Встреча

Глава 28

Отчим предложил пообедать у него дома, но я отказался, потому что хотели сохранить визит в тайне, что было бы невозможно, узнай о нем маменька. Ну и само по себе плотное с ней общение в мои планы не входило. Нет, я ее однозначно люблю, но предпочитаю делать это на расстоянии. Большом расстоянии, потому что на маленьком ее сразу оказывается слишком много.

— Мотя спрашивала про свои улучшения, — намекнул отчим, который после ночного происшествия стал относиться к моей поделке с куда большим уважением.

— Не до этого пока, — признался я. — Немного разгребу проблемы, приеду к вам ставить защиту, тогда и ее улучшим тоже. А пока вы с Лёней в ближайшее время должны приехать ко мне.

— Честно говоря, Петя, мне продолжает казаться, что это розыгрыш. Это слишком… невероятно звучит.

— Пока не приедете — не узнаете. Официально вы едете смотреть нашу экспериментальную мастерскую по производству автомобилей. Лёня тоже может по этому же поводу приехать. Идеальное прикрытие.

— Щепкина может увязаться. Ее очень интересует автомобильное производство.

— Ее будет где разместить. Наверное.

Я начал вспоминать, сколько у нас осталось нормально меблированных комнат для размещения гостей, и пришел к выводу, что нам бы не помешало нападение кого-то с хорошо обставленным домом. Похоже, поведение Валерона заразительно.

— В любом случае Щепкину разместим, — решил я. — Но без особых удобств, сразу предупреждайте, что у нас почти полевые условия. Может, и передумает.

Разговор получился не слишком долгим, потому что я постоянно держал в голове, что Наташа с Валероном — на улице, а скверники очень заинтересованы в том, чтобы со мной разобраться до того, как я вернусь в защищенное поместье. Да и принципиальное согласие отчима было уже получено, за чем в принципе я и приезжал. Не тот это разговор, который можно проводить по телефону, а нужного артефакта, пока нет.

По всей видимости, Наташа с Валероном обсуждали этот же вопрос о нападениях, потому что стоило мне выйти, как помощник тявкнул:

— Мы подумали, что неплохо было бы пожить неделю в Святославске. На тебя непременно кто-то попытается напасть, и мы со всех сторон окажемся в плюсе.

— Он за Хикари переживает, — пояснила Наташа.

— А ты не переживаешь? Она же на голодном пайке. У нее так скоро все запасы энергии выйдут.

— В принципе… — я задумался. — У нас ничего особо срочного нет. Хотя алхимический рецепт я бы опробовал.

— Это можно и в Святославске сделать, — обрадовался Валерон. — Все условия есть.

До вечера, когда отправлялся дирижабль до Святославска, мы сняли номер в гостинице, чтобы не светить физиономиями на улицах, потому что знакомых у нас в городе хватало: кто-то заметит, скажет маменьке, а та обидится. Не поверит, что это был кто-то похожий. Так что и пообедали мы тоже, не выходя из номера, а к причальной башне ехали не по центральной улице, а закоулками.

Чужого внимания я не чувствовал, но это говорило только о том, что мной не интересуются добропорядочные граждане, поскольку внимания скверника, запланировавшего на меня нападение, я не ощущал. Скорее всего, у него был скрывавший это навык.

В дирижабле первым делом Валерон проверил всех на предмет Скверны и, к своему огромному огорчению, не нашел никого подходящего для ограбления.

Перед вылетом я купил пачку газет и сейчас, в ожидании чая, начал просматривать. Было интересно, обнаружили ли пропажу пассажира на дирижабле. Но все заметки выглядели на редкость мирно. Если не считать выявления подпольной алхимической лаборатории, при захвате которой были жертвы. Что производила лаборатория, указано не было, но мне казалось, что зелья по типу тех, что не так давно добыл Валерон. Церковь выступила против Скверны, а значит, ее сейчас начали планомерно вычищать отовсюду. Если такие зелья под запретом, их все равно станут производить, разве что цену задерут.

