Овертайм для чемпиона

Глава 31

Глава 31

Едем обратно уже под вечер — оставлять с ночёвкой меня, ясное дело, никто не планировал.

Светка — та да, могла бы остаться, но всё же решила ехать домой. Видимо, за компанию со мной.

— Толя, — спрашивает она по дороге, — ты чем так тётю удивил? Она даже сказала, что я дура…

— Ну, то, что ты дура, это все знают, — перебил я. — А вот чем я удивил — действительно интересно.

— Раз тебя упустила, — спокойно закончила она свою мысль, не обратив внимания на мой наезд.

— А не надо было клюв разевать! А то каркнула ворона во всё воронье горло… Жалеешь небось, что сыр выпал? — не удержался от подколки я.

— Не-а, — спокойно ответила она. — С тобой интересной жизни всё равно не было бы. Да, сам ты классный — спору нет… Но ни погулять толком, ни делать того, что хочется. А так — хочу халву ем, хочу — пряники. А хочу парней извожу!

— Что-то нелестно ты о себе… — хмыкнул я. — Прямо как стрекоза. Но есть же и другие критерии в отношениях.— Секс? — лениво предположила она. — Да он у нас тоже был… вяленький.— Что-о-о?! — я аж поперхнулся. — Я вообще-то про семью, про детей говорил! Подожди… Ты охренела, подруга? Это что значит — «вяленький»?! Всё, курица, капец тебе.

И я, шутя, поднёс руки к её горлу.

— Ты уж определись, — рассмеялась она, отбиваясь. — Курица я или ворона?.. Да пошутила я! Думала, сразу кинешься доказывать, что это не так.— В машине, что ли? — фыркнул я. — Тут и перегородка-то хилая. Все звуки слышны будут…— Да фиг с ним, с сексом, — мотнула головой Аюкасова. — Лучше скажи, что ты там такое вытворял, что тётя аж офигела?

Светка, вижу, уже ни на «ворону», ни на «курицу» не ведётся — привыкла. Придётся что-то новенькое выдумывать, покреативнее. А то хрен её на место поставишь — привыкла борзеть безнаказанно.

— Читай прессу, — зевнул я, теряя интерес к разговору. — Там всё напишут.

Дальше я стал обкатывать неожиданную мысль насчёт северокорейских защитников для Чаушеску. Дело в том, что в прошлом году в одной африканской стране — кажется, в Бенине… а, к чёрту подробности — была очередная попытка госпереворота. И, в очередной же раз, она не удалась. Само по себе ничего особенного — событие для этого времени довольно рядовое. Но вот почему не удалась — это уже интересно.

А не удалась она потому, что африканского президента охраняли именно северокорейцы! То ли спецназ, то ли просто личная охрана — не суть. Суть в том, что охраняли они качественно. Не в их стиле торговаться, сомневаться или, упаси Бог, переходить на сторону победителя, если ветер вдруг подует иначе.

Причём первая попытка переворота случилась лет пятнадцать назад, а всего их, если память мне не врёт, было штук пять. Я ещё в прошлом теле читал об этом, и тогда вся история показалась не более чем байкой.

Но оказалось — чистая правда. Французские наёмники тогда знатно обломались — суровые корейцы, которые с америкосами воевали не так уж и давно, дали империалистам по зубам так, что тем икалось аж до самого Парижа.

Надо сказать, что Бенин в свое время выгнал французов и, следуя марксистско-ленинской идеологии, провозгласил задачей правительства построение социализма, разумеется, получив полную поддержку СССР. И курирует его сейчас наш международный отдел ЦК.

Всю эту информацию добыть было несложно. Она и сейчас не столько секретная, сколько курьёзная.

С Северной Кореей у нас отношения на данный момент вполне дружественные: без былого братания, как в 60-х, но и без конфликтов. Ким Ир Сен благодарен Москве за поддержку, но при этом экономически заметно зависит от Китая. Поэтому недавнее потепление отношений между Китаем и СССР, думаю, заставило его вздохнуть с облегчением.

А вот ситуация в их экономике на удивление не та, что я помнил. Экономика КНДР сейчас откровенно на подъёме — во многом, конечно, за счёт помощи социалистических соседей. И, понятно, скоро рухнет — вслед за распадом СССР.

