Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ)

13

Коринна Льюис, три года спустя

Королевская академия правосудия

В большие овальные окна лился золотистый солнечный свет, создавая почти праздничную атмосферу в просторной аудитории. Сегодня была наша последняя лекция в Академии правосудия.

Профессор Маркус Мэллори вошел в аудиторию, чуть прихрамывая. У него была привычка перед началом занятия сначала оглядеть все портреты, висевшие на стенах в солидных позолоченных рамах.

Ученые правоведы, знаменитые судьи в белоснежных кудрявых париках и синих мантиях, модные адвокаты с серебряными лорнетами и даже несколько детективов, прославившихся поимкой опасных преступников, снисходительно взирали на студентов сверху вниз.

Вот и сейчас профессор остановился, разглядывая картины, как будто он видел их впервые.

Мы терпеливо ждали, пока сэр Мэллори закончит свой ритуал.

Наконец он опустился в большое кресло и обвел студентов внимательным взглядом.

Профессор был моим любимым преподавателем в королевской Академии Правосудия.

Сэр Маркус не читал скучные лекции и не заставлял нас зазубривать параграфы учебников и древние своды законов. Он говорил, что хочет научить нас думать. Сам он почти полвека проработал детективом и вот уже несколько лет, выйдя в отставку, преподавал в академии.

— Итак, леди и джентльмены, сегодня ваше последнее занятие. Совсем скоро вы получите дипломы и приступите к работе во славу короны и справедливости.

И я приготовил для вас сегодня историю об одном из своих дел. Я тогда только получил бронзовый жетон детектива…

Мы затаили дыхание, приготовившись слушать. Профессор Мэллори прокашлялся и начал свой рассказ:

— Некий молодой человек, скромный клерк, похитил дорогое колье и бриллиантовый браслет из ювелирной лавки и подарил его своей любовнице. Спустя месяц пожилой ювелир скончался, и неожиданно клерк явился к детективам с повинной и принес украденные драгоценности. К тому времени молодой человек успел рассориться со своей взбалмошной возлюбленной и теперь раскаивался в своем проступке. Судья пожалел незадачливого вора и определил ему довольно мягкое наказание, всего полгода тюрьмы. Но, выйдя на свободу, клерк попытался уехать из королевства на корабле. Я в отличие от сентиментальной публики не доверял ему и следил за этим человеком. Констебли задержали его в порту.

Мы молчали, зная, что сейчас профессор начнет задавать важные вопросы.

— Как вы думаете, леди и джентльмены, почему люди совершают преступления?

— Из-за ненависти...жажды наживы… мести, — послышались нестройные ответы моих однокурсников.

— А еще, господа?

— Чтобы показать свою смелость.

— Чтобы о преступнике заговорила публика…

— Я думаю, из-за неразделенной любви, — подала голос рыжеволосая Анна Корн.

На курсе у нас учились всего две девушки, включая меня.

— Очень романтично, мисс Корн, — хмыкнул профессор. — Думаю, будь вы судьей, то непременно пожалели бы бедного клерка.

— А что думаете вы, мисс Льюис?

Он обратился лично ко мне.

— Я думаю, сэр, что человек иногда может совершать одно преступление, чтобы скрыть улики другого… Или быть обвиненным в меньшем зле, когда уже совершил нечто более тяжкое…

— У вас светлая голова, мисс, и хотелось бы мне увидеть, как вы добьетесь успехов, — одобрительно кивнул профессор Мэллори.

Я вспыхнула от неожиданного комплимента. За три года учебы по пальцам можно было пересчитать те редкие случаи, когда сэр Маркус хвалил своих студентов.

Профессор тем временем продолжил:

— Как оказалось, клерк вернул очень качественные копии, а сами драгоценности были тщательно спрятаны в его багаже.

Помните, что не всегда стоит верить в то, что вы видите. Доверяйте своему внутреннему голосу: иногда нужно думать не о том, что спрятано, а о том, что выставлено напоказ. Что же, на этом я прощаюсь со всеми вами, дамы и господа, и желаю достойно работать на избранном поприще для блага короны и подданных королевства. Не забудьте сдать учебники по моему предмету в библиотеку!

И профессор Мэллори покинул аудиторию.

Я, подхватив толстую книгу по истории преступлений, пошла по длинному коридору в библиотеку академии.

— Выскочка Льюис, — прошипел кто-то за моей спиной.

Мне не надо было оборачиваться, чтобы узнать голос.

Он принадлежал Джефри Гилмору. Все три года он вел себя надменно по отношению ко мне. Третий сын графа Гилмора, Джеффри обладал весьма привлекательной внешностью. Белокурые чуть вьющиеся волосы, тонкий нос, светло-голубые глаза, дорогая одежда и высокий рост выделяли его среди учеников Академии. Но за красивым лицом скрывались высокомерие и завистливость. Джефри терпеть не мог, когда преподаватели хвалили кого-то при нем.

Все три года он вел себя надменно по отношению ко мне и другим студентам из незнатных семей. Гилмор всегда любил подчеркнуть свое аристократическое происхождение.

Я решила проигнорировать нападки Джеффри, но он продолжал:

— Вот увидишь, Льюис, тебя никуда не возьмут, несмотря на твои красивые отметки. Так что не зазнавайся особо. Будь ты посмазливей, то смогла бы устроиться секретаршей к какому-нибудь чиновнику в министерстве. Но с твоей деревенской физиономией лучшее, что тебе светит, — это всю жизнь глотать пыль в каком-нибудь провинциальном архиве.

