Овертайм для чемпиона

Глава 8

Глава 8

Когда Власов упомянул совещание, я и представить не мог, что речь идёт о таком серьёзном и, главное, массовом сборище. В актовом, наверное, зале — человек сто, не меньше. Просторное помещение, видно, специально для подобных мероприятий держат.

Похоже, собрались здесь сплошь люди с заслугами: орденские планки на груди, значки сверкают. У некоторых — седые всклокоченные волосы, длинные бороды, толстенные роговые очки. У меня даже глаза разбежались: не совещание, а всесоюзный слет мудрецов.

Мы сидим в президиуме — человек восемь от Совмина. Первым выступил Власов: задал регламент, сказал пару вводных и, между делом, представил меня как члена Верховного Совета СССР. Половина собравшихся при этих словах синхронно блеснула стёклами очков, вторая половина вообще, похоже, меня не заметила, что удивительно: я ведь немаленький и сижу прямо рядом с самим председателем Совмина.

Первым выступал учёный из Новосибирска — сухой, лобастый мужик со скрипучим голосом. Отчитывался… вернее, докладывал о текущем состоянии дел в сфере «аппаратного обеспечения», как он это назвал.

— …главным образом, крупные ЭВМ и их клоны западных разработок. Ведущие у нас — ЕС ЭВМ, копии IBM System/360 и /370 серии 1020–1090, а также «СМ-ЭВМ» — по сути, перелицованные PDP-системы фирмы DEC, — уверенно вещал он.

Молодец дядька! Прямо со сцены сказал, что большинство устройств мы попросту п**дим у западных коллег. Причем подал это так, будто хвастался достижением.

— Среди микрокомпьютеров и персональных ЭВМ есть и наши разработки, — продолжал новосибирский оратор. — Домашний «БК-0010», он же универсальный персональный компьютер для школ. А также «Микроша», «Криста», «Спектр-001» и другие.

Он сделал паузу, осмотрел зал и с лёгкой интонацией гордости добавил:

— И в заключение прошу обратить внимание на отечественную разработку наших соседей: крупным новшеством этого года является IBM-совместимый ПК «Поиск». Процессор — КМ1810ВМ88, аналог Intel 8088. Выпускается на Киевском НПО «Электронмаш», пока малыми партиями, но тенденция, как говорится, положительная.

Когда стали задавать вопросы, на кои было отведено семь минут, я успел спросить про количество подобной техники у нас и у наиболее вероятного соперника, то бишь США. Хотя, какие они нам соперники? Вернее, мы им? В этой сфере СССР безбожно отстал: догонять и догонять.

Дядька замялся, перебирая бумажки, но тут поднялась неприметная, мышеподобная женщина в сереньком платье — типичная труженица статистического фронта, и тихим, но уверенным голосом поведала:

— В Соединённых Штатах, по данным на этот год, выпущено порядка полутора миллионов больших ЭВМ и около семнадцати миллионов персональных компьютеров. А у нас… ну, примерно двести тысяч в целом.

В наступившей многозначительной тишине было слышно, как кто-то нервно щёлкнул авторучкой и протянул: — «Да уж-ш-ш…»

Потом был доклад про операционные системы. А вот тут мы не идём следом за разными «майкрософтами», а разрабатываем свои. Например, упомянули, что для ЕС-ЭВМ была создана ДОС ЕС, полностью совместимая по функционалу с IBM DOS/360 MFT.

Хуже всего дело обстояло с сетями. Хотя кое-что было и здесь…

Оказалось, что ещё с конца семидесятых у нас работает X.25-совместимый сетевой сегмент под названием «Академсеть» — научно-исследовательская сеть под управлением московского ВНИИПАС. Она призвана обеспечить взаимодействие между вузами и институтами страны, а с 1982 года её центральный узел в Москве поддерживал регулярную связь через Австрию и с западными научными сетями.

Упомянули и о том, что сейчас создают банковскую сеть SWIFT для СССР. Этот момент я, по понятным причинам, слушал особенно внимательно, и соответствующие вопросы потом в своём банке задам. Про загнивающий Запад (а он, кстати, официально всё ещё загнивает?) сказали немного, но ряд сетей назвали. Ничего, правда, названия мне эти не дали, но я старательно записал их в блокнот: NSFNET в США, EUnet в Европе…

Слово «интернет» не прозвучало ни разу, что странно, ибо в каком-то зарубежном журнале, когда я был в Норвегии, мне оно встречалось, и не раз, а значит термин такой есть.

Короче, плохо, что я не спец в этой области, но кое-какие вещи всё же секу.