Какие именно отношения у КНДР с Румынией — я, если честно, не знаю. Да и не так это важно. Нужен-то всего взвод надёжных людей. Тех самых, которых почему-то не нашлось, когда чету Чаушеску ставили к стенке.

Ещё до попаданства я как-то разговорился с румыном — на одном европейском курорте жили по соседству. Так вот, он уверял, что в Румынии и сейчас, спустя два десятка лет после казни, добрая половина населения относится к бывшему лидеру вполне нормально, если не сказать — хорошо. Я тогда не поленился, полез в сеть и проверил. И он оказался прав!

По приезду, отбиваю вялые попытки Аюкасовой напроситься ко мне в гости (что странно, и даже как-то подозрительно), поднимаюсь к себе и вижу в дверях записку.

«Зайди, как вернёшься. О.»

Оксана Петровна, что ли?

Ну что ж… зайду. Тем более у меня к ней тоже разговор имеется.

— Молодец, что пришёл! Я гадала, появишься или нет сегодня, — встретила меня Оксана Петровна, которая была почему-то в вечернем платье и на шпильках.

Я не успел ни спросить ничего, ни сделать комплимент — всё стало ясно, стоило заглянуть на кухню. У неё был гость. Мужчина, разумеется. Не станет же Оксана ради женщины так наряжаться.

Дядя лет под полтинник, в самом соку: мощный, уверенный в себе, коротко стрижен и тоже при параде — в деловом костюме.

— Круглов Анатолий Валерьевич, — представился гость, оказавшись моим полным тёзкой.

— У вас, вижу, торжество, — кивнул я на накрытый и уже порядком подъеденный стол.

А на столе помимо обыденной, явно домашней курицы-гриль, которая уже зияла потерями — без крыльев и с вырванным куском бока, как жертва маньяка, — имелся и импорт. Вон лечо румынское… рислинг тоже не немецкий — румынский.

Что-то кучно пошли намёки…

— Толя — мой первый командир, — пояснила Оксана. — Хоть и давно мы вместе не служим, но связь не потеряли. Жизнь, конечно, помотала его по миру… Сейчас вот только из загранки вернулся, командировка длинная была.

— Из Румынии? — догадался я.

— Наблюдательный, — ухмыльнулся Анатолий Валерьевич. — Садись, с нами поужинаешь.

— Спасибо, я только что из гостей. Так кормили, что еле ноги унёс. Да ещё и с собой дали.

И правда: в Калчуге перед отъездом мы поужинали основательно. А в придачу нам дали две сумки: мне и Светке. Я ещё толком не заглядывал, что там, но позвякивало внутри заманчиво и обнадёживающе.

— Есть у некоторых народов такие обычаи… Не в Румынии, конечно — там тебе с собой и корки чёрствого хлеба не дадут. А вот в Средней Азии, у казахов, например, это называется саркыт. На Кавказе, кстати, ещё жёстче. Там если гость ушёл с пустыми руками — хозяин опозорился. Это уже не жест гостеприимства, а вопрос чести.

Он сделал короткую паузу и тут же сменил тему:— Оксан… давай уже скажи Толе, зачем мы записку ту оставили.

Источник моего угощения дядя, конечно, понял неверно, а вот причину появления у Оксаны угадал. КГБшник, что с него взять. Ну а кто он ещё?

— К тебе друг приезжал, — сообщила мне Оксана. — Его внизу не пускали, но я, как услышала, что в твою квартиру, сразу предложила помощь… Молодой парень, казах по виду. Невысокий, суетной… Имя сложное, что-то вроде Бейрут…

— Бейбут? — оживился я. — Да, это мой друг. Он недавно дембельнулся, я ему адрес оставлял и ждал в гости.

— Бейбут — это значит «спокойный», «миролюбивый», — выдал справку прошаренный в азиатских делах гость. Видно, и правда помотала его жизнь по свету.

— Не-а, совсем не так, — усмехнулся я. — Тьфу… вернее, имя-то означает «мирный», а вот характер у моего друга имени совсем не соответствует.

Читаю оставленную Казахом записку. Да там и читать-то особо нечего: приехал, не застал, поселился там-то и там-то…

Я, разумеется, поблагодарил хозяев и, раз уж зашёл в гости, то заодно закинул Оксане вопрос насчёт командировок.