— Я никогда не зазнавалась, в отличие от тебя, Гилмор, — теперь мне хотелось постоять за себя.

Мое праздничное настроение куда-то пропало. Почему-то вспомнилось, как в школе меня дразнили деревенщиной. Гилмор чем-то напомнил мне Памелу Шелти. Наверняка из них получилась бы отличная пара!

— Эй, Гилмор, следи за языком, — нас догнал однокурсник Питер Грант.

Крепкий, с кулаками, как у деревенского кузнеца, вьющимися темными волосами и карими глазами, Питер всегда защищал меня от нападок. Он не хватал звезд с неба в учебе, но брал старанием и усидчивостью. Нередко мы вместе готовились к экзаменам в библиотеке.

Впрочем, наши отношения с Грантом всегда были чисто дружескими. У Питера была любимая девушка, и он ждал получения диплома, чтобы сделать ей предложение.

— Сын крючкотвора, — презрительно скривился Джеффри.

Питер был сыном нотариуса из маленького городка на севере.

— А в тебе, смотрю, бурлит голубая кровь. Гилмор, еще одно неуважительное слово в адрес Коринны, и я малость подправлю свой орлиный профиль.

Питер демонстративно стал заворачивать манжеты на рубашке.

— Не надо, Пит, он того не стоит, — мне не хотелось, чтобы последний день учебы омрачился дракой.

— Смотри, Грант, еще придется тебе послужить под моим руководством или начальством моего отца, — заявил Джеффри.

Его отец работал крупным чиновником в министерстве правосудия, и сын не уставал напоминать об этом при каждом удобном случае.

— Ты вроде еще не мой начальник, — насмешливо возразил Питер.

— По крайней мере, я раньше тебя получу серебряный жетон! Готов заключить пари на любую сумму! Хотя у тебя и фунта лишнего, наверно, нет…

— Но золотой-то жетон тебе не светит как ни старайся, — поддел его Грант.

Это была насмешка.

После бронзового жетона детективы могли получить серебряный за особые заслуги. А золотые жетоны имели только сыщики, работающие в секретном управлении расследований. Там раскрывались преступления, связанные с магией или особо конфиденциальными делами, например, такими, которые касались интересов королевской семьи.

Все детективы секретного управления обладали искрами магии и потому считались элитой. Но магия, как я успела узнать за время учебы, передавалась только старшему ребенку в некоторых семьях. Поэтому Джеффри Гилмор не смог бы получить золотой жетон.

Что-то прошипев, Гилмор свернул в сторону.

— Не обращай внимания на его слова, Кори, — сказал Питер. — Ты умница и очень симпатичная девушка. Я рад, что познакомился с тобой. Увидимся вечером на вручении дипломов! Говорят, сегодня ради этого события в Академию приедет сам принц Арчибальд, младший брат его величества! Будут еще придворные и родители выпускников.

Вернувшись домой, я увидела, как тетя Хизер придирчиво рассматривает

свое новое темно-серое бархатное платье, купленное для сегодняшнего торжественного вечера. Для меня было заказано почти такое же, только более светлого оттенка.

Подойдя к зеркалу, я решила, что смотрюсь в нем очень уныло. Я никогда не гналась за модой, но мне вдруг захотелось именно сегодня выглядеть привлекательной и нарядной. Вздохнув, я поднялась на чердак и достала из шкафа чудесное красное платье. Его фасон был наверняка устаревшим, да и предназначалось оно для балов или театра, но мне почему-то захотелось его примерить.

Я надела его, и от струящегося подола вверх поднялись крохотные золотистые искорки.

«Ах, если бы это платье было более подходящим для торжества! Например, изумрудного цвета, шелковое, с закрытой спиной и длинными рукавами», — подумала я.

И вдруг платье замерцало. По легкой ткани словно пробежала волна, и через несколько мгновений оно стало именно таким, каким я представила его!

«А если бы оно было таким же, но синим?» — загадала я, и платье снова преобразилось. Сочный зеленый цвет сменился на яркий синий.

Мои глаза изумленно смотрели в зеркало.

В платье действительно жила магия! Я смогу достойно выглядеть сегодня на вручении дипломов!

Тетя Хизер только ахнула, когда увидела меня в красивом наряде. Я сказала, что купила его в модном магазине, и она поверила. Мне было неловко обманывать тетю, но я опасалась, что она может спрятать чудесное платье.

Я припудрила свои веснушки и тщательно причесала волосы, заколов их наверх.

Пока мы ждали коляску возле нашего дома, я рассказала тете Хизер, что на вручении дипломов, возможно, будет принц Арчибальд.

— Про его высочество Арчибальда говорят, что он большой любитель скачек, а еще страстный коллекционер, — заметила тетя.

Живя в столице, она старалась быть в курсе последних новостей про жизнь королевской семьи.

— А еще у его высочества Арчибальда был брат-близнец Освальд, он погиб лет двадцать назад. Несчастный случай в горах. Говорят, они были совершенно разными… Какая же ты красавица, Кори, в этом платье!

Тетя Хизер замолчала, потому что к дому подъехала коляска. Пора было ехать в Академию.