Овертайм для чемпиона

Глава 20

Глава 20

— Вот и славно! Сейчас организую! И чайку тебе налью, — заулыбалась Катя и сразу стала мне симпатичнее секретарши Фалина.

Она легко выскользнула из-за стола — проворные руки у неё были не хуже стройных ног, которых строгая и вроде бы длинная юбка вовсе не скрывала. Ничего так девочка… На журнальном столике возникла чайная пара, сахарница со щипчиками — какая-то азиатская, наверняка подарок соседа. Шумно закипел чайник, и тут же появился пакет с моей прелестью — маленькими печёными пирожками с маком. Шесть штук — я два раза пересчитал.

Катя, кстати, молодец — отказалась участвовать в их поедании, правильно поняв, что такому мужику, как я, эти шесть пирожков — на один зубок.

— Вку-у-ушно! Спасибо! Почти как у моей бабули… А мне вот торт сделали на отвальную… — хвастаюсь я.

И, раз уж разговор пошёл по душам, коротко рассказал Кате основные этапы своего жизненного пути.

— А где я сидеть буду? — интересуюсь я, с сожалением доедая последний пирожок. — И мне в кадры надо пропуск выписать…

— Пропуск я уже заказала, фотки же прислали с личным делом… А сидеть?.. Ну, наверное, вместе со мной будешь. Не тут, а на третьем этаже… У нас там уютный кабинет. Было два мальчика и три девочки. А сейчас поровну будет! — радуется Катя.

— То есть никаких секретарш? Эх, неудобно, я уже привык к ним, — шучу я.

— Даже у Григория нет секретарши, — фыркнула Катя. — А им положена одна на двоих с Грядуновым. Слышал же про наше сокращение? Ну вот, все в мыле сейчас, часть народу вообще выкинули. Правда-правда, человек двести минус. Из нашего отдела — никого почти, кроме пары, консультантов, у нас и так нехватка по штату была. Но понервничали все.

— А с жильём что? Мне служебную обещали…

— В кадрах ничего не сказали, — пожала плечами Катя. — Ты в хозуправление зайди наше. Если ордерок есть, то только там. Ну, или жди Гришу, он выйдет — разберётся. Я, кстати, девять лет ждала квартиру!

— Это ты в пятнадцать, что ли, в ЦК устроилась? — польстил я молодой женщине.

— Ой, не начинай! Мне тридцать шесть и здесь я уже одиннадцать лет работаю. И надеюсь, на пенсию отсюда уйду.

Разумеется, я не сказал, что её надеждам не суждено будет сбыться.

— Пропуск, удостоверение, талоны, — скрипучим голосом перечисляла выданные документы бабка, которая, наверное, ещё Ленина застала в живых.

Покорно киваю головой и расписываюсь везде, где положено. С такой шутить, а тем более, спорить — упаси боже. Прикинулся дурачком, короче.

— Да, вам жильё полагается. Двухкомнатная даже. Но это через жилкомиссию. Хотя… уже был звонок из аппарата Михаила Сергеевича, и настоятельно попросили вам ордер на сорок четвертую выдать. Так что, могу заселить прямо завтра.

— Двойная смерть, — задумчиво произнес я, имея в виду, что цифра «4» в Китае там или Японии несчастливая, ведь её иероглиф похож на иероглиф, означающий «смерть».

— Ты смотри, знаешь. Молодец! — похвалила меня бабка. — Хочешь другую? Просили именно эту… Она неплохая, но небольшая, зато меблированная. Думаешь, тебе кто-то смерти желает? — округлила глаза кадровичка.

— Та, от которой просьба прошла, может, и не желает, а вот её пле… её родственница вполне меня в могилу может загнать.

Тут всё ясно: подсуетилась Светка Аюкасова через тётю. Вот хитрюга.

— Загадочно изъясняетесь, молодой человек, — не поняла меня тётка.

— Давайте сорок четвёртую, — соглашаюсь я. — А почему завтра?

— Так жилкомиссия ведь. Там проблем быть не должно, но порядок движения документов не должен быть нарушен! — голос старухи стал торжественен и сразу ясно — порядок в документах для неё важнее какого-то там Штыбы, которому опять ночь в люксе гостиничном мыкаться. Ха-ха.