— Меня тут один товарищ хочет в пару стран отправить. Сначала в Болгарию, там матч будет…

— Ты футболист? — оживился Анатолий Валерьевич.

— Боксёр, — поправил я, чуть поморщившись. — Не всем же мяч пинать. Но это неважно… Так вот, в общем, этот товарищ предложил совместить поездку ещё и с рабочими делами: провести кое-какие встречи… А потом, говорит, можно и дальше — например, в Румынию.

— Это кто же тебя так послал?.. — задумалась Оксана Петровна. — Такое только Фалин мог бы, но он сейчас на выезде. Значит, кто-то выше Фалина. Интересно, кто… Власов? Да нет, не его профиль…

Блин, умная баба! А я чуть не спалился.

— Ну, когда у тебя матч, я знаю, — начала рассуждать Оксана Петровна, не глядя на меня. — И сразу скажу: сначала лучше в Румынию, а потом в Болгарию. Иначе с румынским съездом РКП по времени пересечёшься — и уже не до работы будет. У них он тринадцатого начинается.

Она на секунду задумалась, быстро прикидывая что-то в уме.

— Значит, восьмого-девятого — Румыния. Там свои встречи проведёшь… — тут она наконец посмотрела на меня. — Кстати, а какие именно? И с кем?

Не дожидаясь ответа, продолжила:

— Потом — Болгария. Матч у тебя, кажется, двенадцатого…И тут женщина вдруг с досадой произнесла:— Чёрт! Это выходит, ты демонстрацию седьмого пропустишь? А мы тебя хотели во главе колонны поставить. Знаменосцем.

Совсем очумели? Какая, к чёрту, демонстрация? Нет, про седьмое ноября я, конечно, помню. Но с какого паркуа — я во главе колонны?

Вот совсем нет желания задницу морозить. Да и мероприятие это на весь день может растянуться. А, главное — не согреешься нигде: те, кто в середине колонны, хоть по-тихому приложиться смогут, мне же перед серьёзным боем пить будет нельзя… Чёрт, а с кем, кстати, бой? Я ведь до сих пор так и не узнал!

— Да, выходит, не смогу, — с фальшивой грустью протянул я. — Жаль, конечно… Я бы пошёл.

Судя по всему, не поверил в это рвение никто. Даже кот, невесть откуда взявшийся на кухне. Первый раз, кстати, его у Оксаны вижу!

А кот — матёрый. Чёрный, как и положено законченной сволочи: ухо рваное, взгляд презрительный, хвост мотается… эдак, с осознанием собственного превосходства.

Я даже забеспокоился за свои тапки, в которые успел нырнуть перед приходом сюда. Такого показным расстройством не обманешь — всё просечёт, да ещё и тапки пометит. Вообще, стыдно за фарисейство стало.

— Стоп. А почему именно Румыния? — заинтересовался КГБшник. — Я, конечно, понимаю: работа есть работа. Но, может, смогу чем-то помочь? Какая там вообще задача?

— Э-э-э… — протянул я, прикидывая, насколько глубоко можно говорить правду, ибо врать порядком надоело. — У меня там шубу заказали. Из баргузинского соболя. Надо с заказчицей поговорить.

— Из баргузинского?! — удивился Анатолий Валерьевич.

— С заказчицей? — одновременно уточнила Оксана.

Забавно. Анатолия Валерьевича заинтересовал ценный мех, а её — то, что в Румынии у меня, оказывается, какая-то знакомая дама имеется. Хотя, по логике, должно быть наоборот: девочкам — меха, мальчикам — девочки.

— Оксан, составишь мне план поездки? — попросил я коллегу. — А заказчица… из важных персон.

— Ясень пень, что из важных, — хмыкнул гость. — С такой-то шубкой…

— Помогу, Толь. Я же обещала, — с готовностью согласилась Оксана.

И опять пара старших товарищей реагирует по-разному на мои слова.

Напоследок Анатолий Валерьевич записал мне свой телефончик, пообещав до моего отъезда найти время и встретиться — проконсультировать по Румынии. И я, видя, что Оксана при параде, ужин съеден, а глаза у обоих подозрительно блестят, тактично свалил. Ну а чего мешать… влюбленным старикам? Хе-хе.