У того же Базанина непременно должна быть и своя лаборатория. На базе под Камнеградом? Там не вскроешь с наскока, да и вообще нескоро найдешь. Не там ли и сам Базанин? Отбивающие нюх порошки на Валерона, похоже, тоже действуют.

— От вчерашнего скверника Базаниным не пахло? — спросил я Валерона, когда нам уже наконец принесли чай, а помощнику я выделил огромный кусок яблочного пирога со сладкой посыпкой.

— Нет, я бы сразу сказал, — оскорбился он. Немного невнятно оскорбился, потому что пасть была занята.

— Нужно нам придумать, где и как его искать. Он нам даже не сам нынче интересен, а выход на осколки заварзинской реликвии. А то я отчиму практически пообещал заварзинское княжество, а наводок как не было, так и нет. Наташа?

Она покрутила головой.

— Он для меня скрыт. Я уже неоднократно пыталась выяснить, где его искать, но единственное, что могу сказать: он не очень далеко от нас. В пределах пары дней на пролетке.

— А обломки реликвии?

— Божественные предметы, — напомнила Наташа. — Не возьмусь даже пробовать. На моем уровне можно запросто сгореть, это я точно знаю. Мама мне накрепко вбила вещи, на которых нельзя испытывать навык.

«Вбила» прозвучало так, что я сразу представил Анну Александровну с розгами и зверским выражением лица. Хотя она мне и казалась самой адекватной представительницей Куликовых, но методы в их семье были приняты такие, что я не исключал ничего. Наташа же пояснять не стала, что именно имелось в виду. Я настаивать не стал — как бы то ни было, лучше, если она не ошибется с направлением, на которое направит навык. А Анна Александровна — всего лишь прошлое, которое можно воспринимать исключительно как обучение и подготовку к будущему.

— Нужно искать скверника без клятвы Базанину, — предложил Валерон. — Потому что те, кто с клятвой, сразу дохнут при вопросе о нем.

— А те, кто с клятвой не ему, могут вообще об этом типе не знать, — заметил я. — Пока самое перспективное — база под Камнеградом. Лезть туда не надо, а вот проследить пару дней желательно.

— Если что, я могу скверника, который выйдет, захватить и потом его в каменного стража выплюнуть. Если сильный — не помрет, — оживился Валерон. — Но сначала — отдых в Святославске. То есть отдыхать будете вы, а я попытаюсь взять след, когда на вас кто-то нападет.

— Какой отдых? У нас же скоро начинаются занятия, — внезапно вспомнил я. — Так что сидеть в Святославске будем долго и безвыездно. Все успеют напасть.

— Ой, — забеспокоилась Наташа. — Мы же документы не подали…

— Именно. Хорошо, что вообще об этом вспомнили с нашей беготней. Вот как раз и подадим. Потом ненадолго вернемся в поместье.

Подумалось, что, может, и зря я не стал обновлять данные в Лабиринте — солиднее бы выглядело. Хотя с другой стороны, зачем показывать, что я зачастил в Лабиринт? У приемной комиссии, как я уже узнал, есть артефакт для проверки навыков, так что нужно еще подумать, что стоит показать, а что нет.

На том мы и порешили: подать документы и уезжать в поместье, а не сидеть в Святославске в расчете, что кто-то проявится, если уж на этот дирижабль мощностей скверников не хватило. Конечно, они не рассчитывали, что я спокойно доберусь до конечной точки с учетом мощностей типа, которого отправили на мое устранение. Но вообще я бы на их месте заподозрил, что люди, отправленные меня убивать, исчезают не потому, что в них внезапно проснулась совесть, и готовился бы получше: по команде на каждую точку, если уж им столь принципиально меня убить. А то по одному их приходится слишком долго устранять.

Перейдя в свою каюту, я первым делом начал обдумывать, что стоит показывать, а что нужно будет прикрыть Сокрытием сути. Сродства я решил сделать доступными для посторонних все, кроме алхимии, разве что Тень для других будет обычной, не усиленной, а вот Огонь оставил усиленным, потому что о взятии мной второго сродства было уже известно.

