Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ)

44

На улице начал накрапывать мелкий дождь, и я вспомнила, что хотела купить себе новые туфли. Мои старые выглядели совсем уже непрезентабельно, и я опасалась, что они вскоре развалятся прямо на мне. Тем более я получила первое жалованье и могла себе позволить хорошую обувь. Обувная лавка была неподалеку, как я уже выяснила.

— Тревор, я хотела бы ненадолго отлучиться, — сказала я.

— Я могу вас сопроводить, — сказал напарник, поднимаясь. — Братьев Коул я отправил отдыхать.

Я бросила взгляд на его трость и вспомнила, что он полночи провел на пустыре. Наверняка его больной ноге требовался отдых.

— Спасибо, это совсем рядом. Со мной ничего не случится, ведь день только начинается. Совсем скоро я вернусь.

— Что же, Коринна, буду вас ждать, — Аргайл опустился в кресло и вытянул длинные ноги.

В обувной лавке я выбрала красивые кожаные ботинки и изящные темные туфли на каблуке. Мое настроение сразу поднялось, ведь это была моя первая покупка на заработанные деньги. Я твердо решила купить хороший подарок для тети Хизер и зашла в лавку сувениров, находящуюся рядом. Ассортимент магазинчика напомнил мне лавку мистера Пембертона: вазы, лампы, картины и статуэтки.

— Добрый день, мисс Льюис, — неожиданно я услышала знакомый голос и увидела Леонарда Брука. — Вы что-то ищете здесь? — спросил он.

— Выбираю подарок для тети.

Мне в голову пришла идея. Я знала, что Аргайл ни за что не позволил бы так поступить, но постаралась улыбнуться как можно очаровательнее.

— Мистер Брук, скажите, как движется работа над моим портретом? — поинтересовалась я.

— Отлично, что я вас встретил, мисс Коринна. Если вы располагаете парой часов свободного времени, то я с удовольствием попросил бы вас попозировать. Правда, на улице сегодня довольно прохладно. Я приглашаю вас в свою святая святых — мастерскую художника! — высокопарно произнес он.

— Мне было бы очень интересно, к тому же у меня есть свободное время, — солгала я. Правда, согласие было лишь наполовину ложью. Мне действительно было любопытно поглядеть на жилище Леонарда Брука.

— Что же, тогда прошу следовать со мной. Это недалеко.

Брук галантно взял мои коробки с обувью. Я огляделась по сторонам, выйдя на улицу, но не увидела никого из знакомых. Художник действительно жил неподалеку. Его жилище представляло собой пристройку к небольшому коттеджу, выкрашенному в серый цвет.

Во дворе нам встретилась пожилая женщина в капоре, опирающаяся на палку.

— Добрый день, миссис Браун! — громко поздоровался с ней художник.

— Да, погода испортилась, — невпопад ответила дама.

Мы вошли во флигель.

— Это моя квартирная хозяйка, милая дама, но плохо слышит, — сказал Брук, принимая мой плащ.

Я вошла в уютную комнату, с любопытством осматриваясь. На полке замерли статуэтки воронов, а на стенах висели наброски будущих картин. В воздухе витал слабый, но устойчивый запах, напоминавший хвойный, но с горькими незнакомыми нотками.

— Что это за запах? — поинтересовалась я.

— Это краски. Настоящие хорошие краски делают с добавлением смолы ашейской сосны (1), которую привозят из-за границы. Это довольно дорогой компонент, и не все художники могут себе его позволить. Зато картина не выцветет и не испортится от жары или влажности, а цвета останутся такими же насыщенными и через сто лет.

Брук пододвинул к окну большое кресло.

— Прошу вас, мисс Коринна, садитесь сюда. Замечательно, что я вас встретил, — довольно сказал он, устанавливая мольберт на деревянных ножках.

— Скоро я покину Рэвенхилл, ведь погода начинает портиться, мисс Льюис. Скоро здесь настанет такая промозглая сырость, что не захочется выходить из дома. В такую погоду лучше находиться в столице, сидеть с пледом и чашкой горячего чая возле камина, — художник взял карандаш и начал делать наброски, поглядывая на меня.

— Вы слишком хороши для захолустного Рэвенхилла, мисс. В вас чувствуется порода, — Брук, прищурившись, склонился над мольбертом.

— Мне хочется вас изобразить в бальном платье, в бриллиантовой диадеме, достойной герцогини, — продолжал рассуждать художник.

— Вы мне льстите, мистер Брук, — возразила я.

Но по спине пробежал легкий холодок. Были ли его слова просто лестью или он о чем-то догадывался?

— Кстати, как продвигается ваше расследование? У вас есть предположения, кто убил несчастного Пембертона? — спросил Брук.