В гараж я не иду, как и в хозуправление — времени нет. Забегу на своё рабочее место и сразу на заседание.

— Тут-тук! — захожу и сразу выцепляю ключевые моменты.

Кабинет действительно уютный и обжитой: в отдельном углу стоят холодильник, плитка и чайник — целый мини-буфет. Семь столов, помимо остальной мебели, намекают, что сотрудников тут может быть больше шести, если считать вместе со мной.

Катя уже успела мне всех описать, поэтому я быстро сориентировался: этот лысеющий дядя — Балтача Кирилл. Вот так, без отчества. Хоть он и старше всех, но новенький — работает меньше года, так что авторитета пока не нажил.

Дальше кулинарка Катя и рядом с ней Оксана Петровна — сухощавая тетка сорока двух лет с вредным характером. Оксана Петровна тащит треть работы сектора, и мне с ней… Ну, не детей крестить, конечно, но работать придётся плотно. Она и второй сотрудник-мужчина — Вениамин Потапов, модный франт, ровесник Кати — мои единственные прямые подчинённые.

А вот и молодая звезда нашего небольшого коллектива — красавица Агне Лингите. Судя по суффиксу, незамужняя: будь замужем, была бы Лингене. Сидит она рядом со мной — наши столы стоят в одном ряду у окна, и это, честно говоря, не есть хорошо.

Юбка у двадцатисемилетней коммунистки — совершенно буржуазного, минимального размера. И поскольку сидим мы бок о бок, её круглые коленки будут мозолить мне глаза ежедневно. Поэтому я рискую повторить судьбу Бубликова из всеми известного фильма.

Почему я решил, что она будет сидеть рядом со мной? Ведь свободных столов два. Да просто Катя сказала, что у меня будет свой компьютер, а он в кабинете один. Пока меня не было, его юзала Катюша, и я заверил девушку, что она и дальше может за ним работать.

Что за комп? На удивление, вполне приличный. И у меня, и у моего шефа Григория — «Compaq Deskpro 386/25». Только у меня диск и оперативки поменьше. Поэтому Катя и работала у шефа. А может, из-за какой-нибудь секретности… кто их знает.

Что удивило сразу — цветной четырнадцатидюймовый монитор «Compaq VGA 14». Первый раз такой вижу в этом теле. Остальное, думаю, убого.

— Здравствуйте, товарич! — первой отреагировала на моё появление литовка, произнося приветствие с заметным прибалтийским акцентом.

Представляюсь, знакомлюсь. Если верить источникам информации в лице Катерины, то и Кирилл, и Вениамин… да и вся женская часть коллектива — пьющие. Не часто, разок-другой в месяц, но стабильно. Поэтому я без лишних прелюдий вытаскиваю из сумки заранее припасённые бутылки испанского хереса и французского коньяка. Плюс коробки конфет, ну и так, по мелочи… И понимаю: если уж не любовь моих будущих соседей по кабинету, то уверенный нейтралитет я себе обеспечил.

— Мы не пьёммм! Только за знакомство, и по празтникааам… Веня, какой у нас там празтник? — протянула Агне, смешно надувая губы.

Вениамин уже полез в перекидной календарь, явно готовясь найти там «День геолога», или «День работников связи», лишь бы был повод.

— Стоп, товарищи! — останавливаю я этот порыв. — Я только вчера ночью прилетел, и сейчас мне по делам надо… Так что давайте отложим знакомство на завтра.

— Савтра можно! Гришы ещё не бутет! — радостно согласилась Агне, и Веня послушно спрятал календарь в стол.

Похоже, День взятия Бастилии у них впустую не проходит. Катя рассказывала: если праздник или чей-то день рождения — они либо тут культурно накрывают стол, либо идут в ресторан. Тем более что все шесть сотрудников холостые.

Ну, как холостые… Оксана Петровна — вдова. Веня и Кирилл — в разводе. Катя и Агне — перманентно замужем, но именно в данный конкретный момент — обе свободны. У Кати, правда, взрослая дочь — классическая «ошибка студенческой молодости». А Агне пока бережёт фигуру.

