Встреча

Глава 16

Пока старт не был дан, я успел осмотреться, выискивая одаренных. Их почти не встречалось, а те, что встречались, не имели сродства к Скверне. Не могу сказать, что это было ободряющим: можно не иметь видимого Божественным взором сродства к Скверне, но быть насквозь гнилым человеком. Можно даже не быть магом, а гадить не только из личной склонности, но и из желания получить как раз то самое зерно Скверны, чтобы стать сильным магом. О последствиях знает не каждый, кристаллы с навыками выпадают часто — развить до высокого уровня можно быстро.

Выезд задерживался. Богомаз, активно жестикулируя, что-то втолковывал солидно выглядящим людям, которые и должны были дать отмашку к старту.

— Хочет заставить вас отказаться от группы сопровождения, — заметил Сережечкин Семен Антонович, представитель Союза промышленников. — Не идите у него на поводу. Наверняка какую гадость придумал.

— И не подумаю отказываться, Семен Антонович, — со всем уважением ответил я. — Пусть берет себе вторую повозку, если ему количество транспорта так принципиально.

— Лошади ж, — вмешался в наш разговор журналист «Ведомостей» Юкин Макар Андреевич, — в болдыревских конюшнях практически нет скоростных, приученных ходить парами. Понятно, почему на легкую беговую повозку поставили двоих. Повозка там весит меньше всего.

В повозке сидело двое: Богомаз и контролер от Союза промышленников, но разместились они с куда меньшим комфортом. Сам Богомаз отличался плотной комплекцией, а его спутник был вообще необъятен. Поэтому упихались они в повозку с большим трудом. С таким усердием хозяйки иной раз упихивают помидорки в банки при консервировании. Вроде бы уже под завязку, но нет, чуть поднажать — и парочка еще влезет. Не думаю, что в повозку Богомаза смогли бы впихнуть еще кого-то, там и эти двое откровенно свешивались боками с краев.

— Болдырев хотел беговые дрожки выставить со своим наездником из опытных, — сказал Сережечкин, — но тут уж все воспротивились, потому как пари было между Петром Аркадьевичем и Борисом Харитоновичем. И в дрожки второго человека не посадишь, особенно такого, как Борис Борисович. А присутствие наблюдателя — обязательный пункт. Ох уж князь злился, но против общества пойти не получилось.

— Да уж, под вашим Борис Борисычем дрожки развалились бы, даже если бы он был один, — хохотнул Юкин. — Солидный господин.

— Солидный. Сахар в двух княжествах целиком держит, но и в другие лезет помаленьку. А сахар, дело такое, уходит быстро.

— Сладкую жизнь все любят, — заметил Юкин.

— Особенно этот тип, — забухтел Валерон, недовольный тем, что дорожное платье Наташе заказали, а ему облегченный комбинезон для теплого времени — нет. А он же тоже в дороге значит, имеет право на обновку. — Получается, каждый раз, когда мы покупаем конфеты, этому типу падает денежка? Потому он такой толстый, разъелся за наш счет. А теперь сотрудничает с нашим врагом. Нужно узнать, какие фабрики работают не на его сырье, и покупать у них. Не для того мы потом и кровью зарабатываем деньги, чтобы кормить нашего противника.

Он говорил так, как будто внес существенный вклад в состояние Бориса Борисовича. Но для того купленные нами конфеты давали столь мизерный вклад, что он даже не заметит потери покупателей. И вообще, не факт, что в покупаемых нами конфетах сахар вообще был от этого типа, а не какой-нибудь экзотический привозной, из сахарного тростника. Это же конфеты — святое, как сказал бы Валерон.

Чего бы Богомаз ни хотел от наблюдателей, он этого не добился. Помахал руками, бросая злобные взгляды в нашу сторону, а потом вернулся к своей повозке, на которую взгромоздился с трудом. Облегчили ее по максимуму, ничего лишнего не осталось. Подозреваю, что и с сидений всё сняли, и там теперь одни доски вместо сидений.