— Мы думаем, что убийца сразу покинул город вместе с награбленными ценностями. Говорят, возле лавки Пембертона несколько раз видели какого-то подозрительного бродягу, — я начала на ходу импровизировать, чтобы усыпить бдительность Брука.

— Вот как? — удивленно приподнял брови художник. — В таком случае, его трудно будет отыскать, мисс Льюис. Поверните голову чуть влево, мисс, — попросил он.

Брук отложил карандаш и сделал шаг назад, критически оценивая эскиз.

— Кажется, на сегодня достаточно. Благодарю вас за терпение. В знак признательности я хочу подарить вам этот набросок.

Брук аккуратно открепил лист от мольберта, размашисто подписал в углу — «Очаровательной мисс Льюис. Л.Б.» — и протянул его мне.

Я аккуратно свернула рисунок и положила его в обувную коробку.

Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный влажный воздух, стараясь очистить легкие от странного горьковатого аромата его красок. Подарок для тети так и остался не купленным, но в руках я сжимала куда более ценную добычу — образец почерка Леонарда Брука. И этот запах... этот специфический запах, который сын паромщика мог принять за лекарство или духи. Я почти не сомневалась теперь — это был запах дорогих, стойких красок на смоле ашейской сосны.

— Вы слишком долго отсутствовали, Коринна, я начал волноваться, — заметил Аргайл.

На его столе были разложены какие-то бумаги.

— Смотрите, Тревор! — воскликнула я и бросилась к своему столу, где в ящике лежало письмо, которое получила Аглая Вуд.

Я протянула Аргайлу рисунок с автографом художника и положила его рядом с посланием.

Заглавные буквы с теми же самыми вычурными завитками, тот же наклон, та же уверенность штриха. Никаких сомнений не оставалось — письмо было написано Леонардом Бруком.

Письмо миссис Стоун далось мне нелегко. Сообщать людям дурные вести — задача неприятная, и я подолгу размышляла над каждым словом, стараясь найти баланс между соболезнованием и профессиональной сдержанностью. Тревор тем временем куда-то уехал, оставив мне новое поручение — побеседовать с теми, кто в свое время заявлял о сдаче ценных вещей в ломбард покойного мистера Пембертона. Нужно было, чтобы владельцы подробно описали свои пропажи, а затем опознали их.

Найденные в тайнике предметы я аккуратно разложила в большой жестяной коробке из-под печенья. В помощь мне определили одного из братьев Коулов, Джеймса. Он поочередно привозил людей на своей двуколке, а я задавала им одни и те же вопросы.

Процедура была унылой и однообразной: все без труда узнавали свои вещи, писали расписки и с облегчением на лицах удалялись.

Теперь не оставалось сомнений: вещи, закопанные неподалеку от тела Виктора Стоуна, были похищены именно из ломбарда Пембертона.

Последней к нам пожаловала миссис Дженни Блэйз.

— Да, это они, — женщина бережно взяла в руки пару изящных серебряных ложечек. — Ложечки моей покойной бабушки. Могу я забрать их, мисс Льюис?

— Разумеется. Вам нужно лишь написать расписку, миссис Блэйз.

— Честно говоря, не представляю, как теперь буду ими пользоваться, — вздохнула она, укладывая семейную реликвию в черный бархатный ридикюль. — Буду думать каждый раз, что они связаны со смертью человека…

На дне коробки оставалась одна-единственная вещица — изящный кулон в виде золотой лилии на тонкой цепочке.

— Вы никогда не видели подобного украшения? — спросила я миссис Блэйз на удачу.

Та нахмурилась, припоминая.

— Знаете, кажется, я видела нечто похожее… у Селесты Пэйдж. Она раньше посещала заседания нашего дамского клуба, но потом повздорила с Норой…

— И из-за чего же они поссорились? — поинтересовалась я.

— После одного спиритического сеанса. Представляете, она назвала Нору отъявленной мошенницей!

На мой взгляд, миссис Пэйдж была не так уж далека от истины, однако я благоразумно сохранила свое мнение при себе.

— Селеста вообще особа экзальтированная, — охотно продолжила миссис Блэйз. — Я знаю ее с детства. Представьте, несколько лет назад, еще до своей трагической гибели, в Рэвенхилл несколько раз приезжал принц Освальд. Так вот, Селеста по уши влюбилась в него, хотя сама была в ту пору совсем девочкой. Писала ему письма, караулила у гостиницы, хотя принца, разумеется, всегда сопровождала охрана. А когда стало известно о его гибели, она носила траур целый год…

Что ж, благодарю вас и мистера Аргайла за то, что нашли бабушкины ложки. Надеюсь, вскоре вы отыщете и настоящего убийцу.

