Встреча

Глава 2

Счастье Прохорова, уверенного, что освобождается от занятий, оказалось недолгим, потому что вместе с ним приехал Павел Валентинович. Как сказал мне сам Павел Валентинович, пока Николай Степанович занимается рекрутингом, он поможет мне на месте, хотя бы заполнением личных дел гвардейцев. И делопроизводством в целом, добавил он, когда выяснил, что у меня нет под это человека. Это было кстати, потому что народ повалил. С каждым приходилось встречаться лично, расспрашивать, заодно выясняя, насколько соответствуют его навыки тому, что он говорит. Пару человек со Скверной пришлось завернуть уже на этапе интервью, потому что при подаче заявки они решили этот навык скрыть. Клятвы ни на ком из них я не заметил, но к носителям этого сродства относился с предубеждением. Обоим я сказал, что мой артефакт говорит о наличии у них сродства к Скверне. Один смутился и подтвердил, второй же стал уверять, что мой артефакт ошибся, а сам он чист от таких мерзких навыков. Выставил я обоих, хотя первый и говорил, что получил случайно и не развивал. У него действительно оказался всего один навык, относящийся к Скверне, и тот первого уровня. Но сам источник довольно большой, поэтому у меня сразу появились подозрения, что он использует скрывающий навыки навык или артефакт. У второго источник тоже был большим, а навыки, относящиеся к Скверне, развиты минимум до двадцатого уровня. И сам он мне показался довольно мутным типом, так что, вполне возможно, был засланцем от Базанина. Валерон за ним проследил и сообщил, что из города тот не уехал, засел в трактире, но ни с кем не общается, если не считать случайной болтовни.

Я делал пометки по таким случаям, но довольно хаотично, систематизировать что-либо не успевал. Подумывал о секретаре, но вскоре такая должность при мне станет избыточной, потому что поток соискателей закончится. Павел Валентинович на роль временного секретаря, а может, и постоянного, подходил идеально: солидный, умеющий себя подать господин, никогда не выходящий из себя. А еще прекрасно осведомленный о том, в каком порядке должны находиться документы и корреспонденция.

Прохоров тоже отлынивать от дел не стал (как вариант, постарался подальше убраться от Павла Валентиновича), сразу пошел осматривать обе алхимические лаборатории, которые остались при поместье, и попенял мне на то, что мог бы сообщить, что часть оборудования имеется. Я ему ответил, что лучше иметь проверенное и работать с ним, чем если бы он ничего не привез, а выяснилось бы, что местное оборудование совсем не в порядке.

Ради интереса я глянул на то, что осталось в алхимических лабораториях. Стеклянная посуда нашлась даже в избытке, поскольку бывший владелец наверняка решил, что перевозить нерентабельно, а вот более серьезные устройства отсутствовали, хотя на общем фоне сразу бросались в глаза места, где они стояли раньше. И сами помещения были проморожены и рассчитаны на дровяное отопление.

Прохоров загорелся сделать нормальное магическое отопление, чтобы выдерживалась правильная температура, поэтому временами подходил ко мне то с вопросами, то за разрешением взять необходимое. Бегал он в компании Валерона и Мити, которые наперебой рассказывали ему про всё, что у нас происходило. Прохоров вздыхал, что на его долю ничего интересного не досталось, но вздыхал он вполне культурно, почти не употребляя простонародных словечек. Они иной раз проскакивали, но уже очень и очень редко. Думаю, те кто его не знал раньше, сочли бы, что разговаривают с человеком, получившим приличное образование. Работа Павла Валентиновича с Прохоровым была очень заметна.

Павел Валентинович тоже не сидел сложа руки. Проверив то, с чем ему придется работать, он озаботился покупкой папок и писчей бумаги, которых у нас не оказалось. В Озерном Ключе канцтоваров тоже наблюдался недостаток, поэтому я выделил ему транспорт, и он под присмотром дружинника поехал в соседнее княжество.

— Петь, а чо ты второго паука без имени оставил? — спросил Прохоров за обедом. — Неправильно это тварь божью нумеровать.