Со стороны наблюдателей махнули флагом, предлагая готовиться. Я завел машину и подъехал к стартовой черте. Богомаз опять устроил скандал — мол, нос моей машины должен находиться вровень с его тележкой, а не с лошадьми.

— Лошади пугаются громких шумов и вони! — вопил он.

— У меня совершенно тихий автомобиль, а двигатель на магии, — напомнил я. — То есть с этой стороны ничем от вашей повозки не отличаюсь. Если ваши лошади ее не пугаются, они не испугаются и моего автомобиля. А если они боятся вашей повозки, то что они делают на гонках?

— Борис Харитонович, прекратите, — недовольно сказал Сережечкин, специально открыв для этого дверцу. — У вас и без того преимущество. Меньше людей в повозке и сама повозка куда легче. Вы так сегодня скандалите, как будто боитесь проиграть.

— Я? — пренебрежительно бросил он. — Я по молодости столько гонок выиграл, сколько вам и не снилось. Я хочу, чтобы всё было по правилам.

— Установленным вами? — усмехнулся я. — Правила были обговорены и приняты раньше. Нечего их менять в угоду себе.

— Но позвольте. Всегда расстояние устанавливалось по краю повозки, поверьте моему опыту.

— Ерунду не говорите, — недовольно сказал Юкин. — Я на бега хожу постоянно. По носу лошади устанавливают.

— Вот, — обрадовался Богомаз. — Лошади. Вы где видите здесь лошадь? Нету тут лошади. Значит, по краю повозки, чтобы всё было по-честному.

— В случае Петра Аркадьевича — по носу ворона, — хмыкнул Юкин. — Ворона, надеюсь, вы видите?

Богомаз ворона видел, но согласиться с тем, что он ровня его измененным лошадям, никак мог. Поэтому он опять пошел скандалить, откладывая старт на неопределенное время.

— Петр Аркадьевич, ни в коем случае не соглашайтесь на его условия, — сказал Сережечкин. — Будут взывать к вашему благородству — игнорируйте. Богомаз по молодости действительно на бегах бывал и активно участвовал. Много грязных приемчиков знает. Хотя, справедливости ради, лошадки в конюшнях Болдырева хороши.

— Благодарю вас, Семен Антонович, за предупреждение. Честно признаться, у меня в мыслях не было соглашаться с Борисом Харитоновичем. Он явно собирается перекрыть мне дорогу.

Лошадь я, конечно, при желании снесу автомобилем, но, во-первых, желания не было, во-вторых, это плохо отразится на моей репутации, а в-третьих, это наверняка засчитают моим поражением. Так что не будем давать жесткий ответ. Это со всех точек зрения действие невыгодное. Будем полагаться исключительно на честность и ходовые качества моего автомобиля.

Ругань Богомаза опять осталась безрезультатной, он вернулся в коляску и явно настроился стартовать первым, чтобы получить преимущество. Дорога не настолько широка, чтобы обгонять его с легкостью. А ведь еще будут и другие участники движения. Так что нельзя позволять ему меня опережать.

Наконец старт был дан, и как Богомаз ни стремился меня подрезать, вырваться вперед у него не получилось просто потому, что моим лошадям под капотом времени на разгон требовалось меньше, а самих их там было больше. Отставать его повозка начала сразу же, как он ни нахлестывал лошадей. Я не смотрел, но мои пассажиры оборачивались и комментировали в довольно ехидной манере. Особенно старался Сережечкин — видно, у него были старые счеты к кому-то из наших противников.

Вторая наша машина следовала за повозкой Богомаза, поскольку им было дано указание ни в коем случае не обгонять.

Отсутствие охраны рядом не представляло для меня какой-то проблемы, охрана нужна была только на ночь, и только для автомобилей, но я решил ехать так, чтобы происходящее сзади постоянно было в зоне видимости моих спутников. А то с Богомаза станется заявить, что мои люди вмешались в гонку и его задержали. А так будут свидетели обратного. Независимые: два — в моей машине и один — в машине охраны.

— Очень комфортный ход, — внезапно сказал Юкин. — Можно сказать, и не чувствуется.

