Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ)

47

Один за другим мы перебрались на островок, где боролись Аргайл и Брук, но веревка, связывавшая нас, теперь затрудняла движения. Джеймс Коул, выхватив нож, перерезал ее, и мы бросились вперед.

Обычно элегантный Леонард Брук был перепачкан грязью, как и Аргайл. Лицо художника было искажено от злости, его седые волосы свисали грязными сосульками.

— Я не позволю помешать мне сегодня! — крикнул он.

Художник попытался вцепиться в горло детективу, но тот отвел его руку и прижал к земле.

— Брук, именем короны, сдавайтесь! — рявкнул констебль, приближаясь, и художник понял, что к Аргайлу пришла помощь.

Выругавшись, он, изловчившись, пнул Аргайла по колену и вскочил на ноги. Напарник застонал, потирая колено. Видимо, подлый удар пришелся по поврежденной ноге.

Озираясь, Брук схватил шест и подбежал к краю островка, окруженного болотной жижей и кочками, заросшими жухлой травой. Затем Леонард Брук прыгнул на ближайшую кочку, потом на следующую. Неожиданно было видеть такую прыть от немолодого человека. Видимо, одержимость придавала ему силы. Художник сейчас был похож на гигантское насекомое, скачущее неровными рваными прыжками туда, где над болотом возвышался величественный храм.

Аргайл, поднявшись, сказал:

— Брук безумен и опасен, его нужно остановить. Предоставьте это мне, Смит.

— Мы с вами, сэр, — заявили запыхавшиеся близнецы.

Мужчины столпились у края островка, нащупывая шестами безопасный путь, и вдруг Джон Коул воскликнул:

— Смотрите, это же настоящее золото!

Он показал вниз, где в нескольких шагах от суши, совсем рядом, на дне сверкала россыпь крупных монет. Вода в этом месте неожиданно оказалась прозрачной и чистой. Казалось, что тут совсем неглубоко, и Джон сделал шаг вперед с островка.

— Стой! — закричал Смит, но было поздно.

Юноша, вскрикнув, стал стремительно погружаться вглубь, и болотная жижа забурлила вокруг него, словно болото почуяло жертву.

— Держись, Джон! — Джеймс кинул ему шест и веревку, и его брат судорожно вцепился в них обеими руками. Болото доходило ему уже до груди. Все мы стали тянуть Джона, но трясина утягивала его все глубже.

Тем временем Брук удалялся все дальше от нашего островка.

Наконец нам все же удалось вытащить юношу на твердую почву. Он судорожно хватал ртом воздух.

— Спасибо, что спасли, — прохрипел он.

— Вот же дурень ты, Джон! — рявкнул его брат. — Что бы я маме с отцом сказал, если бы ты погиб?! Зачем ты вообще сунулся туда?

— Но я же видел, что там совсем мелко...

— Это болотная ловушка! — хрипло сказал констебль, утирая пот с лица. — Приходилось слышать о таком от старожилов, но сам прежде никогда не видал обманного золота.

— Смотрите, храм исчезает! — воскликнул Джеймс.

Действительно, стройные белые колонны и купол стали колебаться, словно отражение в неспокойной реке, а затем медленно растаяли в воздухе, оставив в небе светлое облако. Прекрасный мираж исчез, словно его никогда и не было. Уверена, что до конца своих дней я не забуду это таинственное и прекрасное видение.

Вдруг послышался жуткий вопль художника. Брук был шагах в пятидесяти от нас. Но сейчас он стоял на месте, словно не зная, куда ему двигаться дальше. Он поднял руки, то ли угрожая небесам, то ли умоляя вернуть исчезнувший храм. Вокруг снова простиралось болото.

Тревор что-то протянул мне:

— Держите, Кори!

Это был серебряный паучок. Он блестел у меня на ладони, словно капля росы. Я не понимала, что должна была сделать, но интуитивно сжала его в кулаке. В тот же миг по моей руке пробежало легкое тепло. Я раскрыла ладонь. Крошечное создание зашевелилось, приподнялось на тончайших лапках и выбросило в воздух тонкую серебряную нить. Она не упала, а повисла в воздухе и потянулась, огибая кочки и бурые лужицы. Через топи, через кочки и жижу паутина тянулась прямо к одинокой фигуре Брука.

— Мистер Смит! — крикнула я. — Паучок словно показывает нам дорогу.

Смит взял шест и недоверчиво ткнул в землю под паутиной.

— Здесь можно пройти, — хрипло скомандовал он. — Идем точно за мной.

Аргайл, забыв про боль в колене, вслед за констеблем шагнул с островка. Близнецы встали сзади и спереди от меня.

— Я сегодня таких чудес насмотрелся, что никто не поверит, — пробормотал Джеймс, идущий сзади.

Серебряная нить сияла над головой, отмечая верный путь. Мы торопливо шагали по тропе, поглядывая на паутину, которую соткал для нас серебряный паучок

Брук, услышав шум шагов за спиной, обернулся. Он попытался прыгнуть на следующую кочку, но его нога нащупала лишь зыбкую топь — без видения храма он потерял свою сверхъестественную ориентацию.

— Нет! — закричал он. — Вы не отберете мое бессмертие!