— То есть в данный момент основные закупки комплектующих у нас в Тайване? А как мы обходим ограничения на экспорт технологий в СССР?

Вопрос не мой, а кого-то из зала, и ответ меня немного удивил — через какие-то кипрскую и британские фирмы.

— А какова цена для советского потребителя? — решился на ещё один вопрос депутат Верховного Совета, а я, кстати, судя по значкам на лацканах у участников, не один тут такой.

— Недавно созданное совместное предприятие «Аквариус» предлагает ПК Aquarius, — ответил докладчик. — Это, напомню, базовая модель AT-286, стоимостью от восьми до двенадцати тысяч рублей.

— А наши «ЕС-1841» или «Корнет» стоят всего пять-восемь тысяч! — раздался ехидный голос с правой части зала.

— Зато с куда более худшими характеристиками, — тут же возразили слева, не менее ехидно.

— А что за «Аквариус»? — негромко, но вслух удивился я. Но меня услышали и ответили.

Оказалось, что не так давно британская фирма и наше НПО «Энергомаш» из минприборов создали сборочное предприятие здесь в СССР. Правда, подведомственно оно относится не к РСФСР. Сейчас для него составляют план на следующий год… Да десятки тысяч единиц техники планируется, в основном, из тайваньских комплектующих. Но ценник такой, что потянут лишь госструктуры. Причем импортные PS/2 вообще стоят под тридцатку косых в деревянных. Реализация через кооператоров разных, конечно.

— Может, и нам организовать подобное сборочное производство? — шепнул я Власову, пока в зале обсуждали что-то про стандарты и сертификацию. — Если покупать их за валюту можно по две–три тысячи долларов, а продавать за двадцать тысяч рублей?

Марта как раз недавно в Британии прикупила персоналку — что-то около трёх тысяч, уж не знаю, долларов или фунтов. Машина серьёзная: 386SX, 2 мегабайта оперативки, винт на 80. По её словам, модели попроще, типа 286-х, стоили на тысячу дешевле. Я, конечно, не удержался и влез со своими советами. Сказал, чтоб сразу ставила Windows 2.0 вместе с офисом, а не ту ерунду, что ей предлагали. Ну, может, не совсем ерунду — но зачем, если есть нормальный виндовоз и их фирменный офис? А это, я точно знаю, направление верное.

— Своё, Толя, надо делать, своё! — так же шепотом ответил Власов, чуть наклонившись ко мне.

Со стороны, наверное, смотрелось эффектно: я что-то говорю на ухо самому предсовмину, тот слушает, кивает, даже улыбается. Похоже, пару взглядов мы всё же поймали — кто в теме, тот понял. Но большинству в зале было не до этого: у этих людей в головах сплошные микросхемы, формулы и какие-нибудь вычислительные алгоритмы.

Дальше пошло самое интересное — формирование плана на следующий, 1990-й, год. Первым дали слово производителю ЕС-ок — Казанскому производственному объединению вычислительных систем. Докладчик отчитался вполне толково, с графиками и диаграммами, от которых рябило в глазах.

Потом микрофон передали представителю предприятия из города, о котором я раньше даже не слышал — Гаврилов-Ям. Там, оказывается, на машиностроительном заводе «Агат» и связанных с ним площадках уже выпустили семь тысяч компьютеров одноимённой марки. На следующий год планируют увеличить до двенадцати.

Даже если учесть, что впереди не три, а четыре квартала, рост всё равно приличный. Но Власов недоволен. Морщится, делает пометки в блокноте и требует двадцать.

— У них семнадцать миллионов уже персоналок! Вы же слышали. Всем надо увеличить производство. Да даже с таким увеличением мы будем отставать от США в соревновании, — строго сказал он директору.

Едва не фыркнул. А мы оказывается соревнуемся! Смешно.

Совещание оставило двоякое впечатление. С одной стороны — полно умных людей, которые чётко понимают, куда двигаться. С другой — всё это бесполезно без собственного производства микросхем. Без своих чипов хоть графики рисуй, хоть планы строй… Одна говорильня.

Вообще-то у нас делают микросхемы — и на Украине, и в Минске, и в РСФСР. Тот же Зеленоград сегодня упоминали. Но глобально — советская микроэлектроника почти полностью махнула рукой на собственные разработки и пошла по пути копирования процессоров Intel. Тут уж я не успел со своими советами.

А Власов, похоже, не осознаёт всей сложности задачи — да ещё в условиях разваливающейся промышленности и разорванных хозяйственных связей между республиками, и всё талдычит про «свой» компьютер, будто его можно на одном энтузиазме собрать.