— Согласен с вами, Макар Андреевич, — сказал Сережечкин. — Не думал, что можно так комфортно путешествовать. Считай, почти как в поезде в купе. Разве что чай не разносят. Присоединитесь?

Он задумчиво забулькал фляжкой явно не с чаем.

— Разумеется, Семен Антонович, буду признателен. Но насчет поезда вы неправы, там куда больше раскачивает. И шумов там много. В этом же автомобиле двигателя почти неслышно, как неслышно металлического стука деталей. Автомобиль идет тихо и ровно. И, как мы заметили, намного быстрее измененных лошадей Болдырева. А его конюшни славятся качеством. Петр Аркадьевич, удовлетворите профессиональное любопытство — это свойство конкретно вашего автомобиля или на вашем заводе будут выпускаться только такие?

— Мы планируем несколько линеек. Конкретно такая модель обойдется покупателю очень дорого, поскольку здесь весь металл — из механизмусов, а двигатель — артефактный, не имеет аналогов. Но в планах есть и более бюджетные варианты из обычного металла, но столь же качественно выполненные. Красители планируем использовать только артефактные, так что внешне все автомобили будут выглядеть одинаково. То есть вариант подешевле всё равно будет качественным и комфортным. В перспективе планируем…

Я решил воспользоваться случаем и провести, так сказать, презентацию. Что-то попадет в газету, а что-то разойдется слухами. Нужно дать понять, что за таким средством передвижения будущее. Оно куда проще в обращении, чем лошадь, менее капризное, более комфортное и не требует отдыха. Я даже вскользь заметил, что мог бы завершить дорогу за сутки, но по настоянию Богомаза, чьим лошадям требуется отдых, пришлось ее растянуть на три дня.

Мы уже проехали большую часть намеченного на сегодня пути, но вопросы у моих спутников не иссякали. Они спрашивали — я отвечал. Иногда отвечала Наташа, если вопрос касался комфорта и впечатлений от поездки, а не технических деталей. Ее вмешательство давало передышку моим голосовым связкам, что было нелишним — раньше так долго болтать мне не приходилось. Удивляло, что интерес не падал. У меня даже выяснили все подробности как первой поездки еще на деревянной основе, так и первой длительной, когда я ездил автомобиль красить из Дугарска в Курмень, хотя, с моей точки зрения, ничего интересного тогда не случилось. Но я рассказывал, потому как мнение этих господ для меня было очень важным.

Я говорил, но обстановку на дороге мониторил, потому что пустоты здесь не было: ехали и попутные, и встречные повозки. Приходилось постоянно лавировать и держать в уме возможный испуг лошадей. Большинство относились индифферентно, но попадались и такие, которые пугались и переставали быть управляемыми. Их было мало — всё же моя машина была не первой в этом мире, и не единственной. К тому же она почти не шумела и не воняла для тонких лошадиных органов чувств.

Телегу, выезжающую на перекресток нам наперерез, я заметил сразу. Притормозить-то притормозил, но и мужик на телеге тоже остановился, прямо посередине дороги, и принялся бегать с озабоченным видом рядом с телегой. Не иначе как притворяется, что колесо спустило — больше там ломаться было нечему.

Я погудел. Мужик засуетился еще артистичней, хватаясь за голову и размахивая руками, отчего его лошадь не сдвинулась ни на шаг. Колеса он тоже попинал сначала с правой стороны, потом с левой. Как ни странно, съехать с перекрестка телеге это не помогло.

На всякий случай я проверил его и на магию, и на Скверну, ничего не обнаружил и решил объехать по обочине. Земля там была раскисшая, но автомобиль должна была выдержать. Богомаз-то уже радостно приближался, а при его появлении телега точно сместится в нужную сторону.