Но было поздно. Аргайл сделал быстрый и точный выпад, схватив художника за плечо и руку, и сделал неуловимое движение. Леонард Брук, взвыв, рухнул на колени в грязь. Казалось, все было кончено.

— Держите его! — Аргайл, тяжело дыша, передал сковывавшегося констеблем Брука в руки близнецов, которые с готовностью схватили пленника.

Детектив, хромая, сделал шаг назад и провел рукой по лицу, оставляя грязные разводы

— А теперь, мистер Брук, давайте вернем то, что вам не принадлежит, — произнес Аргайл.

Он ловко похлопал по карманам плаща художника и вытащил два овальных золотых медальона. Они блеснули в ладони Тревора — загадочные, покрытые странными письменами и символами.

Брук зашелся в немом бешенстве, пытаясь вырваться, но братья Коулы держали его крепко. Казалось, с утратой медальонов из художника ушли последние силы. Он обвис, его голова бессильно упала на грудь.

Аргайл повертел медальоны в руках, словно пытаясь прочесть их тайну. Затем напарник достал из своего кармана те медальоны, которые мы нашли ранее, и сложил их все вместе на своей ладони.

И в этот самый миг произошло нечто необъяснимое.

Ослепительный луч солнца, выглянувшего из-за облаков, упал прямо на руку Аргайла. Золото вспыхнуло так ярко, что было больно смотреть. Казалось, само солнце опустилось на землю, превратившись в ослепительный шар, вырвавшийся из рук детектива и окруживший его золотой дымкой, похожей на кокон.

Раздался чистый и громкий звук, похожий на звон хрусталя. Воздух содрогнулся, сильный порыв ветра чуть не сдул меня с ног.

Аргайл, стоявший в эпицентре этого сияния, вдруг вскрикнул, схватившись за сердце, и рухнул на землю. Медальоны выпали из его руки, и их свет мгновенно погас.

— Тревор! — вскрикнула я, бросившись к нему.

Но детектив не отозвался. Аргайл лежал без движения, его лицо было мертвенно-бледным, а правая рука судорожно сжата, словно он все еще держал призрачный отблеск исчезнувшего солнца.

Я торопливо подобрала золотые медальоны и завернула их в платок. На ощупь они были еще теплыми.

— Нам надо возвращаться, мисс, — сказал констебль. Его лицо было перепачкано болотной грязью, как и у братьев Коулов. Наверно, я выглядела не лучше, но сейчас меня волновало лишь одно — спасение Тревора Аргайла.

Джеймс Коул уже сооружал из шестов, своего плаща и веревок носилки. Мы бережно уложили на них бесчувственное тело детектива. Брук смотрел на это с равнодушием, словно все его страсти и одержимость выгорели дотла в ослепительном пламени.

Обратный путь по серебряной нити казался бесконечным. Паучок на моей ладони больше не шевелился, но нить по-прежнему висела в воздухе, указывая единственно верную дорогу. Каждый шаг давался с трудом — усталость, грязь и пережитый ужас давили на плечи невидимой тяжестью.

Близнецы несли носилки с бесчувственным Аргайлом, а констебль тащил на веревке упирающегося Брука, связанного по рукам и ногам. Смит был настроен очень решительно и, подозреваю, несколько раз от души приложил художника своей дубинкой. Строго говоря, это не соответствовало букве закона, но я ведь не видела этого своими глазами...

Когда мы наконец добрались до твердой земли, мне хотелось упасть на землю и не шевелиться, но я развернула платок с медальонами, который крепко сжимала всю дорогу.

Их увидел и Леонард Брук, с которым вдруг случилась настоящая истерика.

Он катался по земле и вопил:

— Я так и знал, что у этой анемичной девицы Вуд и ее мамаши припрятаны медальоны! Бездарный актеришка, нельзя было на него полагаться! Я правильно рассчитал, что девица клюнет на внука маркиза, но он решил обмануть всех, оставив себе медальон и всучив подделку безмозглой девице! Но он и не подозревал, ЧТО именно попало ему в руки! Не просто кусок старинного золота, а ключ к власти и могуществу.

— Успокойтесь, мистер Брук, — я попыталась утихомирить его, но он с ненавистью завопил:

— Я сразу почувствовал, что меня тянет к тебе, юная мисс, но только теперь понимаю, что дело не в твоем смазливом личике, а в том, что ты владеешь чем-то очень ценным, способным притягивать магию! Надо было понять это еще после случая с привидением в театре, но меня тогда просто позабавило мошенничество миссис Бридж…

— А ну успокойся и не смей трепать имя мисс Льюис! — рявкнул констебль.

— Скажите, Брук, ведь это вы убили мистера Пембертона? — торопливо спросила я.

— Я просто не сдержался. Пришел к нему получить деньги за пару проданных картин, а когда он полез за деньгами, увидел в сейфе медальоны, за которыми я охотился столько времени. Я предложил за них огромные деньги, но Пембертон стал твердить про договор и деловую репутацию...Надеюсь, на том свете его деловая репутация сослужит ему хорошую службу, так же как и вашему детективу-неудачнику Аргайлу! — зло рассмеялся Брук, радуясь собственной шутке.

Он хохотал, захлебываясь собственным смехом. Казалось, художник сходит с ума, но думать об этом мне было некогда — Джеймс Коул подогнал повозку, и мы осторожно погрузили туда Аргайла.