С утра еду к другу. Благо, вчера мне подробно объяснили, где находится эта улица Беговая и кооперативная гостиница на ней. Оказалось — аккурат возле ипподрома.

Снаружи здание блистало вывеской «Гостиница „Афины“», а по факту… ну, не совсем по-совковски убого, конечно, но и немногим лучше. В общем, примерно как тот же кооперативный «Колос», который я навещал по делам в Красноярске перед отъездом.

На ресепшене две девицы махнули мне рукой в сторону лестницы, даже не спросив цель визита и не записав данные. Ну, это понятно: лысый, страшненький молодой паренёк в недорогом плащике явно не мог быть важнее их увлекательной беседы о Люське, которая ушла от…

А от кого — я уже никогда не узнаю.

Стучусь в двести двенадцатый. Потом, для верности, пинаю дверь, пользуясь тем, что дежурной на этаже нет. Вполне возможно, она внизу, там же, где и все — перемывает Люське кости.

Дверь мне открывают. Причём без всяких «кто там».

— Толян! — широко улыбается друг, который, похоже, так и спал: в трико и тельняшке.

Тоже мне десантник нашёлся. Вид у него реально радостный, но, вижу, слегка побитый! Причем следы побоев свежие. Но это как раз и неудивительно, ведь миролюбием, как я вчера рассказывал двум влюбленным, мой кореш не страдает.

А вот то, что в номере — довольно большом, уютном и, видно, недешёвом (а дембель-то откровенно шикует!) — на кровати обнаружилась ещё и заспанная девичья головка, — уже куда интереснее.

Она, кстати, не круглолица, а значит, не вполне во вкусе моего друга. Или тот вкус поменял?

— Я в душ, — сообщила барышня, не слишком меня стесняясь, и, сверкнув голой грудью, которую неумело — а может, как раз очень умело — «прикрыла» простынёй, проскользнула мимо нас, даже не удосужившись представиться.Умничка. Всё правильно делает — нам с Бейрутом побазарить надо. Без лишних ушей.

— Ну, короче, ты прав был, — начинает друг, почесав затылок. — Батя решил меня женить. На дочке замдиректора совхоза. Вот я и рванул в бега, — рассказывает свои злоключения он.

— А с кем сцепился? — кивнул я на разбитую губу.

— А-а… — отмахнулся он. — Я ж тут уже к делу пристроился. Ну, в смысле, узнал, как деньги можно поднять…

— Деньги-то у тебя, кстати, есть? — обеспокоился я.

— Сорок рублей… Вчера было, — пожал плечами Бейбут. — Да хватит. Я позавчера сюда поездом приехал и в дороге с классными парнями познакомился. А вчера с ними… Короче, Толян, есть такая тема — с кооператоров деньги стричь! Не вру. Темка — что надо!

Хрясь! Отвесил я ему подзатыльник.

— Ты чего?! — ловко уклонился от второй оплеухи Бейбут.

Но я ведь не только боксёр, а ещё и борец — правда, в прошлом теле. Так что этого недоделанного рэкетира я махом скрутил и слегка поучил уму-разуму. Без фанатизма — вполсилы.

— Эй… обнимаетесь, что ли? Вы что, из этих?.. — из душа выпорхнула подружка Бейбута.

— А, дерётесь! — облегченно выдохнула она.

— За что?! — булькает Бейбут, дёргаясь в моём захвате. Но вырваться из него он сможет только лишившись своих ушей.

Дальше, путём допроса, выяснилось: да, мой друган снова решил свернуть на бандитскую дорожку. Как и в прошлой жизни. Чего я допустить, разумеется, не могу.

— Я ж тебе рассказывал и про банк, и про кооперативы, и про видеосалоны. Деньги сейчас поднять — проще простого. Зачем в уголовку лезть? Или сразу на нож? Грабить простых советских людей будешь?

— Да ведь видеосалон мы вчера и посетили… — огрызнулся он. — Какие-то двести рублей — и работай спокойно! Чего не так? А кооператор — жирный, ухоженный. Цепь висит, весь в импорте!.. Какой он, к чёрту, простой советский человек?