Стоило съехать с дороги, как в машину ударила пуля. Точнее, не совсем в машину, а в сработавшую защиту, поэтому пуля отрикошетила и влетела в телегу. Мужик вздрогнул, втянул голову в шею и шлепнулся на землю. Идея была неудачной, потому что следующим выстрелом по нам промазали, и пуля просвистела мимо уха лошади. Та испуганно заржала и рванула вперед. У мужика сработали инстинкты, не иначе, потому что он подскочил, завопил: «Стой, подлюка!» — и рванул за своим транспортным средством, изо всех сил перебирая ногами. Но поскольку ног у него было две, а у лошади целых четыре, он катастрофически не успевал, хотя и очень старался. А может, просто пытался таким образом уйти с линии огня.

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась, но молчание в салоне длилось и длилось. Скосив взгляд на Наташу, я обнаружил, что Валерон исчез. Куда он исчез, было совершенно понятно — за компенсацией. И похоже, уже начал ее брать, почему стрельба и прекратилась. В том, что преступники решили это сделать самостоятельно, не верилось. Разве что патроны у них закончились, но кто будет идти на дело с таким мизерным количеством?

Останавливаться я не стал, наоборот, скорость увеличил, оставив Богомаза далеко позади, тем более что наш первый пункт гонки был уже на горизонте.

Как только нас там заметили, поперек дороги натянули ленточку, которую автомобиль и сорвал, символизируя, что первый этап остался за нами. Мы проехали еще немного вперед, и я затормозил. Моих пассажиров настолько потрясло нападение, что они молчали и вышли позже нас с Наташей.

Я на всякий случай осмотрел автомобиль, но на нем не осталось ни малейших следов — защита отработала прекрасно.

Первым пришел в себя Юкин.

— Да уж, с такой нездоровой конкуренцией я раньше не сталкивался, — сказал он, выходя из машины. — Нас же могли убить.

— Вряд ли господин Богомаз на это рассчитывал, — возразил Сережечкин, тоже покидая автомобиль. — Признаться, такого ужаса я давно не испытывал, и кто-то за это непременно заплатит.

— Как вы видите, защита автомобиля отработала прекрасно, — воспользовался я случаем.

— Но это не значит, что нападение сойдет Богомазу с рук, — заявил Сережечкин и устремился к группе, обеспечивающей наш прием.

Как раз в этот момент подъехал Богомаз и заорал, не сходя с повозки:

— Безобразие! Воронов стрелял в беззащитных крестьян, чтобы ему освобождали дорогу. С ним рядом ехать было просто страшно. Совершенно беспринципный господин.

— Это он беспринципный? — взъярился Юкин. — Более наглой лжи я не слышал. Это в нас стреляли, и мы чудом остались живы. Я требую пристального разбора данной ситуации. И мужик с телегой перед нами тоже не просто так вылез, а чтобы удобнее было целиться. Он сообщник, и его надо расспросить.

Богомаз побледнел, сообразив, что то, что он заплатил мужику, уже делает сообщником его. Я подозревал, что стреляли базанинские люди, рассчитывая перевести стрелки на Богомаза. А вот мужик, перегородивший телегой дорогу, был страховкой уже самого Богомаза и вряд ли станет молчать, когда его обвинят в соучастии в покушении на убийство.

Поднялась суета. Полицмейстер, присутствовавший при нашей торжественной встрече, сразу отправил подчиненных на место происшествия, выспросив перед этим у нас приметы мужика с телегой. Богомаза, порывающегося слинять, задержали, а нам предложили заселиться в гостиницу и ожидать результатов расследования там.

В этой суматохе никто не заметил отсутствия Валерона. Появился помощник уже в нашем номере. И сделал это эффектно: выплюнул два трупа прямо на прикроватный коврик. Рядом с одним упало охотничье ружье, из которого наверняка в нас стреляли. Еще на пол свалилась куча вещей.

— Из их коляски, — пояснил Валерон. — Она приметная, а лошадь обычная, так что мы ее брать не будем. Осматривайте этих. Вдруг они приличные люди и ходят на дело с паспортами?

Надежда Валерона оказалась напрасной. Ни у одного документов не оказалось. Денег тоже было мало, зато охотничье ружье, как сказала Наташа, прекрасно в этом разбиравшаяся, оказалось из очень дорогих и отличавшихся не только ценой, но и высокой точностью при стрельбе и быстрой перезарядкой.