Просмотрел магические навыки и решил добавить Парение в доступные для посторонних, только уменьшил его уровень до девятого. Тип развития получился перекошенным в боевой, что при моем образе жизни было нормально.

Что касается профессиональных навыков, то над ними пришлось подумать. Разумеется, всё, относящееся к алхимии, я сразу скрыл, но и без того навыков оказалось многовато. А еще я внезапно обнаружил навык «Изготовление артефактов», который не просто появился, но и был уже второго уровня. Еще выросли Модифицированная удача до тридцать четвертого уровня и Интуиция до тридцатого. Скорее всего, это было следствием встречи с богом. Хотя я не исключал, что подросли они раньше, а я давно не изучал собственные навыки.

Мастеров я тоже сразу убрал всех — не нужно нервировать преподавателей, у которых подобных навыков могло не быть. По словам Коломейко, это большая редкость. Но поскольку я уже был известен как артефактор, то оставил два артефакторских навыка — Зачарование артефактов и Изготовление артефактов, разве что понизив их до первого уровня. И три навыка механики — Изготовление механического изделия, Ремонт механического изделия и Часовщик, тоже сделав видимым только первый уровень из всех. Навыки Кузнечного дела я решил не показывать, чтобы не выглядеть чересчур перекачанным.

Набор получился великоватым, но я подозревал, что прятать профессиональные навыки совсем не стоит, иначе вызову подозрение качеством изделий. Первый уровень подобных навыков вполне возможно заполучить упорным трудом, а я, нельзя сказать чтобы не трудился упорно.

Чтобы уж окончательно разобраться с навыками, перед сном я решил испытать трансформацию навыка. Как выяснилось, слить я могу по курсу один к одному, если навык не собирается из нескольких кристаллов. Если собирается — то по курсу «сколько кристаллов — столько уровней». В результате четыре уровня Ядовитого плевка и пять уровней Ядовитого укуса я слил на три уровня Удушающей тени, получившей пятнадцатый уровень. Полезный навык, прекрасно зарекомендовавший себя еще при битве с Астафьевым. Когда выбирал, я раздумывал еще над Жар-птицей инженера, поскольку последний использовался часто, Портальным перемещением и Парением, но остановился всё-таки на Удушающей тени, поскольку это был навык боевой, атакующий, а моя проблема со скверниками никуда не делась.

Навыки Ядовитый плевок и Ядовитый укус из общего списка никуда не делись, только уровень у них стал нулевым. Если вдруг мне придет в голову потратить кристаллы на их восстановление и прокачку, я всегда смогу это сделать.

Остальные навыки мне стало сливать жалко, поскольку все они, на мой взгляд, имели ценность и в перспективе могли развиться до чего-нибудь интересного. Над Мимикрией еще подумал, но решил оставить — она себя тоже прекрасно зарекомендовала. То есть использовать ее я буду дальше. А вот плеваться и кусаться — вряд ли. Разве что совсем в безвыходной ситуации, когда магию заблокируют? Но в этом случае и эти навыки не сработают.

Честно говоря, я остался несколько разочарованным навыком, поскольку был уверен, что смогу серьезно усилиться за счет перекачки ненужных навыков в нужные. Кто знал, что ненужных навыков будет так мало? Вот если бы этот навык можно было использовать на других, это открывало весьма заманчивые перспективы. Даже не при перетаскивании к себе, а при перетасовывании навыков у противника. Было у него мощное Дыхание Скверны, а стал мощный Колокольчик. Прекрасно же? Оглушение и пережить можно, особенно если оно будет у обоих.

Ни ночью, ни утром на нас никто не попытался напасть. Валерон бурчал об упущенной выгоде и предлагал поругаться хоть с кем-то. Даже был согласен на роль обычной собаки, которая тяпнет одного из пассажиров. Побогаче который. Пришлось ему указать, что если он кого-то тяпнет, нам придется тратиться на штраф, а вовсе не пострадавшему — на компенсацию нам.

