парочке из бабушки и внука тоже не стоило. А ведь я пытался запустить через Щепкину нужную мне версию, но, видно, запускать слухи следует тщательней и с разных сторон. Если уж княжна сегодня мне выдает версию, диаметрально противоположную той, что я пытался ей внушить.

— Да уж, пострадавший… — хмыкнул я. — Они, конечно, друг друга стоят, но если кому и сочувствовать в их паре, то Софии. Она его хотя бы любила, а он только использовал, выжал финансово досуха и обратил свой взгляд в другую сторону. Что ж, я считаю, что с Марией Васильевной они прекрасная пара. Обоим отказано от нашего дома, так что видеть их не будем, и это хорошо.

— Но может, имеет смысл поддерживать отношения с кузеном, если он будущий князь? — спросил уже отчим, удивленный моей горячностью.

Еще бы. Он понятия не имел, что Софию планировали убить одновременно со мной, и так, чтобы выглядело это убийством в порыве страсти. Ради Антоши Мария Алексеевна была готовá буквально на любое преступление.

— Э нет, Юрий Владимирович. Князя там не будет. Будет княгиня не с самым легким характером. Глядишь, и Антошина жизнь закончится куда раньше, чем он думает. Особенно если Мария Васильевна узнает про его любовниц.

— Любовниц? — заинтересованно переспросила Щепкина. — Как неприлично…

В самом деле, обсуждение такого вопроса при незамужней особе действительно было моветоном, поэтому я быстро перевел разговор:

— В нашем случае лучше держаться друг от друга подальше. Если они вдруг пришлют приглашение, мы с Наташей не поедем.

Подумалось, что у супруги может быть и другое мнение, но Наташа лишь согласно кивнула. Конечно, нас до сих пор не пригласили и вряд ли пригласят, но если вдруг приглашение придет, то у нас не будет разногласий в вопросе, что отвечать. Разве что у Наташи сработает предсказательский навык? Тогда да, тогда нужно будет поехать. Если, конечно, он не будет сигналом о смертельной опасности появления там.

Щепкина продолжала передавать свежие сплетни, из которых стало известно, что Антон благородно вернул особняк брату Софии, поскольку тот и без того пострадал, а особняк входил в приданое.

— А еще София написала завещание на брата, — напомнил я, — так что Антону дом не достался бы ни в коем случае.

— Да вы что? — удивилась Щепкина, хотя мне казалось, что я ей об этом рассказывал. — А он всем говорит, что написал отказ от наследства в пользу брата Софии.

— Скорее всего, ему объяснили, что выиграть суд без шансов, — скептически сказал я. — Симуков может быть очень убедителен.

— Куликов тоже, — жизнерадостно улыбаясь, сообщила Щепкина. — Ходят слухи, что они с Симуковым поругались, и серьезно. Причина неизвестна.

— Куликов хотел, чтобы Антон унаследовал особняк. А то неприлично, что зять в семью ничего, кроме долгов, не принесет.

— Да вы что? — восторженно подалась ко мне Щепкина. — Антон Воронов — нищий?

— Приданое Софии он тоже проиграл, — не стал я ее разочаровывать. — Так что да, у него нет ничего. Он даже ко мне приезжал выпрашивать деньги в Озерный Ключ.

С чего я должен щадить человека, который ничего в своей жизни не сделал? Только и знает, что ее прожигать и устраиваться поудобнее. А еще клянчить деньги у того, к кому подсылал наемных убийц.

— И вы с ним совсем-совсем не общаетесь? — продолжала допытываться Щепкина.

— Совсем-совсем, — ответила вместо меня Наташа. — Ни с Вороновыми, ни с Куликовыми. — И это правильно. И если Антон и Мария поженятся, для нас не изменится ровным счетом ничего — они всё так же будут персонами нон грата в нашем доме.

И в нашем княжестве — мог бы добавить я, но не стал, потому что формально княжество еще было не наше. Более того, до того времени, как оно им станет, многое изменится и очень многое придется сделать. Так, по приезде следует радикально решить вопрос с людьми Базанина у нас, а перед этим тщательно расспросить.