— С чего вдруг механический паук — тварь божья? — поперхнулся я супом, ложку которого успел положить в рот.

— Все, кто мыслят и говорят, — твари божьи, — уверенно сказал Прохоров.

— И я? — заинтересовался Валерон, подняв морду от миски.

— А ты разве не мыслишь? Или не говоришь? Другого такого талантливого нету.

Валерон сразу возгордился.

— Представляешь, меня тут украсть пытались.

— Да ты чо? — вытаращился на него Прохоров и сразу же поправился: — Да ты что? Быть того не может. С чего вдруг тебя кто-то вздумал похищать? Ты что, девица на выданье?

— Не кто-то, а цельный князь, — гордо сказал Валерон, которого учить правильному языку было некому. — Симуков. Предлагал Пете за меня деньги, а когда тот отказался, прислал какого-то нищего вора.

— Не такой уж он был и нищий, — заметил Маренин. — На его двуколке Павел Валентинович как раз и отправился.

— Вот именно. Всего какая-то двуколка с одной лошадью. И кучка примитивных артефактов. Это неуважение. Ты так, Петя, и напиши Симукову, что если он в следующий раз пришлет такого доходягу, то компенсацию мы будем брать уже с него.

— А сейчас что тебе мешает взять с него компенсацию? — заинтересовался Прохоров. — Он же злоумышлял лично на тебя? И назлоумышлял на приличную сумму.

— Бежать далеко, — пояснил Валерон. — Но я до него доберусь. В планах это есть. Обменяю, так сказать, ценный для него предмет на ценный для нас. Точнее ценные, так как то, что я ему собираюсь вернуть, должно быть для Симукова дороже всех сокровищ мира.

Валерон явно задумался, во сколько Симуков мог бы оценить Софию. И явно зря: как мне показалось, для этого князя сестра была скорее обузой, чем ценностью. Доказанная смерть, конечно, могла бы принести некоторые дивиденды, и все же мне казалось, что, выбирая между сестрой и Валероном, он предпочел бы последнего, иначе не стал бы пытаться выкрасть моего помощника.

— Это что? — продолжил допытываться Прохоров, недовольный тем, что Валерон замолчал.

Испугавшись, что помощник выпалит прямо за столом «труп сестры», тем самым испортив аппетит присутствующим, я выразительно покашлял. Валерон сразу уткнулся в свою мисочку, как будто и ничего не собирался сообщить Прохорову. Но тот не успокоился.

— Так что ты ему возвращать собрался, лохматый?

— Найду что вернуть, — уверенно сказал Валерон. — Главное, чтобы у него было что-то ценное на обмен.

— Ты уж поищи, лохматый. Конечно, князья всякие бывают по наполненности, но даже у Куликова можно что-то найти, если хорошенько поскрести. Простите, Наталья Васильевна, — спохватился он.

— Я не буду возражать, если у него что-то ценное найдется в нашу пользу, — неожиданно ответила она. — Потому что, как мне кажется, они забыли, что у них две дочери, а не одна. А покушения на моего супруга со стороны отца я рассматриваю как покушение на мою семью и на меня лично.

Она замолчала, и я сразу вспомнил, что поздравления от ее семьи на день рождения она так и не дождалась. Не стали тратить ценный ресурс переговорного артефакта на такую ерунду. Она ничего по этому поводу не говорила, но я видел, что ей было больно от такого отношения семьи. Я не думал, что они действительно забыли, скорее это был показательный жест. Ты поставила себя выше интересов семьи — значит, ты не с нами. Посмотрим, что они получат в ответ, когда опять обратятся к Наташе за помощью. В эту игру можно играть в обе стороны. Я бы на месте Наташи отказался бы с ними общаться. Потому что хотя бы Анна Александровна могла ее поздравить — она мне показалась довольно адекватной при последней встрече.

— Так-то и Петина бабушка забыла, что у нее два внука, а не один, — намекнул Валерон.

— Боюсь, у Марии Алексеевны ценностей не осталось, как и у Антона Павловича, — заметил Маренин. — Они какое-то время существовали на подачки Максима Константиновича. А сейчас и это закончилось, как и их собственные средства.