— Вот мог бы у меня этой темой заняться. Кстати, никогда не поздно из ЦК будет вернуться ко мне, — предлагает он мне. — Фронт работы есть. А я вижу, тебе интересно — будешь развивать нашу микроэлектронику! Ты парень упорный, потянешь!

«Потянешь»? Хм… А что там в анекдоте про Джина было?.. Нет уж, лучше желание попроще — «мир во всём мире», например.

Впрочем, технику можно и закупать. Я вот, к примеру, до конца года получу от немцев за окна ещё лям — в долларах, так мне привычнее считать. А это, между прочим, несколько тысяч персоналок. Вопрос только один: смогу ли я столько продать? Раздавать просто так, понятное дело, не буду.

Вечером ещё одна тренировка, на этот раз на «физику», потом разбор соперников с тренерами. И только когда начало темнеть, наконец освободился. Наступает пора самых ответственных боёв — полуфиналы.

— Ну что, мороженку? — подначиваю я Цзю по дороге в гостиницу.

— Да ну его, — зевает он. — Лучше спать. Тебе-то чё, у тебя полуфинал послезавтра, а у меня уже завтра. Ну, хоть во второй половине дня — и то хлеб.

— Ты это, Костян… если немцу проиграешь — не расстраивайся, — говорю я с самым добрым видом. — Я точно знаю: вся мировая слава у тебя ещё впереди. Ты потом боксерские пояса собирать будешь!

— Опять подъ***ешь? Ну-ну, — почему-то обиделся Цзю. — А давай в этот раз не на поджопник поспорим, а на желание?

И правда, психанул. Для такого позитивного Чебурашки — это вообще редкость. Обычно он даже на критику реагирует с улыбкой. А тут — морда серьёзная, глаза зло прищурены.

Странно. Я ведь искренне сказал. Просто знаю, что он проиграет, хотел поддержать заранее… А может, вот это «заранее» его и задело? Что не подначиваю, не шучу, а по-настоящему не верю. И, что хуже всего, что он это почувствовал.

— И что за желание? — интересуюсь.

Тут Костян удивил. Нет, я не думал, что он на машину, например, поспорит, — скорее ожидал что-то по-мальчишески простое: типа, кто проиграет, тот потом выигравшего верхом вокруг спорткомплекса прокатит. Но тот предложил:

— Если я проиграю, можешь лупить мячом как хотел. А если выиграю… познакомь с девушкой.

— Э-э-э… с любой? — я реально растерялся.

— Да нет, не с любой… — замялся Костян.

— Со Светкой, что ли? — мелькнула в голове догадка. — Хочешь, значит, с генсеком породниться, да?

— Да нет тебе, не с ней! — с досадой отмахнулся Цзю, реально выбешивая меня тем, что тянет резину.

— Да блин, согласен, хоть с кем! Только не с Мартой, ясно. Так кто тебе приглянулся-то, Ромео азиатский?

— С той, которая тебе в карман что-то сунула, — выдавил он наконец. — Я подглядывал. А что там, кстати?

— Что? В карман? А-а-а… — припомнил я. — Так я сам её толком не знаю! А ты откуда подглядывал? Я тебя не видел. Там ничего особенного — имя, телефон и предложение Москву показать.

— Я за этой красоткой шёл, — признался он, — сил набирался познакомиться. Вообще, я её немного знаю — в Серове видел. Так что вряд ли она тебе Москву покажет, сама не местная.

— Вот в упор не пойму, зачем тогда тебе я? — спрашиваю. — Ты парень видный, чемпион олимпийский. Думаешь, она с тобой не станет знакомиться?

— Уже не стала, — признался Костян. — Там, в Серове… Я тогда подошёл — она улыбнулась и ушла. А тут я её снова увидел, узнал, пошёл за ней… А она, видишь, к тебе.

— Да плевать мне на неё, у меня Марта есть. Ну ты, блин, и разведчик! Хорошо, дам тебе телефон, если выиграешь. Но учти — она каратистка. Так что смотри, руки не распускай… Сразу, по крайней мере, — предупреждаю друга.

— Этого мало! — не унимается Цзю. — Со мной она может и не пойти. В Серове, до армии, даже не глянула толком. Так вот, если выиграю — позови её и подругу погулять. А потом раз — и будто тебе подружка больше понравилась… А тут я такой — к второй… вернее, к первой.

— Гениальный план! Просто гениальный! — говорю я, стараясь не заржать.