— Двести — это, конечно, хорошо, — усмехнулся я. — Тебе там, небось, рублей двадцать упало? А может, ещё и срок следом прилетит, если терпила заяву накатает. А у меня, — я покосился на греющую уши девицу, — у меня доходы совсем другие. И помочь мне сейчас, кроме тебя, некому.

Я помолчал и добавил уже спокойнее:

— Ты Аркашу Славнова помнишь? Вот с кем мне приходится работать. А мой лучший друг, которого я два года из армии ждал, вдруг решил связаться хрен знает с кем и кореша бросить?!

Ясно было одно: давить на социалистическую сознательность друга — занятие бесполезное. Когда одни жируют, а другие лапу сосут… Своя логика в этом есть. А вот надавить на то, что его другу, то есть мне, нужна помощь — это верняк.

— Так то Аркаша… он умный, — потёр шею Бейбут. — Но ты прав — косяк мой. — Ладно, раз помощь нужна — помогу. Скажешь, что делать. Только сам знаешь: я морды умею бить. И больше, считай, ничего. Ну… электрик ещё. Но это тебе вряд ли надо.

— Пока не надо! — подтвердил я. — Хотя… стоп. У меня дома розетка искрит!.. Кстати, жить будешь у меня.

— Не-а! — отказался он. — Я вон с подружкой уже решил пожить. У неё домик в Подмосковье. От предков достался.

— Толя, — наконец представился я любовнице другана.

— Тамара, — томно протянула она.

— Тамара?! — искренне удивился Бейбут.

— Ой, уж и пошутить нельзя! — закатила глаза девица. — Ира я… Яровская.

— Ну, я в душ, а вы тут знакомьтесь, — сказал друг и скрылся, оставив меня наедине с предметом своих воздыханий.

Ирина, не теряя времени даром, вполне раскованно начала переодеваться прямо при мне. Во баба! Ни тени стеснения! Оказалось, что она работает где-то на Урале, а сюда приехала, чтобы оформить наследство. Домик, вроде как.

Но подробности знакомства пришлось отложить — раздался стук в дверь.

— Толяныч, открой, я пока оденусь, — донёсся из душа голос кореша.

Открываю. На пороге — трое. Вполне бандитской наружности: прикид соответствующий — кожанки, наглые физиономии, перегар.

— Ты кто? Нам Казах нужен. Он тут живёт? — просипел самый габаритный из них, окидывая меня мутным, но цепким взглядом.

— Эта… пацаны, перетереть надо. В комнате дама, так что давайте в коридоре, — тесню я говорливого за порог и закрываю за собой дверь, радуясь, что успел с Бейбутом чутка размяться.

— Кто там? Что за шум? — кричит Бейбут из душа.

Слышу — вода уже отключена, а значит, скоро выйдет.

— Бандосы к тебе приходили, — буднично сообщаю я.

— А… Так это мои приятели. Ну, я же тебе говорил… в поезде познакомились, — отозвался Бейбут.

— Боюсь, нет у тебя больше приятелей… — всё так же спокойно замечаю я.

— Э, ты чего? — дверь душа приоткрылась, и оттуда выглянула встревоженная физиономия.

— Да не кипишуй, живы все. И вообще — крови минимум. Честно говоря, я вообще только одного бил. Остальные — понятливые оказались.

— Смотри, заяву могут накатать, — вмешалась вдруг Ирина. — Я тебе как сотрудник прокуратуры говорю.

О как! А на рэкет своего милого что-то молчала. Хотя ладно… один раз всего было, и то вчера. Да и вообще — не уверен я, есть ли уже статья за такое.

За организованную преступность — знаю, есть. Ну а если охрана? Она ведь законна? А ребята — бывшие спортсмены. Обычно такие и предлагают охрану. Это уже наказуемо?

Кооперативы, «братки», рэкетиры, власть, деньги…

Я поймал себя на странной мысли: до этого момента я всё ещё надеялся, что пронесёт. Что получится жить тихо, аккуратно, для себя. Думалось: пересидеть, переждать лихое время — и выйти без серьёзных потерь. Но… не пронесло.

Я же, сам того не желая, взлетел слишком высоко и теперь могу слишком многое, чтобы просто смотреть со стороны.

Значит, будем играть. И играть по-крупному. Не зря же мне дали дополнительное время — овертайм.