В его голосе прозвучало искреннее сожаление. Видно, тоже решил, что никто возражать не будет, если у них что-то найдется в нашу пользу. Другое дело, что у княгини даже дом заложен. Как бы ей не пришло в голову, что на мои подачки тоже можно существовать.

— Они еще в Озерном Ключе?

— Нет, уехали. Выяснилось, что здесь им некому жаловаться на твою черствость. Один из офицеров Марии Алексеевне прямо сказал, что Антон Павлович почти в два раза старше Петра Аркадьевича и должен ему помогать, а не постоянно клянчить деньги. Да еще и прятаться за бабушкину спину. Антон Павлович был трезвым, поэтому не оскорбился, сделал вид, что это всего лишь шутка. Но уехали после этого разговора они сразу. Не вынесла тонкая натура Марии Алексеевны, что в Озерном Ключе хорошо говорят не о том внуке.

— Будет теперь интриговать против меня в Святославске, — вздохнул я.

— Будет. Но у нее теперь возможности не те. Много не наинтригует. Антон Павлович приобрел определенную репутацию, от которой ему не отмыться. А у вас, Петр Аркадьевич, теперь тоже появилась репутация, которую сложно очернить, — сказал Маренин, — но можно, поэтому нам придется постараться, чтобы этого не случилось.

После обеда Прохоров опять повернул разговор к пауку с номером:

— Петь, ему нужно дать имя.

— Пусть заслужит, — возмутился Валерон. — Митя имя получил не сразу. А этому ты предлагаешь преподнести всё на блюдечке? Сдурел? Пусть работает железяка, пользу приносит.

— Ну хоть оружие выдайте, а то бесполезная железяка выходит, — предложил Прохоров.

В этом он был прав: вор, пришедший за Валероном, как раз вылез в зоне ответственности нового паука, а пока 001 бегал за Митей, нарушителя благополучно прибрал каменный страж. Наверное, это не так плохо, потому что Митя нарушителя располовинил бы, а этого удалось допросить. А если 001 вручать оружие, получим нарушителя с повреждениями.

— Наблюдательные функции выполняет, этого пока достаточно.

— Тогда хоть винт ему на спину прикрути, чтобы он эту функцию выполнял качественнее, — предложил Прохоров.

— Гриш, а чего это ты так за него переживаешь? — удивился я.

— Он мне жаловался, — ответил Прохоров. — Мол, всё внимание Мите, а ему ничего не достается. И умений тоже. И Митю он слушается во всем и даже читать научился, а обещанное оружие ему не выдали. А еще он умный и хочет быть полезным, иначе не получит имени.

Какие страсти, оказывается, кипят в столь небольшом паучином отряде. Нужно будет с Митей поговорить, выяснить, насколько притязания собрата имеют под собой почву. А то все мы относимся к себе без должной критичности. Почему пауки в этом вопросе должны отличаться от нас?

— Я подумаю над этим вопросом, Гриша.

— Вот-вот, подумай, а то он здесь уже примелькался, и ты считаешь, что так и должно быть. А ему тоже нужен рост. В навыках.

Двигался 001 быстро и уверенно, так что можно надеяться, что он никого случайно не зарежет, если ему на передние манипуляторы поставить клинки. Но сейчас всё равно не до него: у меня впереди еще несколько разговоров с желающими связать свою жизнь со мной.

Разговор прервала трель телефона из кабинета, я почти побежал туда, а Прохоров отправился наводить порядок в алхимическом хозяйстве. Звонил Николай Степанович.

— Петр Аркадьевич, вам принципиально, чтобы алхимик был мужчиной? — спросил он.

— Нет. Лишь бы специалист хороший.

— Дама есть подходящая. Как раз из заварзинского княжества. С ребенком.

— Ребенок очень маленький?

— Нет, в гимназию ходил. И в планах продолжить. В этом вижу проблему, Петр Аркадьевич. Но с алхимиками совсем туго здесь. Свободных нет. Я имею в виду тех, что хоть что-то умеют. Я по выпускникам узнавал — хорошие уже не просто разобраны, а под клятвой.

