Встреча

Глава 15

За завтраком, на который я честно пришел, хотя глаза закрывались сами после всех пробежек по городу и ночных треволнений, отчим у меня спросил:

— Как так вышло, что преступник прошел и через защиту, и через твоих охранников?

— Охранники смотрели за автомобилями, — напомнил я. — А защита дома не такая уж совершенная. Могу поставить аналогичную той, что есть на моих домах. Через такую пока никто не прошел. Что касается того, почему увидела Мотя, так у нее зрение устроено по другому принципу, она видит не так, как мы с вами. Поэтому то, что для нас незаметно, от нее не укроется.

— Какой опасной стала жизнь, — вздохнул отчим.

— Это у вас еще облегченная версия, — ответил я. — Меня в последнее время постоянно кто-то пытается убить, причем желающие никак не заканчиваются.

— И хорошо, — тявкнул Валерон, сидевший у ножки моего стула и притворяющийся обычной собакой, — это постоянный источник доходов. Будет жалко, если он когда-нибудь иссякнет.

Его тявк прозвучал совсем тихо. Еду он не клянчил, поскольку мы с ним решили, что безопасней будет держать автомобили в нем, а дружинники будут «охранять» иллюзию, которую мы поставили вместо автомобилей. Под иллюзию можно кучу всего напихать, на целостности оригинала это не отразится. Но поскольку в Валерона пришлось запихать и всё остальное, что в нем было раньше, есть он сейчас не мог, решил отложить это занимательное дело до начала гонок, когда он сядет на колени Наташе и начнет лечить нервы своим излюбленным способом, поглощая пирожки.

В состоянии переполненности Валерон предпочитал лежать, и желательно на чем-то мягком и удобном, но не захотел пропустить мой разговор с отчимом — а вдруг мы договоримся на что-то неправильное?

— Вороновы? — уточнил отчим, доставая и активируя артефакт тишины.

Маменьки не было — она так рано не встает, а Ниночка уже успела позавтракать и убежать вместе со взбудораженной Мотей, чрезвычайно гордой своим участием в ночном обнаружении и выставлении злоумышленника. Поэтому посторонних на завтраке не было, и разговор за столом шел более-менее откровенный, хотя и с оглядкой на то, что кто-то может подслушать. Так что активация артефакта была своевременной.

— Они как раз сейчас притихли, но и без них желающих хватает.

— То есть ночное покушение было от Богомаза?

— Только на автомобили. Пробравшийся в дом хотел ко мне добраться по заказу другого человека, — ответил я. — Извините, Юрий Владимирович, не хочу вас впутывать.

— Это связано со смертью Агеева?

— Возможно. Поскольку точно неизвестно, кто его убил, то и сказать определенней нельзя.

— Да уж, неожиданно тогда получилось. Честно говоря, я не ожидал. Агеев и раньше выполнял некие сомнительные поручения, но никогда ответ не был столь жестким. Все документы пропали, поэтому Куликову предъявить для оплаты будет нечего.

Это был серьезный финансовый минус, отмеченный Валероном душераздирающим вздохом. Помощник уже напрочь забыл, что мы взяли компенсацию с Куликова и кристаллами, и зельем. Хотя зелье, конечно, было моего изготовления и из моих ингредиентов.

— Это одна из возможных причин убийства. Но, возможно, дело не в Куликове. Повторю, Юрий Владимирович, не хочу вас впутывать. Помочь вы не сможете, только сами влипнете в неприятности.

— Точно не смогу, Петя?

— Точно не сможете. Это вне вашей компетенции. А если связано с Куликовым, это мое внутрисемейное дело.

— К сожалению, моим людям так и не удалось выяснить личность убийцы, — сказал Беляев. — Но искать продолжают, потому что Агеев тоже был моим человеком, и за его смерть должны заплатить.

— Заплатят, — кивнул я. — Если это те, на кого я думаю, заплатят по полной за все смерти.

— Смерти? О ком идет речь?

— Заварзинское княжество, — пояснил я. — Катастрофа была рукотворной, и с высокой вероятностью ее устроили те же люди, что и убили Агеева. Они не заинтересованы в сокращении площадей, занятых зоной.