— Спасибо вам, миссис Блэйз, — я была искренне признательна женщине, уже не в первый раз оказавшей нам помощь. — Скажите, а где живет миссис Пэйдж?

— В Вороньем переулке, там всего несколько домов. Ее дом вы узнаете сразу — возле крыльца разбита большая клумба с георгинами.

Проводив миссис Блэйз, я бережно завернула золотую лилию в носовой платок и обратилась к Джеймсу Коулу, который, устроившись в углу, читал газету.

— Мне кажется, нам следует нанести визит миссис Селесте Пэйдж в Вороний переулок.

— Но сэр Аргайл строго-настрого велел вам не отлучаться из офиса, мисс Льюис, — неуверенно промолвил юноша.

— Мы ненадолго, и это очень важно, — парировала я, уже надевая перчатки.

Мы довезли миссис Блэйз до ее дома, после чего направились в Вороний переулок. Джеймс остался на улице, а я постучала в дверь изящным дверным молоточком, сделанным в форме ворона.

Селеста Пэйдж была дома. Открыв дверь, она замерла в явном замешательстве. Судя по всему, дама не ждала визитеров. На ней был дорогой, но поношенный серый бархатный халат, а на ногах — простые войлочные туфли. От нее, как и в прошлый раз, густо пахло приторными цветочными духами.

На ее лице застыла растерянность.

— Миссис Пэйдж, добрый вечер. Мне необходимо с вами побеседовать.

По щекам женщины поползли некрасивые багровые пятна.

— Если вы насчет той записки… простите меня, мисс Льюис, — сдавленно пролепетала она, беспомощно теребя пояс халата.

В памяти тут же всплыла записка с советом немедленно покинуть город, которую мне в пансионе передала миссис Розмари.

— Так это были вы? — я постаралась сделать свой голос нейтральным.

— Я не желала вам зла, мисс Льюис, честное слово, — миссис Пэйдж потупила взгляд.

— Прошу, пройдемте в гостиную.

Гостиная оказалась крошечной: диван и пара кресел, обитые потертым синим бархатом, да скромный чайный столик. Зато все стены были увешаны картинами. Две сразу привлекли мое внимание: на одной был изображен немолодой серьезный мужчина со скрипкой во фраке, а на другой — принц Освальд, точная копия портрета, что висел в фойе городского театра.

— Это мистер Пэйдж, мой покойный супруг. Он был учителем музыки, — пояснила хозяйка, кивая на первый портрет.

— А это принц Освальд, — задумчиво констатировала я.

Селеста молча кивнула.

— Миссис Пэйдж, знакомо ли вам это украшение? — я развернула платок, открыв взгляду золотую лилию.

Женщина ахнула.

— Он принадлежал моей матери! Это фамильная реликвия. Я… мне пришлось заложить его у мистера Пембертона, чтобы расплатиться с художником. Я попросила мистера Брука написать для меня копию портрета его высочества. Он сначала отказывался, говорил, что скоро покинет Рэвенхилл, но я его уговорила. Портрет, согласитесь, вышел на редкость удачным.

— Значит, он говорил вам о своем отъезде? — уточнила я, стараясь скрыть нетерпение.

— Да, сказал дословно: «Скоро я покину эти места».

— Но почему, миссис Пэйдж, вы написали ту записку? — спросила я.

Она сцепила пальцы так, что костяшки побелели. В комнате повисла тягостная пауза.

— Сначала я не придала значения… но потом мне показалось, что вы ужасно похожи на него. Овал лица, разрез глаз, линия губ… Вы вполне могли бы быть его дочерью.

— О ком вы говорите?

— О его высочестве Освальде, благоговейно прошептала дама.

— На свете много людей, имеющих случайное сходство, миссис Пэйдж, — возразила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Разговор явно сворачивал в опасную сторону. Но миссис Пэйдж уже не могла остановиться. Она заговорила, взволнованно размахивая руками:

— Это может заметить лишь тот, кто знал его лично, а не по парадным портретам! И я решила вас предупредить. Ваше сходство с принцем Освальдом может быть опасным. Его в городе многие помнят, хоть и прошло столько лет… После гибели его высочества сюда наведывались столичные гости — под видом туристов, интересующихся болотами. Но они очень аккуратно выспрашивали, не было ли у принца в этих краях романов с дамами. Я уверена, они искали его внебрачных детей!

Глаза Селесты Пэйдж горели лихорадочным блеском.

И в этот самый момент за дверью раздался настойчивый стук дверного молоточка.

— Мисс Льюис! — послышался взволнованный голос Джеймса Коула. — На окраине пожар! Горит дом леди Аглаи Вуд!