В Святославске мы заехали домой за документами и немного задержались на разговор с Николаем Степановичем, вывалившим на нас все свежие сплетни. Как оказалось, уже была даже назначена дата бракосочетания Антоши и Марии Куликовой. Причем не абы где, а в главном столичном храме.

В свете брак не одобряли, поскольку со смерти Софии прошло слишком мало времени. Что касается Симукова, то его считали лицом пострадавшим, несмотря на то что Антошу из дома он выставил. И вообще, выставил ему счет за потраченное приданое сестры. Жалкие оправдания, что она тратила на себя, в расчет не были приняты, Симуков требовал всё, что было отдано с сестрой.

— Мне кажется, Антон Павлович рассчитывает, что со сменой фамилии с него свалятся и все обязательства, — понизив голос, доверительно сообщал Николай Степанович.

— А как к этому относится Мария Алексеевна?

— Она говорит, что всегда была уверена, что Антон Павлович станет князем, а с какой фамилией — это неважно.

— Живет он сейчас у нее?

— У нее, — согласился Николай Степанович. — Только слухи ходят, что с Марии Алексеевны собираются взыскивать долги и будет признана она банкротом.

Честно говоря, эта мысль меня уже тревожила давно, поскольку Мария Алексеевна совершенно точно не уживется даже с Анной Александровной, а если к ней прибавить еще Марию Васильевну, то княгиня Воронова вылетит из их дома куда быстрее, чем мне бы этого хотелось. Конечно, у нее есть еще дочь, но княгиня предпочтет жить в столице — к гадалке не ходи.

Поэтому, прежде чем идти в университет, я позвонил отчиму. По времени он должен был находиться уже в конторе, там я его и застал.

— Юрий Владимирович, я бы хотел попросить вас об одолжении.

— О каком?

— Выкупить закладные на дом княгини Вороновой. У меня в данный момент нет на это средств (подслушивающий меня Валерон сразу тявкнул: «Слушал бы меня — появились бы»), но я непременно всё вам компенсирую.

— Теоретически это может оказаться неплохим вложением, — задумчиво сказал отчим, — если ты впоследствии не станешь претендовать на этот особняк.

— Честно говоря, он меня беспокоит только в плане, не захочет ли княгиня вселиться к нам.

Потому что, даже если Хикари сделает невыносимым пребывание княгини у нас в доме и дражайшая бабушка удерет отсюда сама, всё равно пойдут слухи, что я ее выгнал, что не очень хорошо. И последствия потом исправить будет очень и очень сложно. В этом плане оставить ей собственный дом и положить небольшое содержание было не таким уж плохим вариантом. Разумеется, если дом ей не дарить.

— Хорошо, Петя, я отдам распоряжение, — сказал отчим. — Выезжаю через два дня.

— В таком случае Леонид может поехать с нами, — предложил я.

— Да, у него уже закончились занятия пару дней как.

В словах отчима был намек, что задерживается Лёня только ради Щепкиной. В особняке его уже не было, как сказал Николай Степанович, ушел рано утром. Но даже если он поедет не с нами, с ним требовалось переговорить. Еще был Алексей, у которого тоже закончились занятия, и мы могли бы взять его с собой, но его мать, наша алхимичка, боялась его нахождения так близко к зоне. Так что придется парню каникулы торчать здесь.

Забрав документы из кабинетного сейфа, мы поехали в университет. Наташа собиралась поступать на факультет общего целительства, я — на факультет военных артефактов, с деканом которого Захарьиным Петром Валерьяновичем я уже был знаком.

В приемной комиссии его, разумеется, не было, но моя бумажка об окончании школы Коломейко произвела впечатление.

— Вам повезло быть личным учеником столь талантливого артефактора, — заметила дама, принимавшая документы. — Кстати, вы вскоре встретитесь. Фрола Кузьмича удалось уговорить прочитать курс для всех потоков. Правда, он дорого запросил, но мы уверены, что результат того стоит. Очень, очень талантливый артефактор.