— То есть эти люди свободно проходят в дома с магической защитой и уничтожают реликвии?

— Именно так.

— Но это же опасность для всей империи? Что будет, если зона захватит всё?

— Наверное, у них есть какой-то план, но со мной они по понятным причинам не делятся. Просто пытаются убить при каждом удобном случае.

— Почаще бы, — опять тихонько тявкнул Валерон. — И пусть выбирают поуспешней убийц, а не всяких нищих неудачников. А то я себя начинаю чувствовать стоящим на паперти. Копеечки подают.

— Как-то это всё… не радует, — сказал отчим. — Особенно когда понимаешь, что не только не можешь повлиять на это, но и совершенно беззащитен перед убийцами. Если бы не Мотя, к которой я относился с некоторым предубеждением, убийца бы добрался до тебя.

— Еще чего, — тихо, но от этого не менее возмущенно тявкнул Валерон. — Я! Я заметил убийцу куда раньше Моти и уже готовил ему теплый прием, когда она заорала и всё испортила. Мы бы могли этого типа допросить и узнать много чего интересного. А из-за того, что она не вовремя заорала, мы были лишены такой возможности.

— Честно говоря, раньше я был против того, чтобы вооружать Мотю, — продолжил Беляев, — но теперь мне кажется это необходимым. Ты можешь ее как-то усилить?

— Нужен другой двигатель. И подобные усиления не для драк внутри дома, — предупредил я. — Может, я вам лучше сделаю хорошую внешнюю защиту? Можно на сам дом Живую Печать и во дворе пустить сеть каменных стражей — они тоже прекрасно отлавливают невидимок.

— Живая Печать? Ты уверен, что справишься? Я слышал, что там требуется работа сильного артефактора и стоит это очень дорого.

— Каждый раз, когда это слышу, чувствую себя полным идиотом, — расхохотался я.

— Почему?

— Эта схема мне выпала из кристалла, и я ее продал Коломейко, оставив себе право использовать только для своих нужд. И сейчас понимаю, насколько прогадал. Хотя на тот момент это был выгодный обмен, а моя нынешняя Живая Печать уже улучшенная и куда серьезнее той, что ставит Коломейко.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Петя. В твои годы — и такие достижения.

— К сожалению, профильного образования мне катастрофически не хватает, — вздохнул я, сразу вспомнив фиаско с переговорным артефактом. — Но я рассчитываю в этом году поступить на обучение.

— Я буду тебе весьма признателен, если ты улучшишь защиту нашего дома, но не хотел бы, чтобы ты это делал за свой счет. Что нужно приобрести? Напиши список.

— Юрий Владимирович, у меня по большей части это всё есть, причем соответствующего качества. Зачем вам что-то покупать?

— Не хочу вгонять тебя в лишние траты.

— Я не торгую ингредиентами, а они имеют срок годности, — ответил я. — Так что нет, Юрий Владимирович, для своей семьи я сделаю всё как надо.

— Петя, я чрезвычайно польщен, но всё же это очень дорого. Такая защита стоит у моего знакомого, и я в курсе, сколько это по деньгам.

— Только не говорите мне, Юрий Владимирович, — сказал я. — Расстроюсь. Коломейко, смотрю, вовсю развернулся.

— Петь, — задумчиво сказал Валерон. — Коломейко же на нас злоумышляет?

— Это я сам ступил, — возразил я так, чтобы отчим посчитал это продолжением разговора с ним, а не беседой с вымышленным лицом. Но ответить было надо, иначе в мозгу Валерона эта идея засядет занозой. — Нужно было с него процент с продаж вытребовать, но чего уж теперь.

— Проценты мы можем назначить сами и их изымать, — не унимался Валерон, но уже не так заинтересованно. Всё-таки проценты — это не полная стоимость.

Юрий Владимирович отправился в контору, а я — отсыпаться после ночных бдений, понадеявшись, что следующая ночь выдастся поспокойней. Проснувшись, обнаружил рядом с собой только Валерона, который нагло развалился на кровати, раскинув лапы. А мы ведь взяли из Святославска его лежанку, присланную моей маменькой. Но видно, кровать ему кажется куда более подходящей его величию. Освободим от зоны Камнеград, выделю ему отдельную спальню, куда поставлю самую большую кровать, которая найдется.