— Вот зачем эти плоские ключики, которые мне в кадрах выдали! — обрадовался я, устраиваясь за столом поудобнее и разглядывая корпус компа.

— Да, это замок, — кивнула Катя. — Он клавиатуру блокирует. Если ключа нет — даже пароль не ввести.

— Compaq Security Lock, — важно и многозначительно добавила Агне, покачивая ногой в чулочках… Да, именно в чулочках. Вот ведь зараза.

Становится смешно от такой напускной важности и передо мной уже не шикарная дива, которая загадочна, как вселенная, а обычная девчонка, которая хочет иногда выглядеть умной.

Прощаюсь и еду на метро на заседание Совета. Попал как раз на обеденный перерыв и почти сразу же наткнулся на БН.

— Штыба, понимаешь, соизволил приехать! — пытается продавить меня в рукопожатии Ельцин. — Всё тут, понимаешь…, а он…

— Раньше — никак. Борис Николаевич, я дела сдавал же. Теперь вот в ЦК работаю, в международном отделе.

— Да хвастался ты уже. А что за мохнатая лапа помогла? Не так-то просто туда…

— Кстати, мой нынешний шеф что-то не очень вас любит. Говорит, мол, раз ты, Штыба, в группе у Ельцина, то будешь критиковать! — моментально съезжаю я со скользкой темы.

— Фалин-то? А чего ему меня любить? — соглашается Ельцин. — Ну, а ты что сказал?

— Сказал, что обязательно буду… Ну и покритиковал, не отходя от кассы.

— Ай, молодец, — смеётся БН. — Да и правильно — болото это надо потревожить. Слышал, что в Берлине творится?

— И в Лейпциге. Кое-кто мышей не ловит, — доверительно сообщаю на ухо оппозиционеру. — Думает, что это Перестройка у них началась.

— Ну-ка… Отойдём… — Ельцин становится серьезным. — А ты что думаешь?

— Крах системы социализма, думаю, — честно признаюсь я. — И если реагировать с позиции «вот сейчас социализм станет лучше», то можно упустить момент, когда сметут номенклатуру, и мы будем выглядеть очень бледно, пытаясь усидеть на двух стульях.

— Сам так же думаю, но вслух, Толя, такие вещи не говори. У нас рано. А немцы… Ну, пусть сами разбираются. Нет, Толя, голова у тебя! И главное, суть ухватил — «крах системы»! То есть, думаешь, и в других странах….

— И в других: Польша, Венгрия… и у нас…

Отношение Ельцина к развалу соцлагеря, я знаю, такое же как и у Горбачева. И это забавно — ведь они непримиримые оппоненты. Горбачёв — за «обновлённый социализм» и «общий европейский дом». Ельцин — за демонтаж старого строя и переход к рыночной, национальной политике.Проще говоря, в 1989-м они вроде бы стояли рядом, но смотрели в разные стороны: Горбачёв — на Берлинскую стену как на сигнал реформ, Ельцин — как на символ конца ГДР.

Как я к этому отношусь? Да просто: не забыть бы наши интересы — вот это главное. Чтобы не выводить войска в чистое поле, а потребовать гарантий безопасности. Кредиты? Это вторично… хотя, может, я и ошибаюсь — дилетант ведь по большому счёту. Но ни на одного, ни на второго повлиять я всё равно не смогу.

Пообедать, что ли? Пирожки хоть и вкусные, но для моего «растущего организма» их маловато. Ой, ну ладно… может, организм уже и не растущий, но молодой и здоровый.

Кстати… в физкультурный бы заглянуть, но уже не сегодня — нет ни времени, ни сил. Завтра с утра заеду, а уж потом на заседание. Вечером же можно бухнуть с новыми коллегами.

Хорошо бы сразу позвать всех на новую квартиру, если завтра мне ордер выдадут. Отметим заодно и знакомство, и новоселье. Или дождаться Григория Михайловича… которого тут, кстати, все, даже молодая Агне, по-дружески Гришей кличут?

— Рассаживаемся, товарищи, — загремел в микрофон Горбачев, а это он сегодня вел заседание.