— Помнится, к нам вместе с целительницей, не окончившей обучение, Шабаршиной, приходил ее жених-алхимик. Он точно свободный, Николай Степанович.

— Я же не говорю, Петр Аркадьевич, что все под клятвами, я говорю о сильных алхимиках. А этот молодой человек ничем себя не проявил за время обучения. Уровень магии у него небольшой, сложных зелий делать не может. А девушка, да, потенциально сильный целитель. Но она с амбициями, Петр Аркадьевич, а вы взяли Даньшину, так что возможны варианты. Если она захочет набраться опыта под руководством опытнейшей целительницы, то к вам пойдет, а если нет, будет искать вариант, где ни от кого, кроме нанимателя, зависеть не будет. Поэтому еще неизвестно, получите ли вы пару целитель-алхимик, или нет. От девушки зависит.

А еще мне показалось, что жених Шабаршиной не горит желанием покидать Святославск и ехать в провинцию. Пришел он лишь потому, что его притащила невеста, и всячески показывал свою незаинтересованность. Но ему и выпендриваться по идее не с руки. При том уровне, о котором сообщил Николай Степанович, он справится только с целительскими зельями уровня не выше среднего, и те не способен производить в больших объемах. Информация была интересной. Оказывается, Николай Степанович проделал огромнейшую работу. И ведь всё это выяснял не напрямую, а через знакомых, таких же личных слуг, как и он сам. Зря я недооценивал такую возможность.

Еще из рассказа Николая Степановича следовало, что столкнусь с серьезной проблемой по набору специалистов. Выходит, за эту алхимичку надо хвататься, пока кто-то не перехватил, и предлагать ей условия получше, чем это могут сделать другие. Разумеется, если он хороший специалист. Нет, в Николая Степановича я верил, но у него не было тех возможностей проверки, что были у меня.

— Если ваша протеже-алхимик подойдет, с гимназией что-нибудь решим. Либо в Святославске останется, в нашем доме, и будет ходить в гимназию там, либо в соседнем от нас княжестве подберем что-нибудь приличное. Охрану самой даме тоже гарантируем.

— Еще механик выразил желание к вам пойти. Тоже из заварзинских. Но этот с прицелом на автомобильный завод. Слухи о нем уже ходят.

— Механик — это хорошо, — обрадовался я. — Точно нужно глянуть. Выделите им деньги на дорогу сюда, буду смотреть.

Деньги у Николая Степановича на это имелись — перед отъездом Прохоров оставил ему всё, что я выдавал.

— Теперь искать только артефактора, Петр Аркадьевич?

— Николай Степанович, разумеется, артефактора искать, но если подвернется алхимик или механик, я их кандидатуры рассмотрю, даже если приму тех, что вы пришлете. На перспективу и на производство. Если уж слухи начали ходить, грех это не использовать. Люди нам нужны и сюда, и на производство. И спасибо вам, Николай Степанович, огромное за проделанную работу.

— Мне в радость, Петр Аркадьевич. Чувствую себя нужным, — ответил он. — Когда нас выставили с Павлом Валентиновичем, я уж думал — всё, пришла моя жизнь к концу. Ни денег, ни перспектив хоть каких-то. А тут вы. Взяли на себя ответственность за то, к чему и отношения не имели. Так что спасибо вам, Петр Аркадьевич.

Я рассмеялся. Обменялись любезностями.

— И всё же ваша помощь неоценима, Николай Степанович. Есть еще что-то, о чем мне следует знать?

— Есть, Петр Аркадьевич, но это не телефонный разговор.

Я почему-то сразу подумал о Лёне.

— С братом всё в порядке?

— Не совсем, Петр Аркадьевич. Но об этом я бы хотел переговорить с вами лично.

— К сожалению, мне сейчас не вырваться. Это же не меньше недели выйдет на дорогу туда-обратно и на все дела в Святославске, — вздохнул я. — И всё же постараюсь выбраться через неделю.

К этому времени поток желающих ко мне наняться должен уменьшиться, костяк гвардии будет принят, а часть проблем решена.