Как выяснилось, маменька потащила Наташу к модистке, потому что посчитала, что моей супруге нужно элегантное дорожное платье.

— Вас будут фотографировать, — заявила она за обедом. — А вы так безобразно отнеслись к собственному гардеробу. Хорошо, что нам пошли навстречу и Наташеньке до вечера успеют пошить соответствующее ее статусу платье. Совсем не думаете о важных вещах.

Она укоризненно покачала головой, но вся ее воспитательная миссия была завалена ворвавшейся в столовую Мотей, которая устремилась прямиком ко мне.

— Петр Аркадьевич, — важно сказала она. — Нам вчера не удалось переговорить. Но сегодняшняя ночь показала, что мне жизненно необходимы насадки на манипуляторы конкретного типа. А именно: утюг и щипцы для завивки.

— Прости? — удивился я. — А какое отношение имеют щипцы для завивки к ночному визитеру?

— В умелых лапах всё пригодится, — заявила Мотя. — Были бы на мне утюг и щипцы, этот тип так легко бы не отделался, я бы его от души отутюжила. И вообще — это орудия двойного назначения. С одной стороны — безобидные бытовые предметы, а с другой стороны — мощное поражающее оружие, особенно если утюг будет чугунным.

— Чугунный утюг перевесит тебя, — намекнул я.

— Его можно сделать маленьким, — предложила Мотя. — Но с острым поражающим носиком. Чтобы можно было — раз — и стукнуть по темечку.

Кругом меня сплошные маньяки.

— А Юрию Владимировичу потом решать, что делать с трупом.

— Боже мой, — влезла в наш разговор маменька. — Для Юрочки это не составит проблемы. Безопасность должна быть на первом месте. И если для этого Моте нужен маленький утюжок, то неужели, Петенька, тебе жалко сделать такую малость? В конце концов, всегда можно сказать, что он ударился сам. Это же преступник, забравшийся в дом. Кто будет разбираться, как он умер?

— Еще как будут, — возразил я. — У Юрия Владимировича достаточно врагов, готовых раздуть любое происшествие в его доме. Трупы дадут для этого шикарную возможность.

— Петенька, Юрочка этот вопрос решит так, что ни о каких трупах в доме никто не узнает, — уверенно сказала маменька. — Но для этого трупы не должны быть нашими, а на чужие трупы я согласна. Эта нездоровая суета вокруг нас нервирует.

— Маменька, меня тоже, — согласился я. — Я подумываю, а не оставить ли у вас Наташу на время гонок?

— Нет, — коротко, но от этого не менее возмущенно сказала супруга.

И посмотрела так, что я понял: уговорить ее остаться в безопасном месте будет невозможно, даже если я вооружу Мотю восемью утюгами. На каждый манипулятор. Кстати, не такая уж плохая идея. Сойдет за ботиночки для постороннего наблюдателя.

— Наташенька, ты зря отказываешься, — заявила маменька. — Тебя могут совершенно случайно задеть. Петенька будет на тебя дополнительно отвлекаться, а помочь ты ему не сможешь.

— Почему? — удивилась Наташа. — Я маг. Я прекрасно работаю мечами. И наконец — я начинающий целитель.

— О, — рот маменьки округлился. Такого она точно не ожидала от невестки. Про целительство Наташа проговорилась зря — теперь с нее не слезут. Хотя долго скрывать это тоже получилось бы вряд ли.

— Тогда оставь Валерончика, — предложила маменька. — Он маленький, может пострадать. Ему у нас будет хорошо и нескучно, мы с ним будем ходить по гостям. Я ему повяжу самый красивый бантик. Нельзя такую маленькую собачку подвергать опасности. Он слишком ценный.

— Валерон храбрый, — ответил я. — Он ничего не боится.

Мотя осторожно подергала меня за полу пиджака.

— Петр Аркадьевич, так что с моим утюгом? Когда вы его сделаете?

Я замялся с ответом, маменька успела раньше.

— Петенька, непременно сделай. Очень тебя прошу.

— Если Юрий Владимирович против не будет, — почти сдался я. Всегда оставалась вероятность того, что отчим будет резко против трупов в своем доме, появившихся в результате использования бытовой утвари.

— Юрочка против не будет, я тебе обещаю. Мы, слабые женщины, должны иметь возможность за себя постоять, правда, Наташенька?

— Разумеется, Надежда Павловна.

— Если Юрий Владимирович не будет против, то я сделаю, — сдался я, уже прикидывая, как это можно будет реализовать.

Мощности нынешнего Мотиного двигателя на это точно не хватит, но даже если поставить элементальный, нужно будет задуматься о переходнике, снижающем мощность, потому что Мотя в случае чего должна стукнуть утюгом злоумышленника, а не полить его расплавленным металлом. Последнее будет слишком громко и неэстетично.

Как маменька и говорила, отчим возражать не стал, попросил только, чтобы это было безопасно для окружающих. И чтобы утюг по возможности был не чугунным. Еще он меня обрадовал, что представителей прессы будет двое. Вкупе с наблюдателем от промышленников пассажиров в моей машине будет трое. На заднем сиденье им будет некомфортно всем вместе, что отразится на впечатлении от машины. Я сделал еще одну попытку уговорить Наташу остаться, апеллируя уже к этому.

— Нет, — сказала она. — Мы едем вместе, и только так.

Можно было переместить одного пассажира в машину охраны. Но и одного охранника оставлять я не хотел. Они дежурят попарно, убирать одного — снижать боеспособность. Решение пришло неожиданно. И предложил его старший из охранников. В Верх-Ирети оставили мы шофера, который будет добираться до Святославска своим ходом. Как выяснилось, двое из охраны успели научиться водить машину еще в Озерном Ключе, пока тестировали новые автомобили.

Такой вариант был спорным, потому что человек за рулем устает, но они решили меняться почаще, а Валерон добавил, что всё равно они будут охранять иллюзии — опасно это, оставлять автомобиль в доступе вандалов из команды Богомаза. Они даже днем умудрялись просачиваться на участок под видом посыльных, причем в отличие от ночных обычными инструментами не ограничивались, и наша охрана за это время разжилась неплохим набором из взрывных артефактов и обычной взрывчатки.

Валерон успел сбегать к речке и отправить накопившиеся трупы в свободное плавание, освободившееся место занял куда более полезными предметами, отобранными у злоумышленников. Дневных не убивали, лишь отнимали у них то, чем они собирались портить автомобили.

И всё равно Богомаз утром на месте старта выглядел кислее некуда. У него тоже был наблюдатель от Союза промышленников, но наверняка подобранный по лояльности к Болдыреву, чтобы замечать исключительно наши нарушения, а если их не будет — закрывать глаза на то, что Богомаз их выдумает.

— Почему у вас два автомобиля? — сразу недовольно спросил Богомаз. — Рассчитываете пересесть на второй при поломке первого? Не выйдет. По условиям пари вы должны завершить гонку на том же автомобиле, на котором вы выедете из Верх-Ирети.

— На втором автомобиле охрана, — ответил я столь же громко, как Богомаз у меня спрашивал. — Почему-то и по дороге сюда, и при проживании у Беляевых находилось слишком много желающих испортить мой автомобиль.

— На что это вы намекаете? — возмутился Богомаз, картинно подбоченясь.

— Я не намекаю. Объясняю, почему мне понадобилась охрана. — Я ему даже улыбнулся. Мол, присылайте еще. Желательно с чем-то ценным. — Прошлой ночью даже в дом умудрился преступник залезть.

— Чушь какая. Кому вы нужны, — фыркнул Богомаз не хуже лошади. Громче уж точно. — Пытаетесь найти благовидный предлог для проигрыша? Не выйдет. Мы всегда выигрываем.

— Посмотрим, Борис Харитонович, — ответил я.

На этом наше общение завершилось, хотя он и отметил пассажиров в моей машине внимательным взглядом. У меня сидели представитель Союза промышленников и столичный журналист, который будет отсылать статьи в Святославск на каждом этапе гонок. Местный журналист устроился в машине моей охраны, чему был, казалось, даже рад. Он уже что-то выспрашивал у моих охранников, но те не особо с ним делились информацией.